Уилбур Смит – Золотой лев (страница 34)

- Так что давайте не будем тратить время на пустые угрозы. Вместо этого позвольте мне сказать, что была причина для моей откровенности. Я верю, что смогу заработать достаточно денег, чтобы оплатить свой переезд домой, и что вы или ваши партнеры с радостью предоставите мне достаточные средства, а также многое другое. Итак, скажите мне, консул, что вы на самом деле думаете о капитане Сэре Генри Кортни и как бы вам хотелось от него избавиться?’

Что ж, это было достаточно легко, подумал Петт, наблюдая, как Грей снова опускается на диван. Он ничего не сказал, зная, что консул уже получил всю необходимую ему информацию. Теперь же оставалось только позволить Грею уговорить себя на предложение, к которому Пэтт стремился с самого начала разговора.

Грей снова протянул пухлую руку к серебряной тарелке с турецкими сладостями. Петт все еще молчал, пока Грей ел сладости, слизывал с пухлых губ сахарную крошку и начинал: - Раз уж вы рассказали мне свою историю, позвольте мне немного рассказать о себе ...

Пэтт слегка махнул рукой, как бы говоря: "Конечно.’

‘Я происхожу из скромного рода и горжусь этим. Я родился и вырос в Хебден-Бридж, в Уэст-Райдинге Йоркшира. Я знаю, что сейчас, может быть, и не выгляжу так, но я йоркширец и горжусь этим. Мои родители держали постоялый двор, обслуживая путешественников по дороге на вьючных лошадях из Галифакса в Бернли. Иногда к нам приезжали путешественники с юга, даже из Лондона, и я вбил себе в свою глупую молодую голову, что хочу попытать счастья. Так что я ушел из дома, не имея ничего, кроме пары пенни в кармане – О да, я все еще могу говорить по-йоркширски, если мне будет угодно! Менее чем через два года я стал клерком в самой Ост-Индской компании. Теперь же для моих родителей мысль о том, что их сын был клерком, с полной надеждой на продвижение по службе, была больше, чем они когда-либо могли себе представить. Но для меня это было только начало.

- Видите ли, мистер Петт, я горжусь своей способностью общаться с любым классом людей, от самых высоких до самых низких. Я наслаждаюсь личным знакомством, осмелюсь даже сказать - дружбой султанов и магараджей. Я развлекал лордов и леди, обедал с португальскими купцами, чье богатство поразило бы вас. Я даже встречался с самим королем Англии по одному памятному случаю.’

"Сомневаюсь, что Его Величество находил это столь запоминающимся, - подумал Петт, когда Грей продолжил – «Точно так же невозможно выжить, не говоря уже о процветании на таком острове, как Занзибар, не имея возможности общаться и с более подлыми людьми - похабниками, карманниками, разбойниками и торговцами человеческим мясом. Светский человек может оказаться в каком-нибудь темном переулке каменного города, ведя дела с людьми, которые скорее продадут своих дочерей, чем будут честно работать, так же легко, как в конторе уважаемого делового человека ...’

- Разница не всегда очевидна, - заметил Пэтт.

‘Конечно, нет, сэр, хорошо сказано! - воскликнул Грей. - ‘Однако я хочу сказать, что человек всегда должен уметь вести себя так, как того требуют обстоятельства. И я не достиг бы того положения, которое занимаю сегодня, сэр, будь я слишком робок, легковерен или в малейшем отношении некомпетентен.’

‘И все же, сэр, если вы не возражаете, я не могу не отметить, что теперь ваше положение кажется мне менее завидным, чем когда-то. Когда нас провожали в этот особенный салон, я не мог не отметить, что на некоторых стенах были пустые места, указывающие на продажу картин, которые когда-то там висели. Хотя ваш двор очень приятен, клумбы вокруг фонтана не были должным образом ухожены, и я не мог не отметить, что некоторые из слуг, хотя они были достаточно послушны, казались неуверенными в своих ролях и относились к вам совсем иначе, чем слуга с давних времен заботится о нуждах своего хозяина. Поэтому мне пришло в голову, что вы могли бы пригласить их на эту трапезу, где когда-то они были частью вашего обычного заведения.’

‘Вы очень наблюдательны, мистер Петт, - едко заметил Грей.

‘Это требование моей профессии.’

‘Тогда вы явно мастер своего дела, потому что вы правы. Как и вы, сэр, я знаю, что такое страдать от несправедливого и жестокого обращения. Я поверил сэру Генри Кортни на слово. Я поверил, что он именно тот джентльмен, за которого себя выдает.’

‘Я так понимаю, что он получил от вас информацию хитростью.’

‘Совершенно верно. Он пришел сюда, утверждая, что он мой друг, и все же он взял свой корабль, чтобы сражаться против единственного истинного Бога и тех самых людей, которых он поклялся поддерживать.’

