Уилл Хендерсон – Миф о размере. Как принять себя и получать удовольствие от жизни (страница 3)

Но порно воздействует не только на юных. Взрослые мужчины, даже имеющие успешный сексуальный опыт, попадают в эту ловушку. В эпоху доступности контента многие мужчины используют порно как регулярный фон для мастурбации. Постепенно мозг привыкает получать дофаминовую стимуляцию именно от этих гипертрофированных образов. Обычная, живая сексуальность партнерши может начать казаться «пресной». И самое опасное – мужчина начинает бессознательно сравнивать свое тело с телом актера на экране во время просмотра. Это сравнение убивает самооценку исподтишка. Он не идет к психологу с этой проблемой, потому что не считает просмотр порно проблемой. Он просто чувствует растущую неуверенность, которую не может объяснить.

Я ни в коем случае не призываю к морализаторству и осуждению просмотра порнографических материалов. Это часть современной культуры, и для многих она остается безвредной фантазией. Но когда фантазия начинает заменять реальность и становится мерилом для собственного тела, это перестает быть безобидным развлечением. Это становится фактором, формирующим комплекс.

Аутофобия, или синдром раздевалки

Третий столп, на котором держится миф о маленьком размере – это особенность человеческого восприятия. Есть такой термин – аутофобия, но в данном контексте я использую его метафорически, как «страх перед собственным телом» или, точнее, «искаженное восприятие собственного тела». В народе это явление известно как «синдром раздевалки» или «синдром бани». Суть его проста и одновременно трагична.

Мужчина никогда не видит свой пенис так, как видят его другие люди. Никогда. Точка. Это ключевое утверждение, которое я повторяю своим клиентам десятки раз, пока оно не начинает доходить до сознания.

Как мужчина смотрит на себя? Он смотрит сверху вниз. Это так называемая «птичья перспектива». Под этим углом любой объект кажется короче, чем он есть на самом деле. Попробуйте простой эксперимент: возьмите карандаш. Посмотрите на него сверху. А теперь поднесите его к глазам, поверните горизонтально и посмотрите сбоку. Разница в восприятии длины колоссальная. То же самое происходит с телом. То, что женщина или другой мужчина видит сбоку, в зеркале или в отражении, для самого мужчины недоступно. Он видит лишь проекцию, усеченную ракурсом.

Далее – отсутствие зеркал. В интимной обстановке редко вешают большое зеркало напротив кровати. Мужчина не видит себя в динамике, в объятиях с партнершей, со стороны. Его внутренняя картинка основана на том урезанном виде, который доступен ему в душе или в туалете.

И вот тут в игру вступает «синдром раздевалки». Мужчина оказывается в общественном месте – в бане, в спортзале, в бассейне, в армии. Он стоит и смотрит на других. Но как он смотрит? Он смотрит на них сбоку. Он видит их такими, какие они есть. При этом себя он оценивает по старой привычке – сверху. Сравнение идет по разным оптическим системам. Себя он мерит по одной шкале (заниженной), других – по другой (объективной). Результат такого сравнения всегда один: «у всех больше, я один маленький».

Я вспоминаю одного клиента, профессионального пловца. Высокий, красивый мужчина с отличной фигурой. Он бросил спорт высоких достижений из-за панического страха перед душевыми. Каждый раз, заходя в них, он испытывал настоящий ужас. Он рассказывал: «Я смотрел на них и думал – они гиганты. А потом выходил из душа, проходил мимо зеркала и краем глаза видел свое отражение. И понимал, что я такой же, как они. Но в следующую секунду этот образ исчезал, и я снова чувствовал себя маленьким». Его мозг расщепил реальность: отражение в зеркале (объективный взгляд со стороны) не могло победить укоренившуюся внутреннюю картинку (взгляд сверху).

К этому добавляется еще один нюанс – так называемая «поперечная складка» или лобковый жир. У многих мужчин, даже не страдающих сильным ожирением, есть жировая прослойка в области лобка. Она скрывает часть корня пениса. Визуально это делает его короче, хотя функционально рабочая длина та же самая. В состоянии эрекции этот жир часто оттягивается назад, обнажая скрытые сантиметры, но в спокойном состоянии иллюзия сохраняется. Мужчина видит только верхушку айсберга и не учитывает его основание.

Синдром раздевалки усиливается в эпоху соцсетей. В тематических пабликах и чатах, посвященных мужскому здоровью или фитнесу, то и дело проскальзывают фотографии, где мужчины, нарушая все законы оптики, пытаются запечатлеть себя. Снятые сверху, с близкого расстояния, они выглядят так, как сами себя видят – маленькими. Но глядя на чужие фотографии, часто постановочные, снятые на камеру с хорошим фокусом, с правильным ракурсом, они видят «гигантов». Снова сравнение некорректных данных.

Аутофобия в широком смысле – это отвращение к самому себе, к своему телу. Но в контексте нашего разговора это скорее слепота к самому себе. Мужчина не видит себя настоящего. Он живет с искаженным образом, нарисованным его собственной психикой под влиянием неудобного ракурса, неправильного сравнения и культурных мифов. Он искренне страдает из-за монстра, которого сам же и породил в своем воображении.

