Уилки Коллинз – Женщина в белом (страница 93)

После расспросов выяснилось, что Анна Кэтерик гуляет в парке при лечебнице. Одна из сиделок вызвалась проводить туда мисс Холкомб. Содержателю пришлось задержаться на несколько минут в здании клиники, чтобы заняться неотложным делом, требующим его внимания, по завершении которого он надеялся присоединиться к посетительнице уже в парке.

Сиделка провела мисс Холкомб в глубину красивого парка, а потом, оглядевшись, свернула на тенистую аллею, по обеим сторонам которой рос высокий кустарник. Навстречу им медленно шли две женщины. Сиделка указала на них и произнесла:

– Вот Анна Кэтерик, мэм, со служительницей, которая ухаживает за ней. Служительница ответит на все вопросы, которые вы пожелаете задать.

С этими словами сиделка покинула мисс Холкомб, дабы снова приступить к своим непосредственным обязанностям.

Мисс Холкомб и женщины шли друг другу навстречу. Когда между ними осталось не более десяти шагов, одна из женщин остановилась на мгновение, пристально посмотрела на незнакомую даму, вырвала свою руку из рук служительницы и бросилась в объятия мисс Холкомб. В этот миг мисс Холкомб узнала свою сестру, узнала мертвую, но живую…

К счастью для успеха принятых впоследствии мер, никто не присутствовал при этом, кроме служительницы. Она же была девушка молодая и от неожиданности так испугалась, что сначала не знала, что делать. Когда она пришла в себя, помощь ее потребовалась мисс Холкомб, которая, несмотря на то что изо всех сил пыталась сохранить в себе присутствие духа, все же упала в обморок, не снеся пережитого потрясения. Несколько минут спустя, благодаря свежему воздуху и прохладе тенистой аллеи, природная энергия и мужество возобладали в мисс Холкомб, и она снова, став хозяйкой самой себе, почувствовала, что обязана сохранять все свое хладнокровие ради спасения собственной несчастной сестры.

Она добилась разрешения поговорить с больной наедине при условии, что обе они все время будут на глазах у служительницы. Времени для расспросов не было, его хватило только на то, чтобы убедить несчастную леди Глайд в необходимости держать себя в руках и уверить ее в немедленной помощи и избавлении, если только она сумеет вести себя так, чтобы не возбудить никаких подозрений. Надежда на то, что ей удастся покинуть лечебницу, если она будет беспрекословно слушаться указаний своей сестры, была достаточной, чтобы успокоить леди Глайд и заставить ее понять, что́ именно от нее требовалось. После этого мисс Холкомб вернулась к служительнице, отдала ей все золото, какое было у нее в кармане, – три соверена – и спросила, когда и где они могли бы поговорить с ней наедине.

Сначала женщина была очень удивлена и с недоверием отнеслась к этому предложению. Но когда мисс Холкомб заверила ее, что хочет всего лишь задать ей несколько вопросов, чего не в состоянии сделать сейчас, ибо слишком взволнована, и что она не имеет никакого намерения уговаривать девушку идти против долга, та взяла деньги и обещала встретиться с мисс Холкомб на следующий день в три часа пополудни. Она будто бы сможет ускользнуть из клиники на полчасика, после того как больные пообедают, и будет ждать мисс Холкомб в укромном месте, за высокой стеной, окружавшей парк и лечебницу. Едва мисс Холкомб успела согласиться на это и шепнуть своей сестре, что та уже завтра получит от нее известия, как к ним присоединился содержатель лечебницы. Он заметил взволнованность посетительницы, но та объяснила свое состояние тем, что была несколько потрясена свиданием с Анной Кэтерик. Она простилась с ними, как только смогла, вернее – как только нашла в себе достаточно сил, чтобы расстаться со своей несчастной сестрой.

По скором размышлении, когда способность размышлять вернулась к ней, мисс Холкомб убедилась, что всякая попытка установить личность леди Глайд и освободить ее из сумасшедшего дома законным путем, даже в случае, если она приведет к успеху, непременно повлечет за собой промедление, которое может гибельно сказаться на рассудке ее сестры, и без того уже потрясенного тем ужасным положением, в котором она находилась. К тому времени, когда мисс Холкомб вернулась в Лондон, она твердо решила освободить леди Глайд из сумасшедшего дома тайно, с помощью служительницы.

Она тотчас же отправилась к биржевому маклеру и реализовала свое небольшое состояние, получив за него чуть меньше семисот фунтов стерлингов. Решившись, если будет нужно, заплатить за свободу сестры всем, что она имела, до последнего фартинга, на следующий день, имея при себе всю сумму в банковских билетах, она прибыла на назначенное ей за стенами лечебницы свидание.

