Уиллоу Роуз – Не надо мне лгать (страница 18)

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила мама.

Покусывая губу, я смотрела, как Алекс валяется в траве.

– Пока не знаю. Но думаю, что выбор именно сына сенатора определенно имеет значение. Я не уверена, что политическое. Возможно, преступник мог выбрать сына сенатора потому, что это привлечет внимание прессы.

– Ты думаешь, эти два случая как-то связаны, да? – спросил папа. – Девочка-серфингистка и сын сенатора?

Я пожала плечами:

– Делать какие бы то ни было заключения – не мое дело. Ты помнишь, что я ушла с работы? Сейчас я стараюсь держаться подальше от всего этого.

Папа задумчиво кивнул:

– Да, сейчас ты должна заботиться о себе и детях. А с этим пусть другие разбираются. Кроме того, тебе нужно писать книгу. Как она продвигается?

Я виновато улыбнулась:

– Э-э-э-э, не слишком хорошо пока что.

– Не провали еще и это, Ева Рэй, – сказала мама. – В издательстве на тебя могут рассердиться, и с чем ты тогда останешься? У тебя нет дополнительного дохода. Ты теперь мать-одиночка, муж тебя бросил. Ты не можешь себе позволить провалить и это тоже.

Я взглянула на маму и выдавила из себя улыбку.

– Господи, боже мой. Спасибо, что напомнила мне, мам. Я совершенно забыла, как ужасна моя жизнь.

Мама поморщилась и вскочила:

– О боже, еда!

Она бросилась в дом, цокая высоченными каблуками. Папа наклонился ко мне и тихонечко сказал:

– Она приготовила киноа с карри, нутом и перцем. Это что-то веганское, растительное и не содержит глютена. Кто-нибудь вообще знает, что такое глютен и почему у всех нас вдруг на него случилась аллергия?

Я усмехнулась и положила руку на плечо отца:

– Она хочет тебе добра. Она хочет, чтобы ты был здоров и оставался с нами на долгие годы.

– Мне всего шестьдесят два. Я не умираю. Черт возьми, я еще даже не на пенсии. Я никуда не собираюсь уходить в обозримом будущем. Но могу, если не получу в ближайшее время большой, жирный, сочный стейк.

Я хихикнула.

– Пап, ты всегда можешь прийти поесть чего-нибудь из нашего холодильника. Каждый раз, когда тебе захочется настоящей вредной еды, просто заходи.

– Как хорошо иметь запасной план, – прошептал папа, а мама крикнула из дома, что ужин подан.

Поковыряв мамину стряпню и сделав вид, что поели, мы с детьми вернулись домой, где играли в карты, поедая лазанью Дженны. Мы засиделись до десяти часов, совершенно забыв, что завтра утром в школу. Я хотела, чтобы это длилось вечно. В то же время я не могла перестать думать о сенаторе и его жене, бедных родителях, которые сидели сейчас одни в огромном доме с видом на пляж и оплакивали своего ребенка.

Глава 30

Человек без лица тянет меня за руку. Мне больно, я кричу, но он зажимает мне рот и велит заткнуться. Его пальцы пахнут сигаретами. Мне страшно. Я слышу, как бешено колотится мое сердце. Я вижу маму с тележкой, но она слишком далеко. Я хочу снова закричать, но не могу. Я хочу сообщить маме, что происходит, но она слишком занята покупками, она ничего не замечает и даже не смотрит в мою сторону.

– Что ты делаешь?

Из-за спины человека без лица раздается голос Сидни. В каждой руке она держит по кукле. Она удивленно смотрит на нас. Человек оборачивается к ней и на секунду замирает.

Я хочу закричать ей, чтобы она уходила, чтобы бежала за мамой, но не могу. Вместо этого я изо всех сил кусаю человека за палец, он вскрикивает и отпускает меня. Сердце колотится в груди, я вырываюсь из его хватки.

Когда я открыла глаза, сердце продолжало бешено колотиться. Во рту все пересохло, а посмотрев на часы, я поняла, что проспала.

Я вскочила и побежала в комнату Алекса. Он уже проснулся и сидел на полу, играя со своими грузовиками, сталкивая один с другим и издавая различные звуки.

– Алекс! Мы опаздываем. Одевайся!

Он никак не отреагировал, но я была уверена, что он меня услышал, поэтому побежала к девочкам и разбудила их. Оливия выругалась и стала одеваться. Кристина заплакала.

