Уилл Гомперц – Думай как художник, или Как сделать жизнь более креативной, не отрезая себе ухо (страница 7)

Как в свое время Джон Бетчеман, Дэвид Огилви вылетел из Оксфордского университета без диплома. В отличие от Бетчемана он последовал примеру Джорджа Оруэлла и нанялся кухонным рабочим в ресторан крупного парижского отеля. По вечерам он подрабатывал торговым агентом фирмы «Ага» и обходил квартиры, предлагая жильцам приобрести новую газовую плиту. Через некоторое время он снова снялся с места и на сей раз отправился в Америку. Там он поступил на работу к Джорджу Гэллапу, знаменитому исследователю общественного мнения. Во Вторую мировую войну Огилви служил в британском разведывательном управлении, базировавшемся в посольстве Великобритании в Вашингтоне; потом фермерствовал в Ланкастерском округе, штат Пенсильвания, вместе с женой и малолетним сыном – примкнув к общине амишей, и возделывал небольшой, в сто акров, земельный участок.

Работа на кухне французского отеля и в агентстве Джорджа Гэллапа, а также жизнь среди амишей оказали на Огилви большое влияние. По его собственным словам, бесконечный изматывающий труд в ресторане отеля привил ему «привычку к тяжелой работе». В агентстве Гэллапа он убедился, что грамотно проведенное исследование помогает понять, какие важные процессы происходят в обществе. Наконец, жизнь среди амишей научила Огилви сопереживать другим людям.

Лишь после этого Огилви, вооруженный знаниями и опытом, отправился покорять – и покорил – Манхэттен. Затем Лондон. И Париж. Это не был экспромт. Во всяком случае, не чистый экспромт. Он высоко ценил искусство рекламы и готов был посвятить себя ему целиком. Торгуя кухонными плитами «Ага», он овладел навыками эффективной коммуникации, а во время войны, кодируя важные донесения, усвоил, как важна емкость и точность формулировок. Огилви понимал, что тяжкий труд – это никем не воспетый герой творческого процесса. Прошлое стало фундаментом его будущего: позади не было неудач, одни лишь подготовительные стадии.

Свой уникальный голос Огилви обретал постепенно, за те двадцать так называемых провальных лет, когда он без конца менял профессии и страны. Он не был сторонником кратких и содержательно пустых слоганов. За годы работы продавцом и маркетологом он накопил большой опыт и пришел к выводу, что реклама лучше всего работает, если сообщает потребителю выигрышную информацию. Взгляните на его классическую рекламную кампанию «Роллс-Ройса» 1950-х годов. Да, тут и снимок автомобиля, и броский заголовок. Но главное не это, а поразительно емкий обзор достоинств предлагаемого товара. Огилви сочинил его сам. Это он прославил автора, создал ему всемирную репутацию и позволил выстроить гигантскую компанию, ворочающую сотнями миллионов долларов.

В двадцать восемь лет Огилви еще не был способен ни на что подобное. Но с годами он заговорил голосом человека солидного, занимающего высокое положение. Казалось, он сам себя убеждает купить предлагаемый товар. На самом деле он стал рекламщиком еще в ту пору, когда был торговым агентом. Практический опыт общения с клиентами принес ему больше пользы, чем любое профессиональное образование, которое он мог бы получить в колледже или другом учебном заведении. За свою жизнь он побывал и покупателем, и продавцом, и производителем товара, и поставщиком услуг. Он успел попробовать все.

Когда пришла пора рискнуть, Огилви был достаточно уверен в себе. После многолетних странствий и удивительных открытий он, в отличие от многих из нас, не уклонился от вызова, брошенного судьбой. Он не махнул на себя рукой под предлогом возраста или отсутствия опыта. Он не боялся проиграть. Он был смел и умел смотреть вперед. И не сомневался, что богатый жизненный опыт, даже такой необычный, пригодится ему в мире рекламы. Свою Грандиозную Идею он воплотил именно в рекламе, но она применима к любому творческому начинанию.

Да, порой художники терпят неудачи. Как и все мы. Ведь далеко не всегда то, за что мы беремся, приносит тот результат, к которому мы стремились. Но не стоит называть эти неудачи катастрофой. Достаточно проявить настойчивость и упорство, и на нас снизойдет просветление, недостижимое без опыта так называемых провалов. Мы наконец обретем собственный голос, свою Грандиозную Идею; и воплотим в жизнь свой план Б.

Художники преподают нам ценный урок: даже потерпев неудачу, они продолжают идти к цели. Художники занимаются Делом. Художники творят.

