Уиллоу Роуз – Не надо мне лгать (страница 45)

В дверь постучали, но, не дожидаясь, пока им откроют, сразу выбили ее. Послышались крики. Мальчик с решительным выражением лица наблюдал, как улыбки застыли на лицах матери и сестры. Наконец-то они осознали серьезность ситуации.

– ПОЛИЦИЯ! ЛЕЧЬ НА ПОЛ. БЫСТРО!

Мальчик упал на ковер и обернулся посмотреть на маму, которая закричала, а офицер пытался оторвать от нее сестричку.

– Нет! Не делайте этого! Это мой ребенок! Вы не можете отобрать у меня ребенка! Пожалуйста…

Двое офицеров удерживали ее, пока она кричала и визжала, превращаясь в сумасшедшую. Мальчик уже когда-то видел ее в таком состоянии и знал, что глубоко внутри она такая и есть. Мама кричала так громко, что полицейские направили на нее оружие. Внезапно она изловчилась и бросилась к его сестричке, вырвала ее из рук полицейского и попыталась бежать. Полицейские закричали, чтобы она остановилась, и хотели ее схватить, но ей удалось уйти от них. Мать бросилась к задней двери, держа на руках дочку. Один из полицейских выстрелил в нее как раз в тот момент, когда мать обернулась, и пуля попала в сестричку.

У мальчика перехватило дыхание, он увидел, как мама рухнула на пол и на нее навалились трое полицейских, а сестричка выпала из маминых рук. Из раны на ее груди струилась кровь.

– НЕ-Е-ЕТ! МОЯ ДЕВОЧКА, НЕ-Е-ЕТ!

Мама кричала, а мальчик задыхался. Затем он почувствовал руки на своем теле, его подняли и, несмотря на то что он кричал и пинался, посадили в машину и пристегнули ремнем. Он смотрел на здание перед собой, кричал и стучал в окно, пока не увидел, как сестричку занесли в машину скорой помощи и куда-то увезли.

Мальчик больше никогда не видел свою младшую сестру. Позже ему рассказали, что у нее остановилось сердце в машине скорой помощи и она умерла по дороге в больницу.

Когда мальчика наконец привезли домой, папа и новая мама крепко его обняли и сказали, что он сделал все, что мог, но эта женщина – сумасшедшая. Это она убила сестричку. Она единственная во всем виновата. Да, Та была виновата, и теперь она долгие годы проведет в тюрьме в наказание за то, что сделала. По крайней мере, сейчас все кончено и этой женщины не будет много лет. Он больше ее не увидит.

Никогда.

Глава 84

Мы привезли Мэдди домой и позвонили в дверь. Патрисия открыла, ее глаза были красными и опухшими от слез. Когда она увидела дочь, в ее глазах засветилась такая радость, что я сама чуть не расплакалась.

– Мэдди! Это правда ты? О боже милостивый, я не могу в это поверить!

Патрисия почти выкрикнула эти слова, потом схватила дочь в объятия и стала покрывать ее лицо поцелуями, а Мэдди счастливо смеялась. Я улыбалась, радуясь тому, что смогла вернуть ей дочь, а внутри меня все разрывалось от боли, и я страшно мечтала о том, чтобы я тоже смогла вновь обнять дочь и целовать ее до тех пор, пока она не закричит «хватит».

– Дай я посмотрю на тебя, детка, – сказала Патрисия, держа лицо дочери в своих руках. – Ты не ранена?

Мэдди отрицательно покачала головой.

– Слава богу, – воскликнула мать и снова обняла свою девочку. Патрисия посмотрела на меня и одними губами произнесла: – Спасибо вам.

– Не за что, – прошептала я в ответ, а потом, стараясь справиться со своими слезами, произнесла уже нормальным голосом: – Но пропало еще несколько детей, и нам нужно поговорить с Мэдди о том, что с ней случилось, и о том, что она видела.

