Уильям Блэтти – Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен (страница 119)

Джоан уверовала наконец, что Бог выбрал ее своей по­сланницей. И хотя Бугенгаген пытался сделать когда-то сво­им духовным последователем Майкла, выбору его не дано было осуществиться. Но тогда, на той встрече, присутствова­ла Джоан — она слышала все и поняла, что это не было про­стым совпадением. И та Сила, что привела ее в тот жаркий полдень семь лет назад в кафе, заставляла теперь сделать так, чтобы новый Антихрист не дожил до своего тринадцатиле­тия. Ибо в этот день Антихрист узнает, кто он, и тогда унич­тожить его будет практически невозможно.

Джоан выпала участь Кассандры: ей никто не верил. Все, кто ее раньше знал, подшучивали над ней и утверждали, что пророчества Джоан —это очередная блажь, которая скоро пройдет. Люди незнакомые шарахались от нее, как от безу­мной.

До некоторого времени и сама Джоан не вполне была уверена в здравости своего рассудка. Еще неделю назад ее му­чили сомнения. И тут ей поручили сделать репортаж о рас­копках в замке Бельвуар. Она давно ждала этого момента. Бродя среди раскопок, Джоан обнаружила останки двух мужчин, живших, без сомнения, в XX веке. Она легко опо­знала их. Очень внимательно рассмотрела Джоан и стену Игаэля.

Вот тогда-то она все осознала и решила лететь в Штаты, чтобы рассказать Ричарду Торну правду. Надо было преду­предить о страшной угрозе всех тех, кто находился уже в не­посредственной опасности, ибо Сын Дьявола пребывал среди них.

Трудная и опасная была эта миссия, но Джоан стремилась выполнить ее с тем экзальтированным восторгом, который свойствен только истинным верующим.

Глава третья

Столовая в чикагском доме Торнов, отделанная темными деревянными панелями, выглядела элегантно, мебель была изготовлена из хромированного металла в сочетании со сте­клом и мягкой коричневой кожей. Обычно Торн Завтракал в светлой и просторной комнате рядом с кухней. Но сегодня это был не совсем обычный завтрак, и Ричард решил переку­сить в более строгой обстановке. Для встречи с Бухером он выбрал столовую.

Они уже доедали грейпфрут, но ни один из мужчин так и не мог решиться заговорить о деле, ради которого, собст­венно, и была назначена сегодняшняя встреча.

— И когда же вы планируете открыть эту выстав­ку? — спросил Бухер, проявляя нарочитый интерес к археоло­гическому хобби Торна.

— Это зависит от того, когда из-за границы прибудут по­следние контейнеры,—пояснил Торн.—Ориентировочно мы планируем ее к Пасхе. А твой доклад, Поль, был просто ве­ликолепен. Я никак не могу понять, как ты умудрился подго­товиться к нему всего за месяц.

— Но...—протянул Бухер, соображая, как бы поскорее коснуться в разговоре необходимой темы.—Но... я не уверен,

что осуществление этого проекта надо начинать с ходу, без полной поддержки всей нашей верхушки.

— М-да, к тому же, насколько я понял, Билл Ахертон против проекта.

— Да, и я ему доверяю. Тебе тоже следует доверять Бил­лу. Он, конечно, не из этих скороспелых всезнаек, но дело свое знает.—Торн отхлебнул глоточек кофе.—Я бы совето­вал тебе наладить отношения с Биллом. Это подстегнуло бы твое продвижение в компании.

Бухер понимал, что его следующее заявление связано с определенным риском, но все же решился:

— Ричард, если Билл Ахертон не прекратит травить ме­ня и моя карьера будет зависеть от каких-то реверансов в его сторону, то, может быть, лучше мне уволиться из компании?

— Чепуха,—возмутился Торн. Затем с улыбкой доба­вил:—Твое время еще придет.

Бухер, торжествуя в душе, удовлетворенно кивнул.

— Ладно,—согласился он,—отброшу пока эти мысли, а про себя подумал: «Пока, до того момента, когда д е й с т - вительно придет мое время».

Закончив завтрак, мужчины спустились к автомобилю. Торн, несмотря на смерть тетушки Мэрион, вынужден был лететь в Вашингтон, где у него была назначена важная встре­ча. Водитель лимузина поджидал его, чтобы отвезти в аэро­порт. Прощаясь, Торн обратился к Бухеру:

— Ты придешь на день рождения мальчиков в этот уик-энд? В домик на озере?

— Ни за что не упущу такую возможность,—подыграл Поль Торну в попытке загладить их отношения. Он с удо­вольствием принял необходимое условие этой джентльмен­ской игры.—А озеро уже замерзло?

— Спрашиваешь! — Торн положил руку на плечо Бухе­ра.—Захвати с собой коньки.

Поль, улыбнувшись, помахал Ричарду рукой и заспешил на угол ловить такси. Внутренне он покатывался со смеху, представляя себе Билла Ахертона на коньках в накинутых по­верх тройки пальто и шарфе, спотыкающегося на льду озера. Вот будет потеха.

Взявшись за ручку автомобильной дверцы, распахнутой Мюрреем, Торн услышал за спиной женский голос, принад­лежащий, очевидно, англичанке:

— Мистер Торн? О, мистер Торн!

Он оглянулся и увидел необычайно привлекательную женщину, которая неистово махала ему, бросившись напере­рез. На ней было ярко-красное шерстяное пальто с пуши­стым меховым воротником такого же цвета, красные перчат- ки$ черные кожаные сапоги на высоких каблуках. На плече висела большая кожаная черная сумка. Улыбка у незнакомки была совершенно обворожительная, но какая-то неуловимая натянутость скользила в ней.

На секунду-другую Торн опешил. Что-то знакомое почу­дилось ему в облике этой сногсшибательной женщины, но он наверняка знал, что не встречал ее раньше. И тут Ричард наконец вспомнил, где он видел эту женщину: на одном из слайдов Уоррена она стояла подле фигуры Вавилонской блудницы.

Это была Джоан Харт, репортер. Приятное впечатление, вызванное видом этой красивой женщины, ищущей с ним встречи, тут же рассеялось. Она была всего-навсего репорте­ром. И, как сообщал доктор Уоррен, намеревалась выцыга­нить у него интервью. Но Джоан Харт уже стояла рядом с ним.

— Извините, что пришлось кричать, но я никак не могла упустить вас...

— Ничего,—холодно перебил ее Ричард. Он понимал, зачем она здесь, и не собирался отвечать на ее наверняка бес­тактные вопросы.

— Меня зовут Джоан Харт. Полагаю, Чарльз Уоррен рас­сказывал вам обо мне.

— Да, рассказывал. И я просил его передать вам...

— Он говорил, говорил,—нетерпеливо прервала Ричарда Джоан. Затем, сменив вдруг тему, почти жалобно продолжи­ла: — Здесь жуткий холод. Не лучше ли нам посидеть в ва­шем автомобиле, пока вы мне объясните, почему отказались от интервью?

Торн нехотя улыбнулся.

— Из вас могла бы получиться настоящая леди. — Он ука­зал Джоан на просторное заднее сиденье автомобиля.

Как только они уселись, Джоан залезла в свою сумку и принялась там копошиться. «В этой огромной сумке,— подумалось вдруг Ричарду,—могло бы уместиться обширное досье на Бугенгагена от рождения и до смерти старика». Вне­запно Джоан вытащила из своей сумки дорогой шелковый платок, который любая другая женщина с удовольствием но­сила бы на шее, и высморкалась в него.

— В холодную погоду я становлюсь жуткой развалиной.

— Мисс Харт,—начал Торн.

— Знаю, знаю. Вы на дух не переносите репортеров.

— И, кроме того, я очень спешу в аэропорт,—доба­вил он.

— Только несколько минут. Это все, о чем я вас прошу.

— Но я не могу опоздать на самолет. Может быть, мы встретимся в другое время?

— Мне всегда казалось, что самолет может подождать Ричарда Торна.

— Только не этот.

— Ну что ж, тогда я буду сопровождать вас в аэро­порт.—Джоан неотразимо улыбнулась.—А куда вы летите?

Торн нажал кнопку переговорного устройства, позволяв­шего ему общаться с Мюрреем через толстое стекло, разде­лявшее их.

— Трогайте, Мюррей.

Затем, отключив связь, повернулся к Джоан:

— В Вашингтон.

Джоан опять улыбнулась.

— Никого не ждущий самолет номер один. А чем вы за­нимаетесь? Советуете Президенту, как управлять страной?

— Нет,—ответил Торн, находя занимательным ее юмор.—Только госсекретарю. Ну а чем я вам могу быть по­лезен?

Джоан Харт снова потянулась к своей сумке и вытащила маленькую записную книжку в кожаном переплете и золо­той карандашик. Женщина тут же преобразилась, будто по­павшие к ней в руки записная книжка и карандашик надели­ли ее особой силой. Она превратилась в бесстрастного про­фессионального репортера; подобно Бугенгагену, извлека­ющему из-под земли свои реликвии, Джоан факт за фактом вытягивала сведения из своей очередной жертвы.

На полпути в аэропорт Торну порядком надоела эта игра в интервью.

— Мисс Харт, вы уже задали мне семь вопросов, и все они почему-то связаны с деньгами,—заявил он.

— Деньги заставляют крутиться весь мир, не так ли?

— Да, и не только мир,—вставил Торн.

Джоан заметила, что Ричарда начинает охватывать раздра­жение, но она никак не могла сказать ему самого главного. Еще не время. Чуть-чуть позже.

— М-м-м, ваш отец построил музей, — она взглянула в за­писную книжку,—в 1940 году. Во что это ему обошлось?

— Порядка десяти миллионов или что-то около этого.

— Ну да, миллионом больше, миллионом меньше,—за­смеялась Джоан.—Когда ваш отец впервые приехал в Чика­го, он устроился на биржу?

— Правильно.

— Скажите, а не заставлял ли он вас и вашего брата Ро­берта лезть в холодную ванну или спать на досках, дабы ис­пытать на своей шкуре, что значит быть бедным?

Торн расхохотался.