Уиллоу Роуз – Не надо мне лгать (страница 17)

– Господи, – пробормотал Купер и закрыл рот ладонью. Он отвернулся, словно не мог больше смотреть на это.

Вдох – выдох. Я пыталась сохранить спокойствие. Мальчик был немного старше Оливии. Наверное, даже ходил в ту же школу, что и все дети в этом городе. Невыносимо.

– Сообщил начальству, – бросил вошедший в комнату Мэтт. Он был уже не таким бледным, но все еще выглядел паршиво.

– Кто, черт возьми, это делает? Кто этот больной извращенец, который похищает ребенка и душит его, забивая в горло деньги?

Я еще раз посмотрела на мальчика и потрясла головой, напомнив себе, что я не занимаюсь этим делом и что у меня в машине маленький сын. Мне внезапно очень захотелось вернуться домой, к детям.

– Думаю, я должен сообщить родителям, – произнес Мэтт.

– Мне нужно ехать, – сказала я. – Я не должна была здесь находиться, а вам, ребята, нужно заниматься своей работой.

– Было здорово снова с тобой увидеться, Ева Рэй, – сказал Купер, тепло обняв меня и задержав в объятиях на несколько секунд дольше, чем следовало бы просто другу. – Может, увидимся как-нибудь?

– Договоримся, – ответила я, повернулась и направилась к выходу.

Мэтт в упор посмотрел на меня, а затем последовал за мной. Его шаги внезапно зазвучали тяжело и угрожающе. Он громко дышал.

– Что такое? – озадаченно спросила я.

Он покачал головой:

– Ничего.

Я остановилась.

– В чем дело? Мэтт?

Он тоже остановился и выразительно посмотрел на меня.

– Тебе не кажется, что это несколько рановато? Не говоря уже о том, что абсолютно неуместно, учитывая обстоятельства?

Я не могла поверить своим ушам.

– В смысле?

– Ты ведь даже еще официально не развелась, верно? – спросил он, когда мы вышли на солнечный свет.

Из моей машины оглушительно гремела музыка. Алекс сидел внутри. Я видела, как он размахивает своим игрушечным топориком. Энергия этого парня была поистине неиссякаемой. Чад постоянно повторял, что наш сын как тот самый заяц из рекламы батареек «Энерджайзер». Раньше я думала, что это преувеличение, но теперь понимала, что он имел в виду.

– Ты решил, что я флиртую? Не могу в это поверить, – сказала я, взявшись за ручку двери своей машины.

– Во что? – спросил он.

– Неужели ты ревнуешь?

Он раздраженно посмотрел на меня и тряхнул головой:

– Не льсти себе. Ты стала слишком много о себе воображать, тебе не кажется? Являешься сюда такая вся крутая мажорка и начинаешь нас учить, как работать. Вообще-то мы и без тебя прекрасно справлялись.

– Вау, – ответила я, открывая дверь. – Тогда я не буду себе льстить и думать, что ты на самом-то деле хочешь моего участия. Если тебе не нужна моя помощь, то я не буду ничего делать. Выхожу из игры прямо сейчас.

– Да-а-а. Думаю, мы поняли друг друга.

– Отлично, – фыркнула я и села в машину. – Спасибо, что сказал.

Глава 29

Я просто не могла в это поверить. Я ехала домой, реально кипя от злости. Я была настолько зла, что тут же кинулась распаковывать свои коробки и к ужину справилась еще с двумя из них. Тут очень кстати позвонила мама и пригласила нас всех на ужин, так что я засунула лазанью обратно в холодильник, быстренько собралась и мы с детьми пошли в гости к моим родителям, благо те жили от нас буквально в двух шагах. Мама открыла дверь.

– Видимо, лучше поздно, чем никогда, да? – выдала она, глядя на меня. – А что у тебя с волосами? Ты что-то с ними сделала?

Вдох – выдох. Я помотала головой.

– Я просто перестала их мыть. Собираюсь сделать дреды. Думаю, мне пойдут дреды, как считаешь? Я уже сто лет мечтаю об имидже в стиле Боба Марли.

Мама в изумлении уставилась на меня. Наконец поняв, что я прикалываюсь, оделила меня одной из своих раздраженных улыбок.

– Заходите.

