Уилбур Смит – Золотой лев (страница 56)

‘Не вини себя, маленький воробей, - утешил его Аболи. - ‘Ты сделал именно то, о чем я просил. Ты следовал за капитаном так близко, как только мог, пока он не покинул остров. Так что именно благодаря тебе мы знаем, что произошло, благодаря тебе я могу послать людей в гавань, чтобы выяснить, какой корабль увез капитана Кортни. Теперь мы знаем, что он был на «Мадре де Деус», направляясь в Келиман. Мы знаем, что он с рабами направляется на золотые прииски. Мы бы ничего этого не узнали без тебя, Мосси, понимаешь?’

Мальчик кивнул головой, чувствуя себя немного лучше благодаря словам Аболи.

- Хорошо, - продолжал первый помощник. - А теперь, Мосси, послушай меня, я расскажу тебе, как мы спасем капитана Кортни.’

Мальчик нетерпеливо кивнул, как будто слушал волнующую сказку на ночь.

- Во-первых, мы последуем за кораблем, на котором наш капитан находится в плену. Если мы поймаем его в море, то нападем и заберем капитана обратно’ - сказал Аболи.

‘Ты убьешь тех негодяев, которые похитили капитана?’

- Да, мы будем смотреть на них вот так… - Аболи исказил свое покрытое шрамами лицо до ужаса воинственным выражением, от которого Мосси взвизгнул от страха и возбуждения.

‘Тогда мы воткнем в них наши мечи и копья вот так, - он вытянул вперед руку, - и так, и так!’

‘Но что, если ты не успеешь вовремя добраться до их корабля?’

‘Тогда я сойду на берег вместе с моими братьями Амадодами. Шахты, куда направляется капитан, и госпожа Юдифь тоже, возможно, находятся недалеко от нашей Родины, Королевства Мономатапа. Таким образом, мы будем знать страну вокруг нас, как мы знаем свои собственные руки. И мы возьмем капитана и его даму и доставим их обратно на берег, где нас будут ждать вы, мистер Тайлер, Мистер Фишер и вся команда "Ветви".’

‘Значит, вы вернете нам госпожу Юдифь и капитана Генри в целости и сохранности? - спросил Мосси.

‘Да.’

- Ты обещаешь?’

Аболи посмотрел на Мосси с глубокой серьезностью в глазах и сказал - "Я знаю капитана с тех пор, как он был маленьким ребенком. Он мне как родной сын, и я никогда не позволю ему причинить вред. Так что да, маленький воробей, я обещаю. Я верну вам капитана и госпожу Юдифь.’

***

-«Тебе надо поесть» - сказала девушка, указывая на тарелку с козьим сыром и фруктами, купленными на рынке в Занзибаре, которую она поставила на стол больше часа назад. Юдифь не притронулась к ней, хотя и была измучена голодом, потому что это было похоже на акт капитуляции - принимать пищу, которую давали люди, укравшие ее. Девушка жалобно посмотрела на нее. - Подумай о малышке. Даже если ты не можешь с этим смириться, ты должна поддерживать свои силы.’

Джудит взяла кусочек сыра и надкусила его, а девушка натянуто улыбнулась ей, слегка оглянувшись на дверь хижины, как будто боялась, что кто-то может войти через нее.

Наступили сумерки, и "Пеликан" бросил якорь, а это означало, что скоро появится Канюк, чтобы проверить их - проверить, как там Юдифь.

Когда они взяли ее на борт в Занзибаре, они запихнули Юдифь в запертый, лишенный света трюм в недрах корабля. Они дали ей деревянное ведро для уборной, рваные штаны и грубую холщовую рубаху, принадлежавшую юнге - "умер от малярии, маленький мальчик", - сообщил ей матрос, - а потом оставили ее совсем одну, если не считать случайных поставок еды и воды. Хэл научил ее определять время по звону корабельного колокола. Итак, она знала, что прошло уже два дня и две ночи, и было только начало одиннадцатого утра или четыре колокола утренней вахты, когда в трюм вошел матрос, приказал ей следовать за ним и повел ее в каюту на носу корабля. Там было тесно и сыро, но все же гораздо лучше, чем в трюме, и Юдифь также была там в женском обществе, потому что вскоре после того, как ее поместили, в каюту вместе с ней почти бросили молодую женщину.

‘Я приготовлю тебе еду и вытряхну всю ночную землю’ - пробормотала девушка, дрожа от страха, потому что Канюк был у нее за плечом. - ‘Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вам было удобнее на борту корабля.’

- Спасибо,’ - сказала Юдифь и обратилась к Канюку. - ‘Куда ты меня везешь?’

Одинокий глаз глядел из своей дыры, а улыбающийся фасад с белыми зубами скалился, и Юдифь оглядела мрачную каюту в поисках чего-нибудь, что она могла бы использовать в качестве оружия, просто ради удовольствия наброситься на грязную маску и еще более отвратительное человеческое существо, скрывающееся за ней. Она почти чувствовала исходящий от него запах насилия и, будучи безоружной и уязвимой, поняла, что боится его так, как никогда прежде не боялась ни одного мужчины. Юдифь ненавидела этот страх и презирала себя за то, что испытывала его, но все же не могла удержаться, чтобы не вздрогнуть и не прикрыть руками свое еще не родившееся дитя, как будто боялась, что Канюк возьмет свой нож, вспорет ей живот и вытащит ребенка из утробы.

