Уильям Бейтс – Лечение несовершенного зрения без помощи очков (страница 47)
Его лечение было очень трудным, в основном потому, что он имел ошибочное представление о физиологии глаза в целом и, в частности, в его собственном случае.
И он настаивал, чтобы все его идеи были обсуждены. Пока продолжались эти рассуждения, мы не получили никаких результатов. Каждый день, в течение многих часов, он говорил и спорил. Его логика была замечательной, совершенно неоспоримой, и все же крайне неверной.
Его эксцентрическая фиксация имела такую высокую степень, что когда он смотрел на точку под углом в сорок пять градусов в сторону от большой C на проверочной таблице Снеллена, то видел букву такой же чёрной, как тогда, когда смотрел непосредственно на неё. Напряжение для выполнения этого действия было колоссальным, и это стало причиной появления сильнейшего астигматизма.
Но пациент не осознавал этого, и был уверен, что в этом явлении нет ничего аномального. Если он полностью видел букву, то уверял, что должен видеть её такой же чёрной, какой она и была, ведь он не был дальтоником. Наконец, он смог отвести взгляд от одной из маленьких букв на таблице и видеть её хуже, чем тогда, когда смотрел непосредственно на неё.
Чтобы достигнуть этого, потребовалось восемь или девять месяцев. Но когда это было сделано, пациент сказал, что казалось, будто его ум освободился от сильнейшей нагрузки. Он испытал замечательное чувство отдыха и расслабления всем своим телом.
Когда я попросил его вспомнить черноту c закрытыми глазами, укрытыми чёрной тканью, он сказал, что не может этого сделать. Он видел все цвета, но не чёрный, который должен видеть человек с нормальным зрением, когда зрительный нерв не подвергается воздействию света.
Однако мой пациент был заядлым футболистом в колледже, и, наконец, он обнаружил, что может помнить чёрный мяч. Я попросил его представить, что этот мяч был брошен в море и унесён течением, постепенно становясь всё меньше, но не менее чёрным.
У него получалось до того момента, пока футбольный мяч не уменьшился до размера точки в газете и полностью не исчез. Состояние расслабленности продолжалось, пока он помнил чёрное пятнышко, но поскольку он не мог помнить его все время, я предложил другой метод получения постоянного облегчения. Это должно было сделать его зрение хуже, и он был категорически против моего плана.
Он сказал:
«Боже мой, неужели моё зрение недостаточно плохое, что его надо ещё ухудшить?»
После недели споров он всё-таки согласился опробовать метод, и результат был просто замечательным. Мой пациент научился видеть два или больше огонька там, где был только один.
Напрягаясь, чтобы увидеть точку выше огонька, он все ещё пытался видеть свет так же хорошо, как видел, глядя непосредственно на него. В итоге, он смог избавиться от непроизвольного напряжения, которое было причиной его диплопии и полиопии, и его больше не беспокоили лишние изображения. Подобным образом были устранены и другие иллюзии.
Одна из последних иллюзий, которая исчезла, была его вера в то, что необходимо усилие, чтобы помнить чёрный. Его логика по этому вопросу была неоспоримой, но после многих демонстраций, он убедился, что не нужно прилагать никаких усилий. И когда он это понял, его зрение и умственное состояние сразу же улучшились.
Наконец, мой пациент стал способным прочитать 20/10 или больше, и хотя ему было больше пятидесяти пять лет, он также прочитал алмазный тип шрифта на расстоянии от шести до двадцати четырёх дюймов. Его гемералопия (куриная слепота) была ослаблена, приступы дневной слепоты прекратились, и он, наконец, смог сказать, какого цвета глаза у его жены и детей. Однажды он сказал мне:
«Доктор, я благодарен Вам за то, что Вы сделали с моим зрением. Но никакие слова не могут выразить ту благодарность, которую я испытываю за то, что Вы сделали для моего ума».
Несколько лет спустя он звонил, исполненный благодарности, потому что не было никаких ухудшений.
Из всех этих фактов мы видим, что зрительные проблемы намного более тесно связаны с проблемами образования, чем мы могли предполагать. И они ни в коем случае не могут быть решены с помощью вогнутых, выпуклых или астигматических линз.
Глава XXX. Нормальное зрение и устранение боли
у солдат и моряков
Первая мировая война закончилась, и среди миллионов храбрых мужчин, которые отдали свои жизни в жестокой схватке, были те, которые думали, что делают всё, чтобы войн больше не было. Но земля всё ещё наполнена войнами и слухами о войне, и в странах-союзниках не угас дух милитаризма.