Мы с детьми зашли в гостиную. Родители жили в потрясающе красивом доме на канале. Дом был огромным, реально слишком большим для двоих, но он им нравился. В этом доме я провела все свое детство, но никаких приятных воспоминаний он у меня не вызывал. Это было ужасно – жить в доме, где всегда надо быть очень-очень аккуратной, когда хочешь сесть, чтобы не испортить дорогущую мебель. Я постоянно шутила, что мама больше любила свою мебель, чем меня. Если, конечно, это вообще можно было считать шуткой. Оно на самом деле так и было. Мебели она уделяла куда больше внимания, чем мне.

Как только Кристина направилась в сторону кушетки, мама подбежала с полотенцем и расстелила его там, где девочка собралась присесть.

– Вот теперь садись, – сказала мама. – Джинсы могут оставить следы.

Кристина бросила на меня умоляющий взгляд, но я кивнула ей, чтобы она не спорила с бабушкой. Оливия села рядом с сестрой, постаравшись не выйти за границы того же полотенца. Но я беспокоилась не столько за девочек, сколько за Алекса. Он уже сделал два круга по гостиной со своей игрушечной машиной скорой помощи, ревя как сирена. Каждый раз, когда он пробегал мимо скульптурной вазы в человеческий рост, которую, как я знала, мама заказала прямо из Вьетнама, сердце мое замирало.

– Крошка!

В гостиную вошел папа, поцеловал меня в щеку, поприветствовал девчонок и поймал пробегавшего мимо него Алекса. Он обхватил его поперек живота, поднял и начал кружить вокруг себя, пока они оба не рассмеялись.

– Джон!

Мама вышла из кухни, держа поднос с какой-то едой.

Папа опустил Алекса на пол.

– Извини, дорогая.

Мама бросила на него очередной выразительный взгляд и хлопнула в ладоши.

– Закуска, ребята. Я приготовила чипсы из цукини. Давайте поедим во дворе, чтобы не оставить следов от жирных пальцев на мебели.

Я с облегчением выдохнула. Во дворе Алекс может беситься сколько угодно без риска что-нибудь сломать. Расслабившись, я уселась в садовое кресло, а Алекс выбежал на лужайку и начал кувыркаться на траве.

– Ну так и что… – начал папа, садясь рядом со мной.

Продолжить ему не дала мама, которая вышла из дома и переключила внимание на себя.

– Ты знаешь, что случилось с сыном сенатора? Это сейчас во всех новостях, – сообщила мама почти шепотом так, чтобы дети не смогли ее расслышать. Впрочем, Оливия и Кристина уже надели купальники и отправились в бассейн. Я прекрасно их понимала. Сама бы с удовольствием последовала их примеру. Очень уж жарко было на этом дворе.

– Конечно, она знает, – сказал папа. – Она же там была. Я как раз собирался ее об этом расспросить.

Я удивленно обернулась к нему:

– Откуда ты знаешь, что я там была?

Папа улыбнулся:

– Ты что, забыла, что я всегда все знаю? Я в курсе всего, что здесь происходит.

– Да не слушай ты его, Ева Рэй, – махнула рукой мама. – Кристал недавно позвонила и обо всем ему рассказала. Меня не было дома, так что он взял трубку и все от нее узнал.

Кристал – это мама Мэтта. Конечно же, Мэтт рассказал ей о том, что я там была. Я вспомнила, почему так спешила покинуть это место двадцать лет назад: здесь все всегда знали обо всем, что ты делаешь. Абсолютно.

– Так и что ты думаешь? – спросил папа.

– О сыне сенатора? – Я пожала плечами. – Честно говоря, понятия не имею. Это все очень-очень странно. Например, видео, которое вывело нас на мальчика. Все выглядело так, будто убийца хочет, чтобы мы его нашли. Он как будто специально вывел мальчика на экран. При этом не предъявил ни требований насчет выкупа, ни еще каких бы то ни было условий.

– Это ужасно, – сказала мама. – Страшно выходить на улицу сейчас. Нигде не можешь чувствовать себя в безопасности.

– Как ты думаешь, это как-то связано с политикой? – спросил папа.

– Так говорят по телевизору, – добавила мама. – Что мальчик был выбран жертвой из-за работы его отца. Из-за недавно подписанного законопроекта или, может быть, из-за позиции сенатора относительно контроля над огнестрельным оружием. Я не знаю. По моему мнению, все это очень странно.

– И да, и нет, – задумчиво произнесла я.