– Я не могу постоянно опаздывать, мам. У меня будут проблемы из-за этого.

– Я напишу учительнице записку, – пообещала я. – Одевайся и спускайся завтракать. Я отвезу вас в школу.

Кристина вздохнула:

– Ненавижу это место. Я скучаю по папе.

Я помедлила и уже собиралась что-то ответить, но потом решила, что не нужно. Не могла же я требовать, чтобы они перестали думать о своем отце. Он, конечно, бросил нас всех, но удар был особенно сильным именно для детей, поскольку последние пару лет папа был центром их мира. Отец был единственным взрослым, который заботился о них. И вот вдруг он раз – и исчез. Я проклинала его про себя, думая, что понятия не имею, как сказать детям, что они ему больше не нужны, что теперь у него будет новая семья. Это разобьет им сердца. Я задавалась вопросом, стоит ли мне поговорить с ними об этом или просто позволить им понять это самостоятельно. Если я им это скажу, вдруг они решат, что я это выдумала, потому что злюсь на папу?

Скорее всего, да. Они обожали отца, и, по их мнению, он не мог сделать ничего плохого.

– Я тоже, – ответила я. – Но его здесь нет, и нам придется как-то справляться самим, милая.

– Я не хочу, – пробормотала она сквозь слезы. – Я хочу, чтобы он вернулся домой.

Я обняла дочь, не зная, что еще можно сделать. Кристина рыдала еще несколько секунд, потом вытерла слезы.

– Послушай, зайка. У нас всех сейчас многое изменилось. Но я обещаю, что скоро все станет лучше. Я постараюсь. Поверь мне.

Она ничего не ответила, но вылезла из постели и начала одеваться. Мое сердце буквально разрывалось на части, когда я кормила детей завтраком. На этот раз молока хватило и для их хлопьев, и для моего кофе. Но теперь я не была уверена, что достаточно только обеспечить всех нужным количеством молока. Детям необходим отец, и я ненавидела Чада за ту боль, которую он им причинил.

Глава 31

Забросив детей в школу, я поехала на пляж, прихватив термокружку с кофе. Мне надо было о многом подумать, а находиться в пустом доме одной, без детей, было невыносимо. Я чувствовала себя измотанной. Не высыпалась нормально уже несколько ночей. Похищение двоих детей за то время, что я здесь, вызвало слишком много плохих воспоминаний.

Я вышла из машины и решила прогуляться вдоль пляжа. Поздоровалась с симпатичной пожилой парой – явно «снегирями». Их сразу можно узнать по бледной коже и тому, как они радуются солнцу и подставляют лучам лица.

Дойдя до пирса, я остановилась, чтобы понаблюдать за серфингистами. Заметила нескольких человек. Волны были высокими и сверкали на солнце. Один из серфингистов особенно выделялся, разрезая волны и даже взмывая в воздух. Я наблюдала за ним несколько минут, а потом он вышел на берег, и я поняла, что это тренер Прайс.

– Крутые трюки, – сказала я, подойдя к нему.

Мужчина широко улыбнулся:

– Спасибо.

Я сделала глоток кофе.

– Наýчите моих детей так же классно кататься на доске?

Он пожал плечами и сказал:

– Вообще-то я не занимаюсь с начинающими.

Я кивнула:

– Да, конечно.

– Но в центре города есть очень хорошая школа серфинга. Вы можете записать в нее детей, и потом, если добьются успеха, они смогут тренироваться и у меня. Я буду продвигать их дальше в спорте.

– Я вспомню это, если мы когда-нибудь чего-нибудь добьемся в этом спорте, – сказала я, внутренне посмеиваясь над мыслью о том, что мои дети будут заниматься серфингом. В основном, конечно, я думала об Алексе. Ему нужен был какой-то спорт, где он смог бы выплеснуть часть своей энергии. Я посмотрела на тренера, который стоял рядом со мной и наблюдал за другими серфингистами.

– У вас не болит спина? – спросила я.

– Спина?

– Да, вы же повредили спину, если я правильно помню… Именно поэтому перестали участвовать в соревнованиях?

Он кивнул:

– А, да. Ну, я еще кое на что способен, хотя далеко не так хорош, как в былые годы. Иногда спина меня почти не беспокоит. Как-то так. Пойду обратно. Хорошего дня!

Я посмотрела ему вслед и улыбнулась: