Уилл Сторр – Селфи. Почему мы зациклены на себе и как это на нас влияет (страница 38)

Увы, это не сработало. Во время голосования в сенате Васконселлос лежал на больничной койке в Менло-Парке, поправляясь после сложного аортокоронарного шунтирования. Поскольку он был не в состоянии лично обеспечить все голоса, его мечта не сбылась. Наступил темный и тоскливый период, пережить который ему снова помог Карл Роджерс, который после выписки повез Васко полакомиться морепродуктами в его любимом ресторане «Ла-Холья», а затем – к себе домой, где великий психолог внимательно слушал его жалобы на одиночество и депрессию.

После сердечного приступа Васко стал лучше контролировать свой темперамент. Хотя он считал это результатом упорной работы над собой, друзья связывали это с изменениями в его образе жизни после болезни, в том числе с уменьшением потребления сладкого (раньше он «на заседаниях комитета уплетал печенье сотнями», вспоминает один из них). Кроме того, он теперь старался не работать много часов подряд и занялся ракетболом. Но все равно время от времени он превращался в прежнего Джона. Один его коллега из Бюджетного комитета рассказал в интервью Los Angeles Times, что «тут приходится ходить на цыпочках: вдруг Джон сегодня в плохом настроении». Его лучший друг Митч Сондерс говорил: «Думаю, что Джон часто даже не знает, как общаться с людьми, ценности которых он отстаивает». Sacramento Bee в разделе светских новостей писала, как он вышел из себя, когда у него сломался микрофон: в тот момент Васко, по-видимому, хотел «выразить почтение, вдохновить и придать уверенности в своих силах всем жителям Калифорнии, кроме тех, которые его бесят».

Во время следующей попытки его законопроект успешно прошел через обе палаты. Но затем вмешался Дюк, воспользовавшийся своим правом вето. «Тогда я пошел на хитрость», – говорит Васко. Он решил изменить название проекта на «Целевая группа по повышению самооценки и личной и социальной ответственности». «Я сразу же смог добиться внимания и поддержки традиционалистов», – добавляет он. Кроме того, он уменьшил свои аппетиты в плане финансирования, сократив бюджет с 750 000 долларов в год до 735 000 на три года, и морально подготовился к напряженным разговорам с самим Дюком.

Васконселлос подобрал веские аргументы. Простое повышение самооценки должно было помочь решить широчайший ряд хронических социальных проблем, таких как жестокое обращение с детьми, слабая успеваемость, подростковая беременность, алкоголизм и наркомания, иждивенчество, преступность и насилие. Все эти проблемы обходились штату Калифорния в миллиарды долларов в год. При этом самооценка не была какой-нибудь глупой фантазией Эсаленского института. Задача целевой группы заключалась бы еще и в том, чтобы подвергнуть эту идею серьезному научному изучению. Планировалось нанять лучших экспертов и присовокупить их данные к истине о том, что самоуважение – источник человеческого процветания. Васко ни секунды не сомневался, что именно к такому выводу они и придут. Он даже включил в законопроект следующий пассаж: «На сегодняшний день существует ряд исследований, в которых описывается причинно-следственная связь между самоуважением, которое представляет собой сильное чувство неотъемлемого собственного достоинства человека, и ростом и развитием здоровых ответственных людей».

Переломной стала их третья встреча. Дюк в очередной раз выслушал Васко. «Я знаю, что самоуважение важно, – признал он, – но зачем правительству во всем этом участвовать?» Васко почувствовал, что настал его звездный час: «Во-первых, господин губернатор, ставки очень высоки, и мы не можем себе позволить, чтобы эти исследования оставались сокрыты в стенах какого-нибудь университета. Мы должны подключить всех жителей Калифорнии. Потратив совсем немного долларов налогоплательщиков, мы сможем собрать необходимую информацию и распространить ее. Если это поможет хотя бы небольшому числу людей ощутить пользу высокой самооценки и понять, как они могут начать лучше жить и лучше воспитывать своих детей, что позволит экономить на пособиях, борьбе с преступностью и наркотиками, это будет вполне консервативное расходование бюджетных средств». Дюк тут же изменился в лице и сказал: «Я раньше не думал об этом в таком ключе». 23 сентября 1986 года законодательный акт AB3659 вступил в силу.

Средства массовой информации отреагировали незамедлительно и жестко. Автор передовицы в San Francisco Chronicle назвал целевую группу Васконселлоса «наивной и абсурдной», недоумевая, о чем только думал Докмеджян. «Большой Джон пользуется влиянием в Сакраменто, а его коллеги поддерживают его странные идеи по той простой причине, что у него в руках ключ от копилки. Этим объясняется, с каким обожанием они относятся как к нему самому, так и к его причудам. Однако это не объясняет, почему Джордж Докмеджян, всегда очень экономно расходовавший общественные деньги, вдруг утратил здравомыслие и подписался под прожектом Васконселлоса, встав на путь, явно ведущий к утрате самоуважения».

