Уильям Бейтс – Лечение несовершенного зрения без помощи очков (страница 45)
В школах, где использовалась проверочная таблица Снеллена, чтобы предотвратить и вылечить плохое зрение, дети, сами восстановив себе зрение, часто принимались практиковать офтальмологию с огромным энтузиазмом и успехом, вылечивая своих сокурсников, их родителей и их друзей.
Они создали из лечения своего рода игру, и успех каждого школьного случая наблюдался с большим интересом всеми детьми. В благоприятный день, когда пациенты видели хорошо, была большая радость, и в печальный день всех одолевало уныние.
Одна девочка вылечила двадцать шесть детей за шесть месяцев; другая вылечила двенадцать — за три месяца; третья развила довольно разнообразную офтальмологическую деятельность, и делала вещи, которыми и более опытные практики старшего возраста могли бы действительно гордиться.
В один день, двигаясь к школе, в которой училась эта девочка, я спросил её о зрении, которое у неё было далеко не идеальным. Она ответила, что видит теперь очень хорошо, и головные боли её больше не беспокоят. Я проверил её зрение, и оно действительно было в норме. Потом другой ребёнок, зрение которого также было очень слабым, заявил:
«
Вторая девочка объяснила, что Эмили просила её читать таблицу, которую она совсем не видела даже из дальнего конца комнаты, на расстоянии нескольких футов. На следующий день она переместила её немного дальше, и так далее, пока пациентка не смогла прочитать таблицу из дальнего конца комнаты, прямо как делали остальные дети.
Потом Эмили сказала ей прикрывать правый глаз и читать таблицу левым, и обе девочки были весьма расстроены тем, что открытый глаз, по-видимому, был слепым. Школьный доктор проконсультировал их и сказал, что с этим ничего нельзя поделать. Глаз был слепым с рождения, и никакое лечение не даст результатов.
Однако нисколько не обескураженная Эмили взялась за лечение. Она сказала девочке прикрыть видящий глаз и приблизиться к карте, и на расстоянии фута или меньше они обнаружили, что она могла прочитать даже строчные буквы.
Тогда маленький практик уверенно продолжил заниматься, и после многих месяцев тренировок пациент стал счастливым обладателем нормального зрения обоих глаз. В данном случае, фактически, была просто сильнейшая близорукость, но школьный доктор, не будучи специалистом, не заметил различия между этим заболеванием и слепотой.
В том же самом классе была маленькая девочка с врождённой катарактой, но после моего визита этот недостаток был устранён. Это также, как оказалось, была работа Эмили.
Школьный доктор сказал, что ничто не сможет помочь этому глазу, кроме операции, и поскольку второй глаз видел достаточно хорошо, он, к счастью, не стал настаивать на таком варианте. Эмили, соответственно взяла вопрос на рассмотрение. Она поставила пациентку близко к таблице, где прикрыв хорошо видящий глаз, та была неспособна видеть даже большую C.
Эмили стала держать таблицу между девочкой и светом, и перемещала её назад и вперёд. На расстоянии трёх или четырёх футов это движение могло остаться незамеченным для пациентки. Таблица была перемещена ещё дальше до тех пор, пока девочка не стала видеть, что она двигается на расстоянии десяти футов и не начала видеть некоторые из больших букв на меньшем расстоянии.
Наконец, по истечении шести месяцев, она смогла читать таблицу больным глазом так же хорошо, как и здоровым. Когда я проверил оба её глаза, и зрение обоих оказалось хорошим, то сказал Эмили:
«
Девочка покраснела и, повернувшись к одному из одноклассников, сказала:
Мейми вышла вперёд, и я посмотрел ей в глаза. Казалось, с ними было все в порядке.
«
«
«
Эмили описала порядок действий, очень похожий на тот, что применялся в других случаях. Обнаружив, что зрение косого глаза было очень слабым, настолько, что бедная Мейми буквально ничего не могла им видеть, девочке стало очевидно, что зрение нужно восстановить. Она никогда не читала медицинскую литературу и не подозревала, что это было невозможно.
Таким образом, она пошла на это. Она велела Мейми прикрыть здоровый глаз и тренировала больной дома и в школе, пока, наконец, зрение не стало нормальным, а глаз прямым. Школьный доктор хотел, чтобы глаз прооперировали, как мне сказали, но, к счастью, Мейми боялась и не согласилась. И сейчас у неё было два совершенно здоровых и прямых глаза.