В Соединённых Штатах нас убеждают в необходимости увеличения военно-морских и военных расходов и высокой потребности в универсальной военной подготовке. Необходимо ли нам участвовать в гонке вооружений, результатом которых было то ужасное потрясение, через которое мы только что прошли? Это тот вопрос, которого не должно быть. Но если мы всё же сделаем это, у нас могут также быть солдаты и моряки с нормальным зрением. И если мы достигнем этого, то не будем переносить трудности милитаризма в целом напрасно.
Когда Соединённые Штаты стали частью недавней войны, я смог дать возможность многим молодым людям, зрение которых не соответствовало норме для допуска в армию и флот или любимые подразделения этих служб, получить нормальное зрение.
И не видя никакой причины, по которой лишь немногие могли воспользоваться такой возможностью, я дал начальнику медицинского управления армии план, благодаря которому с гораздо меньшими проблемами и расходами, мы могли бы дать молодым людям с самым слабым зрением возможность служить на фронте. Каждый солдат и моряк мог стать обладателем хорошего зрения без очков.
Но этот план не задействовали, и теперь я представляю его общественности, внеся некоторые поправки, в надежде, что многие люди смогут увидеть его военную ценность, чтобы его внедрили.
Если мы хотим, чтобы у нас была универсальная военная подготовка, то, как и страны Европы, мы должны понять, что необходимо принять меры для подготовки и обеспечения соответствующим материалом.
В Европе результатом удовлетворения этой потребности стали широкомасштабные проекты заботы о детях, но в этой книге мы говорим о вопросах, касающихся только зрения. В первом проекте для недавней войны плохое зрение было единственной, самой главной причиной признания юноши негодным для службы, в то время как в более поздних проектах это стало одной из трёх главных причин только из-за огромного понижения уже и так низкого стандарта. Всё же нет ни одного препятствия для подъёма армии, которое могло бы быть устранено ещё проще.
Нам придётся нанять школьных врачей на полный рабочий день и заплатить им достаточно, чтобы компенсировать их потерю частной практики. Мы должны будем также убедиться, что дети не стали жертвами невежества или бедности своих родителей ещё до того, как впервые пойдут в школу. А чтобы сохранить их зрение, необходимо лишь поместить проверочные таблицы Снеллена в каждый школьный кабинет и следить, чтобы дети читали их каждый день.
С помощью этой простой системы воспитания культуры зрения, начинающейся в детском саду и продолжающейся вплоть до университета и профессиональной школы, вскоре было бы обнаружено, что молодые люди со всей страны по достижении военного возраста, фактически были избавлены от проблем со зрением.
Но должно пройти несколько лет прежде, чем этот результат будет достигнут. Эти ежедневные зрительные тренировки принесут пользу всем, независимо от того, насколько у человека хорошее зрение. А те визуальные ошибки, которым подвергается каждый глаз и которые особенно опасны в военных и военно-морских операциях, предотвращаются или минимизируются. Поэтому система воспитания культуры зрения так же должна быть обеспечена для фронта и тренировочных лагерей. С этой целью метод, используемый в школах, может быть изменён.
В условиях текущей войны или на плацах тренировочных лагерей таблица Снеллена, вероятно, не сможет использоваться, но подойдут и другие маленькие объекты и буквы: на униформе, оружии, фургонах или любом другом месте.
Буквы или объекты, которые требуют зрения 20/20, должны быть отобраны кем-то, кто был обучен и знает, что означает 20/20. Мужчины должны рассматривать эти буквы или объекты два раза в день. После чтения букв, им следует накрыть закрытые глаза ладонями рук, чтобы не было видно света, и помнить какой-нибудь цвет, лучше чёрный, так же хорошо, как если бы они в действительности его видели, в течение половины минуты.
Затем им нужно прочесть буквы снова и отметить любое улучшение зрения. Вся эта процедура заняла бы не больше минуты. Это должно стать частью ежедневных утренних и вечерних тренировок, и мужчины с несовершенным зрением должны повторять их так часто, как только это возможно. Их не придётся к этому принуждать, поскольку плохое зрение — преграда для продвижения и причина их возможного исключения из любимого подразделения службы, а именно, авиации.
У одного человека должны наблюдаться десять человек из одного полка. Специалист должен понимать метод и хорошо видеть без очков. Так же он должен иметь при себе карманные проверочные карточки, на каждой из которых написаны буквы поменьше, и проверять зрение мужчин в начале тренировок и после, каждые три месяца, сообщая о результатах ответственному медицинскому работнику.