Ничто не злило Васко больше, чем насмешки над его идеями, а теперь он мог стать посмешищем для всей Америки.

До понедельника 9 февраля 1987 года калифорнийская Целевая группа по вопросам самооценки попадала почти исключительно в местные новости. Однако в то утро печатавшийся в газетах всей страны художник комиксов Гарри Трюдо, видимо, позабавленный крестовым походом Васко, начал посвященную ему примечательную двухнедельную серию своего популярного комикса Doonesbury. В нем появился новый персонаж, Барбара «Бупси» Энн Бупштейн – двадцатипятилетняя лос-анджелесская актриса и медиум, передававшая слова духа воина Ханк-Ра возрастом 213 555 лет, которую пригласили в целевую группу благодаря ее «двадцатилетнему опыту довольства собой и внетелесных переживаний». Последствия такой масштабной общенациональной огласки не заставили себя долго ждать. Уже вечером тоже же дня репортеры разных газет и телеканалов обступили Васко прямо в зале законодательного собрания. Однако они не проявляли к нему того почтения, на которое он мог надеяться. Когда один из журналистов задал ему вопрос о письме, в котором он просил избирателей прочистить его артерии крошечными воображаемыми щетками, Васко, защищаясь, ответил: «Я хотел открыть новые перспективы, стать ближе к людям и публично продемонстрировать, что я верю в собственные убеждения». Эта импровизированная пресс-конференция переросла в такую давку, что спикер был вынужден гневно приказать не мешать политикам заниматься делами.

И это было только начало. В одночасье вся Америка, казалось, заговорила о Васко и его специальной группе. К сожалению, разговоры эти были в основном недобрыми. Над ним шутили стендап-комики, и даже сам Джонни Карсон не преминул сострить на эту тему перед миллионами телезрителей в вечернем шоу. Его политические соперники снисходительно замечали, что «можно купить Библию за два с половиной доллара, и эффект будет лучше». Потешались над ним и газеты. San Francisco Examiner называла его идею «смехотворной», а Pittsburgh Post Despatch написала: «Калифорния подарила нам Джерри Брауна [56], «Храм народов»[57], Сестру Мэри Бум-Бум [58], церкви для автомобилистов, Чарльза Мэнсона, Эсаленский институт, а также правительственную целевую группу по продвижению самомнения… Теперь поводов шутить о Калифорнии на фуршетах стало на один больше». Статья в Wall Street Journal вышла под заголовком «Возможно, люди почувствовали бы себя лучше, разделив между собой 735 000 долларов». Чуть ранее New York Times презрительно назвала эту идею очередным калифорнийским курьезом в «череде анекдотичных предложений, от которых наверняка отказались бы везде, но только не здесь». А теперь, как отмечалось в одной лос-анджелесской газете, Трюдо своим комиксом превратил проект Васко в «шутку для всей страны».

Васко был вне себя от ярости. Он сидел за столом в своем рабочем кабинете номер 6026 в мятом темном костюме, играя с люминесцентной шагающей пружинкой и сердито повторяя: «Как же вы достали!» Стены его офиса украшали фотографии Мартина Лютера Кинга, цитаты из Малкольма Икса и Бернарда Шоу, книги («Я хороший, ты хороший» [59], «Становление личности»[60]) и другие фото и картинки. Там была фотография, на которой еще не просветленный Васко в строгом костюме пожимал руку Джону Кеннеди, и карандашный рисунок животного, разрезанного пополам и с улыбкой восхищения вглядывающегося внутрь своего тела. Еще он хранил в кабинете коллекцию банок арахисового масла Skippy и целый игрушечный зверинец, включая большого плюшевого медвежонка в футболке с надписью «Самоуважение». Это предприятие успело стать целью всей его жизни, и происходившее теперь казалось ему личным оскорблением и катастрофой. «Меня уже тошнит от пренебрежения, с которым об этом говорят, – жаловался он. – Для меня дико, что кто-то не относится к этой группе всерьез». Его мама приняла близко к сердцу статью, в которой упоминались «поводы для шуток на фуршетах», и Васко ополчился против «тех, кто сам не может уверенно стоять на ногах и поэтому хочет погубить любого, кто может… Циников, которым хватает ума только на остроты и шутки, карикатуристов и прочих». СМИ, сетовал он, были сплошь «ужасными, циничными, недоверчивыми и подлыми». Почему? «Из-за низкой самооценки».