- Придержи язык, женщина’ - прохрипел он грубым, как старая веревка, голосом. - Радуйся, что я отдал тебе эту девку. На борту полно людей, которые хотели бы заполучить ее, как бы она ни была проста.’ - А потом он ушел, заперев за собой дверь.

Прошло некоторое время, прежде чем девушка снова заговорила. - ‘Мне сказали, что ты ждешь ребенка. Не так давно у меня был собственный ребенок. - При этих словах у нее на глазах выступили слезы, и это было все, что она сказала.

Теперь Юдифь поела и пригласила девушку присоединиться к ней. Начав, она не остановилась, пока тарелка не опустела, хотя и позволила девушке взять свою долю. Ее звали Энн Миссен, и она находилась на борту Ост-Индского судна, направлявшегося в Бомбей, когда топ-мачта заметила "Пеликан", который, казалось, дрейфовал у южной оконечности Мадагаскара, а его грот был разорван в клочья, как будто он прошел сквозь разрывающий парусину шквал. Предполагая, что каравелла - это торговое судно, попавшее в беду, капитан Индейца поставил свой корабль рядом и заверил капитана Бенбери, что он к услугам этого человека и сделает все возможное, чтобы помочь ему, а именно отдаст Бенбери запасной парус в своем трюме. Именно тогда люди высыпали из люков "Пеликана" и ворвались на борт Индийца с пистолетами, сталью и резней. Муж Энн, служащий компании, занимавший престижный пост в Бомбейском офисе, храбро сражался, убив человека из пистолета, прежде чем сам был разрублен на куски на глазах у своей молодой жены.

‘Я и не подозревала, что в нем столько мужества, - сказала Энн, пересказывая эту историю, и Юдифь заподозрила, что она все еще не оправилась от потрясения и не смирилась с тем, что муж ушел от нее навсегда. Юдифь не осмеливалась спросить девушку о ее собственном ребенке, предпочитая надеяться, что он умер до того, как супруги покинули Англию, чтобы начать новую жизнь.

Теперь, когда они откинулись на спинки стульев, чувствуя, что их желудки полны, как будто они только что съели пять блюд, Энн сказала - «Расскажите мне больше о своей жизни».

С тех пор как Канюк в один из своих визитов в каюту презрительно назвал Джудит генералом Назетом, у Энн развился ненасытный аппетит к рассказам о прошлом Юдифь - ее детстве в горах Эфиопии, путешествиях по Европе, а затем и военных кампаниях. - Чего я пока не понимаю, так это как ты стала таким генералом. Я имею в виду, почему все эти мужчины позволили женщине вести себя?’

-

- Возможно, потому, что я не была воспитана как настоящая женщина, - сказала Юдифь. - ‘Я была единственным ребенком своего отца, и поэтому, поскольку у него не было сына, он научил меня всему, чему мог бы научить мальчика. Я научилась ездить верхом и сражаться на мечах и ружьях. Когда я читала сказки на ночь, они были не о принцессах и прекрасных принцах, а о великих военачальниках, таких как Александр, Юлий Цезарь и Ганнибал, величайший из всех африканских полководцев.’

‘До тебя, - сказала Энн, потому что Юдифь стала ее героиней.

Юдифь рассмеялась - ‘Я не была Ганнибалом! Но я узнала о том, как ведутся и выигрываются битвы, и поскольку мой отец был вождем племени, я ехала с мужчинами племени, и они приняли меня как наследника моего отца, как будто я была его сыном. Поэтому, когда раздался призыв к войскам идти на север, чтобы сражаться за императора против арабских захватчиков, именно я повела свой народ, потому что мой отец был слишком стар и болен, чтобы командовать ими. Прежде чем мы добрались до главной армии, мы столкнулись с некоторыми силами Эль Гранга и разбили их. Весть о победе распространилась повсюду, поэтому, когда мы прибыли в главный лагерь армии, все солдаты приветствовали нас, а женщины, следовавшие за армией, бросали цветы. Так что солдаты меня усыновили. Я стала их предводителем, но также и талисманом, почти талисманом удачи, и внезапно я оказалась во главе всей армии, потому что они больше ни за кем бы не пошли.’

- Держу пари, что все старики, бывшие генералами, действительно ненавидели тебя за это, - сказала Энн. Но прежде чем Юдифь успела ответить, в замке повернулся ключ, дверь каюты открылась, и в нее вошел Канюк, принеся с собой вонь немытых тел и грязных вещей из соседней каюты матросов.

‘Надвигается гроза’ - сказал Канюк, когда дверь за ним захлопнулась. Он взглянул на пустые тарелки на столе, а затем остановился, уставившись на Юдифь, как делал это каждый вечер, когда приходил проведать ее. Энн отпрянула от него, как рука, отшатнувшаяся от пламени, но мужчина не проявил к ней никакого интереса.