Уилбур Смит – Золотой лев (страница 45)

‘Ну что, мистер Мун, разве у вас нет работы? - Спросил Хэл, и тот, извинившись, пошел проверить, все ли в порядке с баркасами.

У команды не было времени спуститься вниз и надеть заляпанные дегтем парусиновые куртки. Не то чтобы какой-нибудь достойный моряк стал бы сейчас думать о собственном комфорте, ибо все они знали, что шквал, несущийся с такой скоростью, как этот, может быть убийцей кораблей. Масса облаков угрожающе завертелась, распространяясь по небу, падая на них подобно лавине.

- Поторопитесь, мистер Тайлер, пожалуйста. - Хэл почувствовал, как нервы у него в животе напряглись. - Теперь не мешкайте. Нам осталось совсем недолго.’

Хэл отвернулся и снова посмотрел на небо.- ‘Я готов принять тебя, - с вызовом произнес он.

Затем его взгляд переместился на верхушку грот-мачты,и он закричал - «Спускайся, Оди!» Парень все еще цеплялся за воронье гнездо. - Черт бы побрал этого тупоголового дурака! - Быть там, наверху, во время сражения - самое безопасное место. Но в такой шторм, как этот, это было самоубийство.

- Его унесет буря’ - сказал Аболи, глядя вверх. Ветер дул Хэлу в лицо, когда Нед Тайлер развернул луки лицом к лицу с грозой.

- Приготовьтесь! - взревел Хэл, стоя прямо и вызывающе, вцепившись в наветренный поручень, когда шторм окутал «Золотую ветвь», хлестнул ее ледяным, сдирающим кожу дождем и уложил так, что море хлынуло через подветренный поручень, сбивая людей с ног и перекатываясь по пояс по палубе. Люди цеплялись за саваны, как за саму жизнь.

- Аболи! Помогите Неду! - Крикнул Хэл. Аболи послушно потянулся к штурвалу, чтобы дать ему свою силу. Как раз в этот момент плавучесть «Ветви» взяла верх, перекатывая и раскачивая ее прямо в противоположном направлении. Люди соскользнули назад по палубе, врезавшись в подветренную ограду, если только им не удалось ухватиться за поручень. Хэл погрузился под воду на ужасающий, разрывающий легкие миг. Затем свинцовый киль снова поднял корабль вертикально, и он услышал пронзительный крик даже сквозь рев ветра. Мальчишку Авди выбросило из вороньего гнезда, как камешек из рогатки. Он ударился о поверхность моря и в тот же миг исчез, словно его никогда и не было, поглощенный бушующим океаном.

До сих пор Хэл не слышал ни криков, ни диких воплей между палубами, что говорило ему о том, что большие кулеврины все еще надежно закреплены, а бревна «ветви» держатся. Но тут Хэл уловил ритмичный скрип насосов, когда команды внизу работали над тем, чтобы вычерпать воду, заливавшую трюмы.

Теперь же приближались волны, огромные водяные стены надвигались с севера, и когда они обрушились, Хэл понял, что, как бы тщательно он ни готовился, ему повезет, если он не потеряет мачту и не сломает лонжероны, как растопку.

- Отец, будь с нами сейчас’ - крикнул он, смахивая с глаз соленую воду и взывая к своему отцу не меньше, чем к Господу Богу на небесах. Следующая волна, надвигавшаяся на них, казалась такой же высокой, как грот-мачта, ее гребень перекатывался по всей длине, разбиваясь каскадом белой пены. Амадода, ни один из которых никогда не испытывал ничего даже отдаленно похожего на это, были вне себя от ужаса, крича и распевая заклинания своим лесным богам.

‘Она может это вынести!- Хэл крикнул что-то успокаивающее своей команде. - ‘Она видела в жизни и похуже этого. Она может проводить этого ублюдка! - Но мир стал еще темнее, и эта стена воды обрушилась на них. Он приготовился к удару. Волна с грохотом обрушилась на них.

В темноте и бурлении диких вод ему показалось, что он слышит знакомый и любимый голос, зовущий его. - Держись крепче, мой дорогой. Мы нуждаемся в тебе. И я, и наш ребенок нуждаемся в тебе. Пожалуйста, не оставляй нас сейчас. Пожалуйста, никогда не покидай нас.’

Он крикнул ей в ответ - "Я выживу. Я выживу. Подожди меня, Юдифь, любовь моя! Подожди меня!’

Еще двенадцать часов над ними бушевала буря. Когда она наконец утихла, то оставила «Золотую ветвь» потрепанной, но все еще на плаву. Они потеряли только Сэма Авди, и у мужчин кружилась голова, и они были благодарны Богу и Хэлу за то, что остались живы.

Только Хэл был подавлен. Шторм отбросил его флотилию из двух кораблей далеко на юг, прочь от Занзибара, и с каждой милей он все больше отдалялся от Юдифи.

- Ветер стих, Гандвэйн.- Аболи попытался подбодрить его. - ‘Мы можем снова вернуться на север и наверняка доберемся до Занзибара раньше ... - Аболи хотел было сказать - " …чем Юдифь будет продана", но вовремя остановился. - ‘До дня базара, - заключил он.