Петт собрался с духом, чтобы оставить это богохульство безнаказанным – по крайней мере, пока. В его голове звучали голоса, взывающие о возмездии этому гнусному отступнику, который отрекся от Бога и Христа ради языческого божества. Но у Петта была работа, и она требовала сотрудничества Грея, поэтому он был вынужден хранить молчание и сохранять маску самообладания, несмотря на то, что он едва мог слышать голос Грея из-за святого, вопящего в его черепе.

‘Я полагаю, что были и такие, кто совершенно несправедливо обвинял вас в том ущербе, который Кортни нанес их делу, - сказал Петт.

- Именно так. Двери были закрыты для меня, Петт, двери, которые когда-то приветствовали меня в самых высоких и прекрасных слоях общества. Мое состояние, как вы столь проницательно оценили, сильно пострадало. Я нахожусь на самом низком уровне, как никогда раньше. А теперь у Кортни хватает наглости показаться здесь после того, как он обманул меня. Если бы он пришел ко мне в духе искреннего извинения, желая навести между нами мосты, загладить свою вину за то пренебрежение, с которым он обращался со мной при нашей последней встрече, что ж, я очень разумный человек, я мог бы дать ему второй шанс. Но выказывать лишь малейшее раскаяние и приносить самые пустячные извинения ... ей-Богу, сэр, это бессовестно!’

- Я приписываю это молодости. Кортни просто не понимал всей серьезности того зла, которое он причинил вам. Он все еще иногда ведет себя так, словно играет в игру, в которой его обаяние и добродушие помогут ему пройти через любую передрягу. Я ясно видел, что он засовывает голову в петлю, но я сдержался.’

- Только потому, что вы хотели стать палачом.’

‘Я совершенно уверен, что вы понимаете необходимость зарабатывать себе на жизнь, мистер Грей.’

- Конечно, понимаю. Это еще более усугубляется тем фактом, что здесь, на Занзибаре, есть и другие люди, которые чувствуют себя столь же обиженными им, если не больше, чем я. Они будут очень рады, если я избавлю их от Генри Кортни, и будут очень щедры ко всем, кто поможет мне в этом деле.’

- Тогда я буду рад помочь вам. И есть еще один элемент в этом стремлении, который заслуживает рассмотрения. Кортни не один в Занзибаре. Его женщина с ним, и она ждет ребенка.’

Глаза Грея широко раскрылись, как будто он увидел особенно аппетитную тарелку с едой. - А сейчас она жива? Скажи мне, правдивы ли слухи, которые мы слышим? Неужели Кортни действительно ушел с генералом Назетом, прославленным воином, который победил могущественного Оманского генерала Эль Гранга и посадил на трон этого маленького говнюка Иясу? - Он покрутил в воздухе пальцами с кольцами. - Или лучше сказать, его Христианнейшее Величество, Царь царей, правитель Галлы и Амхары, Защитник веры Христовой и так далее, и тому подобное. Теперь Кортни привезет домой из Эфиопии прекрасную безделушку - блестящую черную жемчужину, которая вызовет переполох от самых элегантных салонов Вестминстера до самых шумных таверн Саутуорка.’

‘Это действительно генерал Юдифь Назет, и я знаю, где ее можно найти. А теперь, сэр, возможно, мы обсудим, как лучше действовать дальше. Мне, конечно, потребуется солидный кошелек, и у меня есть различные другие требования. Благодаря потоплению «Графа Камберленда» я не располагаю обычными орудиями своего ремесла. Я бы также предположил, что будет гораздо легче иметь дело с Кортни и Назет, если они будут разделены. Это потребует определенной хитрости. Я также приветствую ваши советы в этом конкретном вопросе.’

Грей улыбнулся - "О, я знаю одну вещь, которая может пробить брешь между нашими двумя вероломными влюбленными птичками. Это то, что их обоих волнует, за что они оба дали торжественные клятвы и за что они оба боролись. Вы уверены, что не хотите присоединиться ко мне и выпить чашечку-другую бханг тандая? Это охлаждающий настой, употребляемый индейцами. Вкус приятно сладкий, но с оттенком перца и специй, а бханг - смесь листьев и бутонов того, что левантийцы называют гашишем, - восхитительно расслабляет. Нам предстоит многое обдумать, и я нахожу это очень полезным.’

Мистер Петт отклонил предложение Грея, но консул заказал кувшин тандая, и результат оказался в точности таким, как он и предсказывал, поскольку за пару часов разговора они с Петтом разработали план действий и договорились о том, что потребуется для его осуществления. Занзибар располагался близко к экватору, а это означало, что солнце всегда садилось между шестью и семью часами вечера, так что, когда Петт выходил из здания, он входил в туманные сумерки, в которых испепеленная солнцем дневная жара смягчалась и становилась более прохладной.