Уиллоу Роуз – Не надо мне лгать (страница 14)

– Скоро должны быть. Ждем.

– Хорошо. Ну, удачи. Слушай, Мэтт…

– Да?

– Я рассчитываю на тебя. Поймай этого ублюдка, чтобы мы все снова могли спокойно спать по ночам, ладно?

Мэтт опять усмехнулся:

– Я делаю для этого все, что в моих силах.

Глава 23

Я загрузила покупки в машину, приехала домой и все разложила. Удовлетворенно посмотрела на забитый холодильник и лежащую на кухонном столе лазанью от Дженны. Я купила все то, что любили дети. Я уже и забыла, как мне нравилось о них заботиться и радовать их.

Чад не всегда один занимался хозяйством. Когда дети были младше, мы делили домашние обязанности почти поровну. Он сидел дома и, конечно, делал больше, но периодически я возвращалась пораньше и готовила или заезжала в магазин по дороге домой. Я даже читала детям сказки на ночь и укладывала их спать. Но по мере того, как возрастала нагрузка на работе, я начала чаще ездить в командировки, эти чудесные моменты прекратились, а Чад стал брать на себя все больше и больше обязанностей. И мне кажется, именно тогда мы и разговаривать с ним перестали.

В моей работе было слишком много того, о чем я просто не имела права ему рассказывать. По выходным я старалась проводить как можно больше времени с детьми, водила их на футбол или волейбол, и постепенно Чад начал возмущаться тем, что я всегда прихожу как бы со стороны и забираю куда-то детей, занимаясь с ними только самым интересным. Я же думала, что важнее всего проводить время с детьми, и для меня тогда это был единственный способ. В тот период я не обращала внимания на мужа и на наш брак. Кажется, я считала, что Чад по умолчанию всегда будет рядом, даже когда дети вырастут и разлетятся, что сейчас надо заботиться о них, поскольку рано или поздно они исчезнут из моей жизни. Я и подумать не могла, что все пойдет наперекосяк.

Дверь широко распахнулась, и влетела Оливия, с наушниками в ушах. Я победно улыбнулась:

– Привет, солнышко. Есть хочешь?

Она вытащила из ушей наушники и помотала головой.

– Точно нет? Я купила пончики. Подумала, что мы можем выпить по чашечке кофе и немного поболтать. Как прошел день?

Дочь уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

– Я только что поела. Вот буквально только что. Мы с подружкой были в кафе «Серфиниста» – там всякие смузи и типа того.

– А, серьезно?

– Да, серьезно.

– Мне казалось, что у тебя волейбольная тренировка сегодня днем, – вспомнила я.

– Ее отменили. У тренера что-то случилось.

– А, понятно. Так ты не будешь пончик?

Она тряхнула головой и направилась к лестнице:

– Мне надо делать домашку.

– Погоди, – сказала я.

Она остановилась за шаг до лестницы.

– А где твоя сестра? У вас разве уроки не в одно время заканчиваются? Если вы с подружкой успели уже зайти перекусить в кафе «Серфиниста», то где же она?

Оливия пожала плечами:

– Ты не знаешь?

– Вероятно, я должна была бы знать, но нет, не знаю. Просвети меня, пожалуйста.

– Она занимается в хоре. И у них репетиция перед концертом.

– Ага, понятно.

Оливия улыбнулась. Она уже собралась подняться в свою комнату, но задержалась у лестницы.

– Все в порядке, мам. Ты же это понимаешь?

– Что именно?

– Что ты не можешь уследить за всем, что происходит в наших жизнях. Это нормально. Другие мамы тоже не могут. Так что не ругай себя.

Я сглотнула слюну и улыбнулась дочке:

– Хорошо. Я это запомню. Спасибо.

– Пожалуйста.

Наконец-то почувствовав себя хоть немного лучше, я присела и в одиночестве вонзила зубы в пончик, но тут дверь распахнулась, и в дом ворвалась Кристина. Ее глаза сверкали от возбуждения. Увидев, что дочь наконец-то счастлива, я почувствовала, что и мое сердце радостно забилось.

– Его починили?

Я замерла.

– Что починили?

– Мой компьютер. Его починили?

Мое сердце остановилось, а взгляд упал на ноутбук, так и лежащий на кухонном столе с вечера субботы, когда дочка попросила меня отнести его в ремонт.

Глаза Кристины округлились:

– Ты не отнесла его в починку?

Я нервно сглотнула слюну и схватила компьютер:

– Знаешь что? Я сделаю это прямо сейчас.

– Ты можешь хоть о чем-нибудь помнить? – поинтересовалась Кристина.

Я посмотрела на нее и всплеснула руками:

– Алекс! Блин! Сегодня понедельник, у него читательский клуб, и его нужно оттуда забрать.

Я посмотрела на часы. У меня было целых пятнадцать минут до того, как они закончат.

– Знаешь что? Я возьму компьютер с собой. Его быстро починят. А пока съешь пончик и иди делать домашку, а я вернусь через час или два. Оливия в своей комнате наверху.

Кристина улыбнулась. Это меня слегка успокоило.

– Спасибо, мам. Ты супер.

Я улыбнулась в ответ и выбежала за дверь, чувствуя, что наконец-то начинаю осваивать искусство быть мамой «на полную ставку». Не обязательно быть идеальной, дети и не ждут этого от меня, но они надеются, что я как минимум буду стараться изо всех сил.

Глава 24

Он выволок ее из машины за волосы и потащил по полу. Мэдди кричала так громко, как только могла. Голова и волосы ужасно болели, и каждая косточка в теле отзывалась болью на очередной удар о ступеньку. Во рту она чувствовала вкус крови от ударов, полученных еще в машине. Щеки горели словно в огне, а сердце в груди билось как бешеное.

Сначала она плакала и умоляла перестать, но человек не слушал. На нее продолжали сыпаться удары, и девочка попыталась закрыть лицо руками. Потом он все же прекратил ее бить, и машина поехала. Мэдди закричала, когда они проехали поворот к школе, и отчаянно попыталась открыть дверь, но та была заперта. Девочка кричала и пинала ее, но получила такой сильный удар, что потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, машина остановилась в незнакомом месте. Дверь автомобиля распахнулась, ее схватили за волосы и потащили в дом. Внезапно хватка ослабла, и Мэдди упала на ковер, плача и пытаясь выплюнуть изо рта кровь.

– Пожалуйста, – взмолилась она. – Отпустите меня домой.

Она посмотрела на своего похитителя, ее глаза молили о пощаде. Но когда их взгляды встретились, девочка поняла, что на жалость нечего и надеяться. В его глазах не было ничего человеческого. Она видела похожий взгляд у мужчин, которых мама иногда приводила домой. У тех, которые оставляли маму всю в синяках, хотя та умоляла их не бить ее, ведь тогда она не сможет работать.

Тем не менее Мэдди снова взмолилась:

– Я хочу к маме.

Много лет Мэдди жила вдвоем с мамой. У них больше никого не было на всем белом свете, и они выживали как могли. У нее где-то был папа, но она едва могла его вспомнить. Когда-то ее родители жили вместе. Мама рассказывала, что первые пару лет жизни девочки они провели в доме, не очень большом, но его хватало для них троих. Это был настоящий дом с настоящим задним двором, хоть и маленьким. Мэдди всегда мечтала жить в доме с задним двором, где она могла бы играть.