Эмили снова засмущалась, и сказала:
Это был сложный случай дальнозоркого астигматизма.
Число таких историй могло бы расти до бесконечности. Поразительный рекорд Эмили не может быть повторен, это правда; но меньшее количество исцелений вылеченными пациентами было очень многочисленным, и доказывает, что выгода метода предотвращения и лечения дефектов зрения в школах, который представлен в предшествующей главе, была бы масштабной. Были бы вылечены не только ошибки рефракции, но и много более серьёзных проблем; и помогли бы не только детям, но также их семьям и друзьям.
Глава XXIX. Ум и зрение
Замечено, что слабое зрение является одной из самых распространённых причин плохой успеваемости в школах. Это считается вполне приемлемым[75] для четверти обычных учеников, и общепринято, что всё это может быть предотвращено подходящими очками.
Плохое зрение имеет намного больше последствий, чем неспособность видеть доску или смотреть без боли и дискомфорта в глазах. Слабое зрение — результат неправильного состояния ума; при этом очевидно, что ни один из процессов обучения не может быть проведён с преимуществом.
Надевая очки на ребёнка, в некоторых случаях мы можем нейтрализовать эффект этого состояния на глаза, и, делая пациенту удобнее, можем улучшить его умственные способности до некоторой степени; но состояние ума мы существенно не изменяем, и подтверждая это в дурной привычке, мы лишь можем сделать хуже.
Совершенно очевидно, что при плохом зрении, память, как одна из составляющих ума, ухудшается. И поскольку значительная часть образовательного процесса состоит из запоминания фактов умом, и все остальные мысленные процессы зависят от знания фактов, становится понятно, что малоэффективно — просто надеть очки на ребёнка, у которого «проблемы с глазами».
Экстраординарная память первобытных людей была приписана тому факту, что вследствие отсутствия любых удобных средств для создания письменности, им приходилось зависеть от своей памяти, которая соответственно была усилена. Но ввиду известных фактов о взаимоотношениях памяти и зрения, более разумно предположить, что цепкая память примитивного человека возникла по той же причине, что и его острое зрение, — его ум пребывал в покое.
Примитивная память, так же, как примитивная острота зрения, была обнаружена среди цивилизованных людей. И если были бы сделаны необходимые тесты, то мы, несомненно, бы обнаружили, что оба этих явления всегда встречаются вместе, как и в случае, который мне недавно пришлось наблюдать. Это была девочка лет десяти с таким изумительным зрением, что она могла видеть кольца Юпитера невооружённым глазом — это факт, который был продемонстрирован её рисунком диаграммы этих спутников, который точно соответствовал диаграммам, сделанными людьми, использовавшие телескоп.
Её память была так же поразительна. Она могла рассказать целое содержание книги после её прочтения, что Лорд Маколей, говорят, и проверил, и она изучила больше латыни за несколько дней без учителя, чем её сестра, у которой было шесть диоптрий близорукости, смогла выучить за несколько лет. По прошествии пяти лет она помнила, что съела в ресторане, она могла вспомнить имя официанта, адрес здания и улицы, на которой находилось это заведение.
Она также помнила то, что она одела по этому случаю, и одежду каждого из присутствующих на том празднике. И так она помнила любой случай, который хоть как-то был ей интересен, и любимым развлечением в её семье было спросить, какое тогда было меню, и что одевали люди по какому-либо поводу.
Замечено, что у двух людей с разным зрением, настолько же разные воспоминания. У двух сестёр, одна из которых обладала хорошим зрением, обозначенным формулой 20/20, а другая — 20/10, время, которое заняло изучение восьми столбцов стихотворения, различно почти по тому же соотношению, как их зрение.
Та из них, у которой зрение было 20/10, выучила восемь столбцов стихотворения за пятнадцать минут, в то время как другой сестре, зрение которой было только 20/20, потребовалась тридцать одна минута для выполнения того же действия. После пальминга девушка с обычным зрением выучила ещё восемь столбиков за двадцать одну минуту, в то время как девушка с 20/10 смогла уменьшить своё время только на две минуты, соотношение теперь явно имело отклонение.