– Прямо сейчас? – спросила Патрисия.

– Боюсь, что да, – ответил Мэтт. – Чем скорее мы побеседуем с ней об этом, тем выше будут наши шансы найти еще одну девочку, которую, как мы полагаем, он где-то держит.

– Да, хорошо, давайте, – согласилась Патрисия. – Я сделаю макароны с сыром – ты же хочешь есть, Мэдди?

Она кивнула; было видно, что девочка очень устала. Адреналин после побега от похитителя уже почти выветрился, и вскоре она буквально свалится от переутомления.

Мы зашли в квартиру и сели. Патрисия налила нам кофе, а я взяла руки Мэдди в свои. Ее кожа была такой же мягкой и гладкой, как у Кристины.

– Что ты можешь нам рассказать, Мэдди? – спросила я. – В машине ты сказала, что тебя держали в заточении, но ты смогла убежать. Расскажи, пожалуйста, о месте, в котором тебя держали. Были ли там другие дети?

Она кивнула, пока ее мама разогревала в микроволновке упаковку макарон с сыром.

– Значит, были. Ты знаешь кто? – спросила я с замиранием сердца.

Мэдди покачала головой:

– Я не видела, кто это был, но там точно кто-то был. В ящике.

– Элайджа, – сказал Мэтт, и мы переглянулись.

Это подтверждало предположение, что Мэдди похитил тот же самый человек, что и сына Мэтта, тот же, который убил Софи Уильямс, Скотта Пакстона и Натаниэля Пульмана, сына сенатора. Мы не знаем, какие планы у него были насчет Мэдди, но похоже, что Мэдди нарушила их своим побегом, и это было хорошо.

– А кто еще? – спросила я. – Была ли там еще какая-нибудь девочка?

Мэдди взглянула на меня и покачала головой:

– Нет.

Мое сердце упало.

– Ну хорошо. Ты уверена в этом?

Девочка кивнула и всхлипнула. Она выглядела очень усталой, лицо ее побледнело. Она явно долго не продержится. Нам надо поторопиться и получить от нее всю возможную информацию.

– А похититель? – спросил Мэтт. – Ты его раньше видела?

Мэдди кивнула, а ее мама положила ей еду.

– Да, он приходил к нам, приносил продукты.

Я взглянула на Патрисию в ожидании объяснений.

– Церковь. Они иногда присылали нам еду, когда я на это подписывалась.

Мэдди кивнула:

– Этот мужчина приходил несколько раз.

– Ты знаешь, как его зовут? – спросила я.

Мать покачала головой:

– Их было много.

Мэдди начала есть, и я поняла, что бедняжка, видимо, не ела уже несколько дней.

– У меня почти постоянно были завязаны глаза, но у меня получилось немножко ослабить повязку и разглядеть гвоздь, при помощи которого я потом и освободилась.

– Значит, ты видела его лицо, – сказала я.

Она кивнула, не переставая жевать.

– Но ты не знаешь, где нам его найти, да? – продолжил Мэтт.

Она покачала головой.

– Ты сказала, что выпрыгнула в воду, а это значит, что дом находится на канале; и там был бассейн, верно?

Мэдди кивнула:

– Да. Большой.

– Вокруг полно домов с бассейнами и каналами, – вздохнул Мэтт.

– Но это дает хоть какую-то зацепку, – не унывала я, глядя на девочку. – Попробуй вспомнить. Было ли в этом месте что-нибудь необычное?

Девочка задумчиво жевала макароны, потом проглотила их и кивнула.

– Имя. Оно было нацарапано на стене. Я подумала, что это сделал кто-то из других девочек, которые там были до меня.

– Имя? – переспросила я. – И какое же это было имя?

– Сидни, – ответила она, отправляя в рот очередную порцию макарон с сыром.

Мое сердце остановилось. Я уставилась на Мэдди.

– С-сидни?

Она кивнула, не переставая жевать.