Уиллоу Роуз – Не надо мне лгать (страница 29)

Я усмехнулась:

– Мимо тебя здесь ничего не проходит, да?

– Ничего. Вообще, в последние дни все только об этом и говорят. Особенно после видео и прочего. Все ужасно напуганы.

– Это не Томас, но мы поймаем преступника. Не беспокойся, – сказала я.

– Я не беспокоюсь. Хотя нет, это не совсем правда. Я беспокоюсь за тебя. Что значит «мы»? Ты работаешь над этим делом?

Я кивнула:

– Они сами не справятся. Этот человек сумасшедший, но очень умен.

– Только, пожалуйста, позаботься и о собственной безопасности, – сказал папа с глубоким вздохом. – Настолько умный человек может быть очень опасен, помни об этом, хорошо?

– Со мной все будет в порядке, – ответила я. – Не беспокойся ты так.

Он покачал головой и с улыбкой потянулся за пиццей.

– Только маме не говори.

– У меня в любом случае нет привычки делиться с ней секретами, – попробовала пошутить я.

Он вздохнул и впился зубами в сыр:

– И лучше никак не становится, да?

Я тряхнула головой:

– Почему она такая, пап?

– Ну ты же знаешь свою мать. Ей было тяжело с тех пор… с того времени… ну ты знаешь, – пробормотал он. – Она так и не оправилась. Это ее полностью сломило.

– Почему мы даже не можем об этом поговорить? – спросила я. – Как будто решили никогда больше не упоминать Сидни. Как будто ее вообще никогда не существовало.

Папа вздохнул и отложил свою пиццу:

– Наверное, так легче.

Я кивнула и допила вино, думая о том дне в «Уолмарте», когда неизвестный мужчина схватил меня, а потом мою сестру. Я сейчас едва могу вспомнить, как она выглядела. Я была совсем маленькой. Мама всегда ругала меня за то, что я ничего не могла вспомнить, и за то, что он похитил не меня. Не могу ее осуждать за это. Я сама постоянно испытываю чувство вины.

– Ну ладно, мне пора идти, – сказал папа, поднимаясь. Он перегнулся через ноутбук и поцеловал меня в лоб. – Помни только, что в первую очередь ты должна заботиться о своей семье. Ты для этого сюда и приехала. Не забывай об этом. Наслаждайся каждой секундой, которую проводишь с детьми. Они не вечно будут рядом.

Глава 51

Самое страшное испытание – ночной мрак. Было просто ужасно, когда из комнаты пропадал какой бы то ни было свет и Мэдди оставалась в полной темноте. Она понимала, что прошел еще один день, а она не видела маму, да и вообще ничего вокруг. Ох, как ей не хватало свежего воздуха!

«Они ведь должны были начать меня искать, правильно?»

Мэдди надеялась и молилась, чтобы начали. Она знала, что мама будет ее искать, но не знала, вернулась ли уже мама домой и обнаружила ли, что Мэдди там нет. Мама иногда пропадала на несколько дней. Как, например, в тот раз, когда мама оказалась в больнице и оставалась там целых четыре дня, пока ее не отпустили домой. Мама же никому не говорила, что дочка сидит дома одна, к тому же мама была без сознания несколько дней. Об этом мама и рассказала ей потом, когда Мэдди плакала и спрашивала, почему ее так долго не было. Да, сейчас могло быть так же, и мама, возможно, еще не знает, что Мэдди пропала.

Мэдди немного кормили. По утрам ее похититель заходил в комнату, вынимал тряпку из ее рта, срывая перед этим скотч. Сначала она чувствовала, как ей в рот льется вода, а затем ее губ касался хлеб, и она получала приказ есть. Она подчинялась. Девочка с жадностью жевала черствый хлеб, будто это был вкуснейший деликатес в мире. Никогда в жизни она не ела ничего лучше, думала девочка, а ее желудок требовал еще еды. Но это было все. Похититель давал ей еще немного воды, потом снова запихивал ей в рот тряпку, как бы Мэдди ни умоляла его этого не делать, и заклеивал рот скотчем. Девочка снова ложилась на ковер и ждала, пока похититель уйдет.

Когда наступила темнота, она поползла к ящику. По опыту Мэдди знала, что похититель никогда не приходит по ночам, обычно он заходит только один раз в день.

Мэдди подползла к ящику и приложила к нему ухо. Она услышала тихие звуки, как будто кто-то легонько царапался изнутри. Мэдди изогнулась так, чтобы оказаться спиной к ящику и достать его пальцами своих связанных рук. Она постаралась поскрести ящик ногтями, после этого замерла и прислушалась. Через несколько секунд последовал ответ – звуки царапания изнутри, на этот раз громче и увереннее.

