Уилл Сторр – Внутренний рассказчик. Как наука о мозге помогает сочинять захватывающие истории (страница 40)

До поры до времени святая убежденность нашего протагониста в том, что она единственный взрослый человек в любой компании, была ее суперсилой. Она помогла ей добиться всего, что имело для нее наибольшую ценность. Придала ей уверенность, упорство и смелость. Наградила благосостоянием, статусом и местом в учебниках истории. Но в конечном счете она и привела ее к краху. Вот почему сюжетным событием нашего сценария является деликатный, запутанный и столь важный процесс Брекзита. Он стал событием внешнего мира, испытавшим и беспощадно обнажившим несовершенство ее подсознания. Ее ошибочная модель мира помешала ей прислушаться к советам и найти компромисс. Она разозлила и отдалила от нее тех, кто мог бы помочь и поддержать ее. Отказавшись увидеть и исправить свой недостаток, она потерпела неудачу, осталась сломленной и всеми ненавидимой. Ее история – это трагедия.

Линия с «единственным взрослым» работает как святое несовершенство, потому что сразу дает хорошее представление о том, как такой персонаж будет себя вести. Стоит нам услышать о таком человеке, как мы уже представляем его себе в действии. Поместите его в любую ситуацию – званый ужин, любительскую театральную труппу, команду супергероев, спасающих Землю от инопланетного вторжения, – он везде будет самим собой и будет пытаться контролировать свою среду посредством определенного набора действий, которые иногда будут приносить ему успех, а иногда – непредвиденные неприятности. Он словно оживает в нашем воображении.

Когда я рассказываю об этих принципах своим ученикам, как правило, им требуется некоторое время, чтобы докопаться до святого несовершенства своих персонажей. Обычно они делают это в несколько шагов. К примеру, недавно один ученик рассказал, что его протагонист «слишком контролирующий» и это его святое несовершенство. Допустим. Начало положено. Но не хватает точности. Не возникает живой картины того, как персонаж будет себя вести. Когда я слышу о «контролирующем» поведении, я не способен сразу же представить себе ситуацию с участием этого человека, которая выходила бы за рамки невнятных клише вроде недружелюбия и требовательности. Он не оживает в моем воображении.

Итак, мы стремимся к большей точности. Спрашиваем: как именно он пытается контролировать окружающих его людей? Какова его фактическая стратегия? И получаем следующий ответ: «Он рассказывает истории. И это небылицы». Гораздо лучше! Я сразу же подумал о блистательном сценарии Билли Рэя для фильма «Афера Стивена Гласса» об опальном журналисте, который занимался ровно тем же и так приобрел известность, обернувшуюся затем дурной славой. Кто-то вспомнил нацистского пропагандиста Йозефа Геббельса. Еще кто-то упомянул гиперопеку матери, укутывающей своих детей утешительной ложью. И дело пошло – наше воображение заработало, окрыленное всеми этими сногсшибательными возможностями для развития нашего персонажа, которые мы в одночасье увидели.

Итак, как бы вы емко описали неисправную теорию управления вашего персонажа? За какое ошибочное и определяющее его убеждение о себе самом и человеческом мире он цепляется?

Если это поможет, вы могли бы представить это в виде утверждения, начинающегося одним из следующих способов:

Больше всего людей во мне восхищает…

Я чувствую себя в безопасности, лишь когда…

Самое важное в жизни – это…

Секрет счастья заключается в…

Лучшее, что во мне есть, – это…

Самое ужасное, что есть в других людях, – это…

Нечто важное в жизни, что я понимаю, а остальные, похоже, нет…

Лучший совет, который мне когда-либо давали…

Запомните – точность имеет решающее значение. Неопределенность на этом этапе приведет лишь к бесформенным персонажам и клишированной истории. Ваш ответ должен навести на мысль о теории управления и о том, как, исходя из нее, персонаж будет себя вести.

«Я всегда единственный взрослый человек в любом помещении – вот мое лучшее качество». (Значит: снисходительность, непреклонность, высокомерие, сила, отстраненность, лидерские качества, неумение слушать…)

«Я чувствуя себя в безопасности, лишь когда очаровываю людей моими удивительными небылицами». (Значит: ложь, хвастовство, манипуляция, жажда внимания…)

«Самое важное в жизни – это не обнищать и не потерять любви к себе». (Значит: одиночество, несчастье, подозрительность, безрадостность…)

«Нечто важное в жизни, что я понимаю, а остальные, похоже, нет, – невозможно по-настоящему дружить с представителем противоположного пола». (Значит: цинизм, уверенность в себе, убежденность в своей житейской мудрости, зацикленность на сексе…)

Вы поймете, что вам всё удалось, когда почувствуете, что персонаж внезапно ожил в вашем воображении. Этот момент стоит того, чтобы его запомнить. Вы только что познакомились со своим протагонистом.