‘Я не сомневаюсь, что мы будем уже недалеко от Занзибара, - ответил Хэл. - ‘Но в Занзибаре? Джахан и все его люди будут ждать нас. Каждый портовый и таможенный чиновник, каждый рыночный торговец , каждый носильщик ... всему населению будет приказано следить за мной – или за любым подозрительным человеком, который может захотеть спасти Юдифь Назет.’

‘Но вы же не хотите спасать Юдифь Назет’ - заметил Тромп, как будто это было утверждение очевидное, а не абсурдное.

‘Что значит, я не хочу ее спасать? Конечно, я чертовски хочу спасти ее! - Рявкнул Хэл.

‘Нет, сэр, это не так. Ты хочешь купить ее. Так ты сможешь забрать ее отсюда, и никто не пострадает. Она будет твоей собственностью ... хотя, - добавил он с характерной ухмылкой, - если ты не возражаешь, я скажу, что эта женщина никогда не будет ничьей собственностью.’

- Купить ее? ..- Задумчиво произнес Хэл. - ‘Да ... да ... я понимаю, к чему вы клоните. Это хорошая идея, мистер Тромп. Но мое первоначальное возражение остается неизменным. Нас будут разыскивать - разумеется, Аболи и меня. Как мы можем претендовать на Юдифь, если в тот момент, когда кто-то из нас откроет рот, нас схватят и, скорее всего, сами возьмут в рабство?’

‘А что, если не ты будешь делать ставки? А что, если это тот, кого знают на Занзибаре, чье присутствие не вызовет никаких комментариев?’

Хэл оценивающе посмотрел на Тромпа. - ‘Вы говорите так, словно знаете, кто такой этот человек.’

‘Да. Я знаю одного человека, и мы находимся не очень далеко – самое большее в двух днях пути – от того места, где он должен быть. Но капитан, я должен предупредить вас, что если вы считаете меня мошенником, то этот человек гораздо хуже. Он - пират. Он продал бы свою собственную мать на том же самом невольничьем рынке, если бы думал, что получит прибыль от этой торговли, и если бы вы когда-нибудь перешли ему дорогу, он перерезал бы вам горло без всякой задней мысли.’

Наступила тишина, пока Хэл обдумывал предупреждение Тромпа. - ‘Тогда позвольте мне спросить вас вот о чем, - наконец заговорил он. - ‘Этот ваш человек, если мы заключим сделку и я выполню свою часть сделки, будет ли он выполнять свою?’

‘Если ты человек слова, то да, он, конечно, будет таким же. Но ты скорее сунешь свою голову в пасть акуле, чем дашь ему повод думать, что ты его предал.’

‘В таком случае, мистер Трамп, я непременно сдержу свое слово и, если вы будете так добры, скажите мне, пожалуйста, где я могу его найти.’

***

Джебедия Риверс, капитан шестнадцати-пушечной бригантины "Ахиллес", прислонился к шершавому стволу пальмы, наслаждаясь тенью от ее ветвей, которые гремели и шелестели на теплом ветру. Океан был ослепителен на вид, сверкая и ослепляя под яростным африканским солнцем, и прибой накатывал, почти достигая босых ног собравшихся на пляже мужчин, многие из которых все еще были пропитаны ромом с прошлой ночи.

Но эти крики уже начинали раздражать Джеба Риверса. Джон Мак-Коули сеял смуту, как шлюха на церковном собрании. «Не то чтобы на Ильха-Метундо было что-то Божественное», - подумал Риверс с кислой усмешкой. И все же у этого человека были высокие устремления. Он хотел быть капитаном Джоном Мак-Коули. Риверс уже давно знал об этом, но теперь Маккоули показывал свою руку.

- «А когда мы в последний раз брали приличный приз, а?» - Мак-Коули преследовад Джеба. – «Я никогда не записывался в эту команду, чтобы сломать себе спину, таская бревна и камни, как проклятый раб!» - Это вызвало несколько возражений у людей за его спиной, некоторые из них уже держали руки на рукоятях сабель и прикладах пистолетов. Это ободрило Джона Мак-Коули. – «Мы пошли на это, потому что нам обещали свободу, равенство и братство. Я позволю любому мужчине здесь сказать мне, где сейчас находятся эти три вещи. У меня, например, нет ни свободы, ни равенства, ни кровавого братства».

Тогда он не смотрел прямо на Риверса, но в этом и не было необходимости, потому что каждый присутствующий понимал, куда именно направлен этот вызов. - ‘Мы все знаем, как это работает. Ни добычи, ни зарплаты. Ну что ж, мы не получим в свои руки никакого приза, застрявшие здесь, как кровоточащие сухопутные жулики. - Он указал за спину на мерцающий голубой океан. - ‘Мы должны быть там и охотиться. Вместо этого мы трудимся, как простые рабочие.’

- ‘Вы хотите сказать, что напьетесь до бесчувствия и утонете в дорогих шлюхах, Мистер Мак-Коули’ - поправил его квартирмейстер Джордж Доулинг, затем заткнул правую ноздрю большим пальцем и выдул блестящую полоску соплей из левой на песок у своих ног. Даулинг был свирепым бойцом и могучим, как бык-буйвол. Однако Мак-Коули сам был дикарем в драке, и теперь его кровь закипела.