Глава 3

Художники по-настоящему любопытны

Если нужда – мать изобретательности, то отец ее – любопытство. Нельзя создать что-то интересное, если это вам неинтересно. Не приложив усилий, не получишь результат. Но и любопытство нуждается в мотивации, в триггере, который запускает воображение. Наш интеллект не существует сам по себе, он – часть нашего когнитивного аппарата, вторая часть которого представлена эмоциями. Когда обе эти сферы работают в тандеме, возникают условия для создания великих произведений. В свою очередь, это возможно, только если мы увлечены чем-то страстно.

Не важно, что именно будоражит ваш ум, – ботаника или игра на ударных, – лишь бы мозгу было чем заняться, причем в полную силу. Я ни разу в жизни не встречал художника, который не увлекался бы искусством, не бродил с удовольствием по выставкам, не знакомился с работами современников и не глотал статьи и книги по искусству.

Страсть – или, если угодно, увлеченность – разжигает в нас желание узнать больше, запускает механизм осмысленного поиска информации, которая воспламеняет воображение, а уже оно подбрасывает нам свежие идеи. Мы экспериментируем с ними и ищем способ претворить их в жизнь. Так работает сознание творца.

Это нелегкий путь, полный препятствий и разочарований, но имеющий важное преимущество: он открыт для всех. Каждый из нас может ступить на него в любую минуту – необязательно ждать подходящего момента.

Вспомните бесчисленные истории о школьных двоечниках, которым сулили жалкое беспросветное существование и которые вроде бы случайно присоединялись к музыкальной группе, или попадали на театральную сцену, или осваивали столярное ремесло. За считаные месяцы они становились виртуозами в своем деле и достигали таких высот, какие им и не снились, не говоря уже об окружающих. На место презрения приходит уважение, из аутсайдеров они на удивление быстро превращаются в знаменитостей, – а все благодаря тому, что их увлекла идея и заработало художественное воображение.

Увлеченность побуждает воображение предлагать новые идеи.

Список известных творческих личностей, которых долго носило по волнам житейского моря, пока они не нашли применение своим талантам, выглядит впечатляюще, что внушает нам надежду. Первыми на ум приходят имена Джона Леннона, Опры Уинфри, Стива Джобса и Уолта Диснея. Но, помимо них, есть тысячи менее прославленных людей, в которых однажды проснулся интерес к тому или иному предмету, переросший в серьезное увлечение, вдохновившее их на создание замечательных произведений.

В основе каждого успеха лежит глубокое увлечение своим делом, которое можно сравнить с божественным озарением. Художники чрезвычайно любопытны. Но мне нечасто встречались люди, в которых любопытство проявилось с такой потрясающей силой, как в уроженке Белграда Марине Абрамович, добившейся известности на ниве перформанса.

Летом 1964 года Марина, которой было тогда 18 лет, жила в Югославии, находившейся под властью Иосипа Броз Тито. Прекрасным солнечным днем она пошла прогуляться в парк. Выбрала подходящее местечко, сняла туфли, легла на траву и устремила взгляд в ясное голубое небо. Спустя несколько мгновений над ней с ревом пронеслось звено реактивных истребителей, и за каждым тянулся шлейф густого цветного «дыма». Марину это зрелище зачаровало.

На следующий день она явилась на военно-воздушную базу и стала упрашивать ее командование снова поднять в небо машины, которые «дымом рисуют в небе картины, исчезающие у вас на глазах». Военные назвали ее глупой девчонкой, одержимой нелепыми идеями, и попросили покинуть часть. Но они ошиблись. Девушка была не глупая, а любопытная, и идеи у нее были вполне серьезные.

Любопытство – такой же инструмент художника, как кисть или резец.

Марина просила не воспроизвести заново чудную картину, виденную накануне, – она хотела, чтобы ей показали произведение концептуального искусства. Скорее всего, ее сочли миленькой эксцентричной бездельницей, тогда как она была – и остается по сей день – рациональным, трезвомыслящим и вдохновенным художником, живо интересующимся новыми открытиями, мировыми событиями, древней историей и прочими вещами. Ее пытливый ум находит потенциальный источник вдохновения во всем, что ее окружает; она, как любой художник, во всем видит исходный материал для творчества. Любопытство – это тоже рабочий инструмент, только, в отличие от кисти или резца, не материальный.

Пример Марины дает нам еще один важный урок: она сумела превратить свой природный дар и искренний интерес к творчеству в произведения искусства. Ее карьера художника не была легкой: над ней смеялись, ее работы не принимали всерьез, точно как в 1960-е, во времена правления Тито. Но она выдержала все испытания и теперь считается одним из самых авторитетных и ярких художников своего поколения. Именно Марине Абрамович мы обязаны тем, что перформанс вошел в мейнстрим современного искусства (в недалеком прошлом Пикассо так же знакомил широкую публику с новыми направлениями в живописи). Она показала, что верность себе делает художника неуязвимым.