Мэдди беззвучно рассмеялась сквозь кляп и поскребла ящик в определенном ритме. Ритм повторился в ответном царапании изнутри ящика.

«Я так и знала! Это не животное. Ни одно животное не смогло бы так сделать. Это человек. Настоящий человек. Я не одинока. Тут вместе со мной есть кто-то еще!»

До сих пор Мэдди размышляла, не издавали ли эти звуки мыши или крысы, но ей хотелось верить, что это разумное существо. Теперь она была в этом уверена. Мэдди оказалась не одинока.

Она улыбнулась и снова поскребла ящик, чтобы человек внутри знал, что она здесь и что он не одинок. Человек ответил, и они продолжали обмениваться такими «посланиями» довольно долго, пока Мэдди не почувствовала, что устала и ее глаза уже закрываются сами собой. Понимая, что ей нужно вернуться в свой угол, она поползла через комнату. В этот раз в душе ее теплилась надежда. Она не только не была в одиночестве в этом ужасном месте, но и шансы на то, что ее (их) ищут, удвоились.

Глава 52

Человек без лица кричит, потому что я укусила его за палец. Сидни стоит перед нами, держа кукол в обеих руках, человек шипит на меня. Мама оборачивается и видит нас.

– Помогите! – наконец у меня прорезался голос.

– Эй! – кричит мама.

Она в панике бежит к нам. Человек видит ее и бросает на меня быстрый взгляд. Я понимаю: он не знает, что делать. Я впервые вижу его глаза.

– Стой! – кричит мама. – Что ты делаешь?

Человек без лица тянется ко мне, я воплю. В растерянности он оборачивается и хватает Сидни. Он рукой зажимает ей рот и тащит куда-то. Она роняет обеих кукол на пол. Я кричу и слышу, как из груди мамы вырывается возглас отчаяния. Сердце громко колотится в груди, я вижу, как этот человек волочит мою сестру к выходу, а мама бросается за ним. Он выносит орущую Сидни из магазина, а на улице его ждет белый минивэн с работающим двигателем.

Последнее, что я слышу, – это душераздирающий крик мамы и рев мотора уезжающей машины.

Я резко проснулась, но не от кошмара. Нет, меня разбудил какой-то шум, поняла я, придя в себя. Мой телефон вибрировал, экран светился. Я взглянула на него. Мелисса.

– Что случилось?

– Доун, – сказала Мелисса. – Она в больнице.

Я резко села:

– Что случилось?

– Он ее избил.

– О нет! Как она? – спросила я.

– Я… я не знаю. Мне только что позвонила ее мама, а я набрала тебя.

Я вскочила на ноги:

– Я заеду за тобой через пару минут. Собирайся.

Я зашла в комнату Оливии, разбудила ее и объяснила ситуацию, сказав, что мне придется уехать на несколько часов.

– Хорошо, мам, – произнесла дочь и поцеловала меня. – Делай то, что должна.

Мы с Мелиссой не проронили ни слова, пока ехали по Минитмен-Козуэй. Но как только выехали на трассу A1A, Мелисса начала всхлипывать.

– Я тебе говорила, что ее встречи с ним до добра не доведут.

Я кивнула:

– Но он казался очень милым.

– Они все сначала такими кажутся, – сказала Мелисса. – Но у нее талант находить деспотов. Она их просто где-то откапывает – настоящих психопатов, которым удается всех обманывать.

Я подъехала к больнице «Мыс Канаверал» и припарковала свой минивэн. Сердце болело за Доун. Мы поднялись на лифте в ее палату и вошли внутрь. Мама Доун сидела рядом с ее кроватью. Когда мы вошли, она встала. Я помнила ее с детства. Маленькая женщина, которая, как и Доун, казалось, несла на своих плечах неимоверную тяжесть, но старалась всеми силами это скрыть.

– Мелисса и… Ева Рэй? Это ты, девочка?

Я кивнула и обняла маму Доун. Мои руки ощутили каждую косточку в ее теле, и я испугалась, что могу раздавить эту хрупкую женщину в своих объятиях.

– Как она себя чувствует? – спросила я, посмотрев на лежавшую на кровати Доун.

Ее лицо было не узнать. На нее было больно смотреть. Мелисса зарыдала при виде Доун. Мне было очень сложно не последовать ее примеру.

– Она сейчас спит, – ответила мама Доун. – Ей что-то дали. Она никак не могла успокоиться.

Мы взяли кофе и пару часов просидели в палате, пытаясь немного поспать на неудобных стульях. Этой ночью у меня было много времени для размышлений, чем я и занималась, глядя на реку Бэнанэ, на которую выходили окна больницы. Вдалеке можно было рассмотреть огни круизных лайнеров, бросивших якорь у мыса Канаверал.