Глядя на придуманное им святое несовершенство, писатель в этот момент нередко испытывает беспокойство, не вышел ли персонаж банальным и упрощенным – таким, который где уже только не встречался. Постарайтесь не паниковать. Мы только начали. В ходе следующего этапа метода святого несовершенства нам предстоит воплотить в жизнь вашу скромную, но при этом точно сформулированную идею.

Первичные травмы (глава 3.11)

На этом этапе вам нужно однозначно определить, когда и какие именно травмы привели к тому, что ваш персонаж обзавелся своим недостатком. Часто в истории встречается момент, когда протагонист оставляет подсказки, указывающие на его первичные травмы, или мы видим флешбэк об этом, в одночасье получая представление о коренных причинах его поведения. Однако, как указал нам Шекспир четыре столетия назад, слишком явно объяснять причины поступков персонажа может быть ошибкой. Оставив лишь зацепки или полностью исключив информацию о первичных травмах, вы добавите своей истории глубины и увлекательности.

Тем не менее я полагаю, что сам писатель обязан знать, как же всё произошло, причем знать досконально. Писатель – это не читатель или зритель, он – бог, сотворивший эту историю, и он должен знать о своих персонажах всё, подобно всевидящему и всезнающему создателю.

Это важно, даже если ваша история основана на реальных событиях. На заре моей карьеры гострайтера[341] я написал мемуары бывшего спецназовца по имени Энт Миддлтон. Мне очень хотелось обнаружить его святое несовершенство. Это было непросто. Энт производил сильное впечатление по тысяче разных причин, но вот в самокопании его уличить было нельзя. Я спрашивал его вновь и вновь: «Почему ты решил пойти в спецназ?»

– Потому что хотел быть лучшим, – говорил он.

– Но почему ты хотел быть лучшим?

Тут Энт в недоумении разводил руками. Разве не каждый хочет быть лучшим? Я начал докапываться до истины. Я обнаружил, что он потерял любимого отца в возрасте пяти лет и воспитывался властным отчимом. Энт рассказывал, как этот человек тренировал местную детскую футбольную команду. Он приходил на игры в кожаном плаще длиной до колен, велосипедных шортах, черных сапогах и со своим ротвейлером. Он заставлял мальчишек слушать «Simply the Best»[342] Тины Тернер на максимальной громкости перед каждым матчем и играть в футболках с надписью «ПРОСТО ЛУЧШИЕ» самыми крупными буквами. Его соревновательность устрашала настолько, что некоторые родители стали забирать детей из его секции. И он всегда ожидал от Энта, что тот будет играть лучше всех. Если у Энта не получалось, то его ждали проблемы. «Я возненавидел занятия футболом из-за давления, которое он на меня оказывал, – рассказывал мне Энт. – Мне всегда приходилось играть изо всех сил».

«Можно сказать, что в детстве ты по-настоящему чувствовал себя в безопасности, только когда был лучшим?» – спросил я. Энт вскочил со своего места. «Да! – воскликнул он. – Да! Именно так все и было». Эта идея – его святое несовершенство, его теория управления – питала каждую драматическую сцену в его книге. Таким образом, я разгадал тайну его личности, и персонаж ожил во всем своем цвете, драматизме и сложности.

Мне бы это не удалось, если бы я первоначально не выявил его первичную травму и выросшую из нее ошибочную идею. Жил на свете мальчишка, и он был обязан быть лучшим. Он впитал в себя это убеждение – действительно поверил, что и был лучшим. Это была его святая идея, и потому он яростно ее защищал. С ней он удивительно многого добился. Она спасала ему жизнь и давала возможность отнимать жизни у других. Он стал настоящим героем боевиков – только в реальной жизни. Но еще она причинила ему вред. После того как Энт покинул армию, он столкнулся с агрессией и презрительным отношением со стороны офицера полиции. Энт напал на него и в результате оказался в тюрьме.

Когда ваш персонаж столкнулся со своим ошибочным убеждением? Определить точный момент, когда это произошло, – значит избежать невнятных клише вроде «отец избивал ее» или «мать его не любила». Я бы хотел, чтобы вы подробно прописали эту сцену – персонажи, обстановка, диалог и все остальное. Это полноценный, детализированный эпизод с причинно-следственной связью, который имеет начало, середину и конец. И у него должна быть весьма конкретная развязка – возникновение убеждения, в значительной степени определяющего личность вашего персонажа. Он верит во что-то одно в начале этой сцены. А затем происходит нечто, из-за чего он осознаёт…