Подводя итог этой долгой анатомической и психологической экскурсии, мы можем сделать несколько важных выводов. Во-первых, статистика неумолима: подавляющее большинство мужчин находятся в коридоре, который медицина считает абсолютной нормой. Во-вторых, порноиндустрия создала и поддерживает миф о необходимости гигантских размеров, используя для этого подбор актеров, оптику и химию. В-третьих, наш собственный взгляд на себя обманчив: мы видим себя в искаженной перспективе и сравниваем это искажение с объективной реальностью, глядя на других.

Страх, который испытывает мужчина, думая о своем размере – это страх перед фантомом. Это не значит, что он не испытывает боли. Боль эта самая настоящая. Но болит не тело. Болит душа, которую убедили, что она не соответствует стандарту. Задача первого этапа терапии – увидеть этого фантома, осознать его природу, разобрать на составляющие: вот статистическая ошибка, вот влияние медиа, вот оптический обман. И когда фантом потеряет свою целостность, когда он распадется на куски, у мужчины появляется шанс впервые в жизни посмотреть на себя не через замочную скважину чужого взгляда, а широко открытыми глазами.

В следующей главе мы поговорим о том, где именно, в каком возрасте и при каких обстоятельствах зарождается этот фантом. Мы отправимся в прошлое, чтобы найти корни комплекса. Потому что, не выкопав сорняк с корнем, мы лишь срезаем его верхушку.

Откуда берется комплекс? Корни проблемы

В предыдущей главе мы говорили о том, как устроен миф о маленьком размере, на каких иллюзиях и оптических обманах он держится. Но знание анатомии страха не отвечает на главный вопрос: почему один мальчик, впервые увидев себя в душевой, лишь пожмет плечами и забудет, а другой запомнит это мгновение на всю жизнь, сделав его центром своей личности? Почему одни мужчины, столкнувшись с неудачей в постели, спишут ее на усталость или неловкость, а другие услышат в ней подтверждение своей «неполноценности»?

Ответ всегда лежит в прошлом. Комплекс маленького члена – это не врожденное свойство психики. Это приобретенная конструкция, которая собирается годами из отдельных эпизодов, слов, взглядов, сравнений. Как мозаика, которая сначала кажется набором разноцветных стеклышек, но со временем складывается в уродливый, давящий рисунок. Задача этой главы – проследить путь этой мозаики, найти те точки в биографии мужчины, где нормальное человеческое тело вдруг стало восприниматься как недостаточное, ущербное, постыдное.

Мы рассмотрим три основных слоя, три питательные среды, в которых вызревает этот комплекс. Первый и самый глубокий слой – детство и пубертат. Время, когда психика наиболее уязвима, а слова и события обладают силой скола, формирующего русло будущей реки. Второй слой – это давление социума и медиа, тот шум, который окружает мужчину всю его сознательную жизнь и постоянно напоминает: «ты должен быть большим, сильным, мощным». И третий, самый болезненный и конкретный слой – это вердикт партнерши. То самое слово, сказанное в интимной близости, которое способно либо исцелить, либо ранить настолько глубоко, что шрам остается на десятилетия.

Психоанализ учит нас, что все значимое закладывается в детстве. Комплекс маленького члена не исключение. Разумеется, пятилетний мальчик не думает о размере своего пениса в сексуальном контексте. Но он учится сравнивать. Он учится оценивать себя через призму других и через реакцию значимых взрослых.

Первые сравнения происходят в самом нежном возрасте, часто неосознанно. В детском саду, в общей раздевалке или в душевой бассейна дети видят друг друга голыми. Для них это естественно, они не вкладывают в это сексуального подтекста. Но подсознание работает как сканер. Оно фиксирует: «у Пети это есть, у Васи это есть, у меня это есть». Но если в этот процесс вмешивается оценка, если кто-то из детей (или, что еще хуже, взрослых) обращает внимание на разницу, механизм запускается.

Я вспоминаю историю Андрея, сорокапятилетнего мужчины, пришедшего с жалобами на импотенцию, возникшую буквально на пустом месте в отношениях с новой, любимой женщиной. В процессе терапии мы вышли на воспоминание из детского сада. Ему было пять лет. Воспитательница, мывшая мальчиков перед тихим часом, бесцеремонно дернула его за пенис и громко сказала нянечке: «Посмотри, какой у этого маленький, а ведь ровесник вон того, у которого уже почти мужской». Андрей не понял тогда смысла слов, но он запомнил интонацию – пренебрежение, насмешку. Он запомнил взгляд нянечки. И в его теле зафиксировалось: «Со мной что-то не так. Меня обсуждают. Я маленький». Эта сцена, стертая из сознательной памяти, осталась в телесной и эмоциональной памяти. Спустя сорок лет, когда новая женщина проявила к нему искренний интерес, его подсознание запаниковало: «Она увидит, она поймет, что я маленький, она будет смеяться, как та нянечка». И организм выбрал импотенцию как способ избежать разоблачения. Защита сработала быстрее разума.