Служительница уже ждала ее. Прежде чем со всей осторожностью приступить к основному разговору, мисс Холкомб задала девушке множество предварительных вопросов. Среди прочих подробностей ей стало известно, что прежнюю сиделку, на попечении которой находилась настоящая Анна Кэтерик, объявили ответственной за побег ее пациентки, хотя она была совершенно к нему непричастна, в результате чего женщина лишилась своего места. То же самое наказание должно было постигнуть и девушку, разговаривавшую с ней сейчас, если теперь уже мнимая Анна Кэтерик убежит во второй раз, а ведь она более, чем кто-либо, нуждалась в своей работе. Девушка была помолвлена, и вместе с женихом они договорились откладывать деньги, чтобы скопить двести или триста фунтов и потом открыть на них собственную лавочку. Жалованье служительница получала хорошее и потому, соблюдая строгую экономию, могла надеяться года через два пополнить необходимую им сумму своей долей.

Узнав об этом, мисс Холкомб приступила прямо к делу. Она объявила, что мнимая Анна Кэтерик – ее близкая родственница, что ее поместили в лечебницу в результате роковой ошибки и что служительница совершит доброе, богоугодное дело, если поможет им снова обрести друг друга. Прежде чем девушка успела что-либо возразить, мисс Холкомб вынула из своего кошелька четыре банкноты по сто фунтов каждая и предложила их ей в качестве компенсации за риск, которому она подвергалась, и за возможную потерю места.

Служительница колебалась какое-то время, будучи крайне удивлена и встревожена. Но мисс Холкомб продолжала ее настойчиво уговаривать.

– Вы сделаете доброе дело, – повторяла она. – Вы поможете самой обездоленной и несчастной женщине на свете. Эти деньги станут вашим приданым. Приведите ее сюда в целости и сохранности, и эти четыре банкноты окажутся в ваших руках.

– А вы дадите мне письмо, которое я могла бы показать моему жениху на случай, если он станет интересоваться, откуда у меня деньги? – спросила служительница.

– Я принесу объяснительное письмо с собой, готовое и подписанное, – отвечала мисс Холкомб.

– Тогда я рискну, – сказала служительница.

– Когда?

– Завтра.

Они поспешили условиться, что мисс Холкомб вернется сюда назавтра рано утром и будет ждать, спрятавшись за деревьями и держась, как и нынче, поближе к северной части стены. Назначить точный час своего появления служительница не могла. Осторожность требовала, чтобы она выждала удобное время и действовала, сообразуясь с обстоятельствами. На этом они расстались.

На следующий день, в десятом часу утра, мисс Холкомб была в условленном месте с обещанным письмом и деньгами. Она прождала в своем укрытии более полутора часов. Наконец служительница торопливо вышла из-за угла, ведя за руку леди Глайд. Как только они встретились, мисс Холкомб тотчас отдала служительнице деньги и письмо – сестры снова были вместе.

С удивительной предусмотрительностью служительница одела на леди Глайд свою собственную шляпку с вуалью и шаль. Мисс Холкомб посоветовала служительнице, как той поступить, дабы направить розыски по ложному следу, когда побег обнаружится. Вернувшись в лечебницу, служительница должна была во всеуслышание рассказать остальным сиделкам, что недавно Анна Кэтерик интересовалась расстоянием между Лондоном и Хэмпширом, а затем дождаться самой последней минуты, перед тем как побег Анны Кэтерик будет неизбежно открыт, и только тогда поднять тревогу об исчезновении ее подопечной. Когда станет известно о мнимых расспросах Анны Кэтерик относительно Хэмпшира, содержатель лечебницы, по всей вероятности, решит, что его пациентка, воображающая себя леди Глайд, под воздействием своей навязчивой идеи вернулась в Блэкуотер-Парк. Поэтому искать ее сначала будут именно там.

Служительница решилась прибегнуть к этому плану тем охотнее, что, согласно ему, она все время оставалась на глазах у других и тем самым доказывала свою непричастность к побегу, за который ей грозили последствия, возможно более серьезные, чем просто потеря места. Поэтому она тотчас же вернулась в лечебницу, а мисс Холкомб без дальнейшего промедления повезла свою сестру в Лондон. В тот же день они сели на поезд до Карлайла и к вечеру прибыли в Лиммеридж без всяческих затруднений и происшествий.

Во время этого путешествия по железной дороге сестры были в купе одни, и мисс Холкомб удалось собрать воедино те отрывки из воспоминаний ее сестры, какие только леди Глайд позволила сообщить ее ослабевшая и постоянно путавшаяся память. Ужасная история заговора была рассказана отрывочно, непоследовательно и бессвязно. Но каким бы несовершенным ни был этот рассказ, его, несмотря ни на что, необходимо воспроизвести на этих страницах, прежде чем мы приступим к описанию событий, происшедших в Лиммеридже на следующий день.