Уилбур Смит – Золотой лев (страница 33)

Счастливая болтовня Мосси не утихала, пока они не вернулись в аптеку. Матрос, которого он послал навестить консула Грея, стоял рядом с мистером Петтом. Очевидно, они ждали уже некоторое время.

‘Похоже, нам повезло, капитан, - поприветствовал Хэла Петт. - Консул будет очень рад видеть нас обоих. Даже настолько, что он пригласил нас на ленч.’

- Сегодня же? - Хэл был поражен быстротой реакции консула. - ‘Тогда нам лучше поторопиться. Аболи, если ты позаботишься о генерале Назет и ее новом не рабе, я пойду с мистером Петтом к консулу. Кто знает, может быть, нам вообще не понадобится наше жилье. Если нам немного повезет, мы сможем вернуться в «Дельфт» сегодня же вечером, а затем поймать ранний утренний прилив.’

***

В тот момент, когда он обнаружил, что Кортни находится на Занзибаре, Грей двигался с удивительной скоростью для человека столь удобного телосложения. Его домашний персонал резко сократился из-за нескольких месяцев несчастий и относительной бедности. Но у него все еще была кухарка, и на стенах висели несколько прекрасных картин и персидские ковры, которые можно было отнести в ломбард, хотя он и убедил своего брокера – человека, который все больше привык к визитам дородного англичанина, – что вернется за ними через несколько дней. - ‘Моя судьба вот-вот изменится, сэр, запомните хорошенько мои слова.’

Имея наличные деньги в кошельке, Грей смог вновь нанять, по крайней мере, временно, нескольких сотрудников, которых он был вынужден уволить, и убедить их в свою очередь нанять достаточное количество членов семьи и друзей, чтобы создать впечатление, соответствующее домашнему хозяйству богатого человека. Его повар был отправлен на рынок с инструкциями, чтобы купить лучшие доступные ингредиенты, а также выбрать блюда, приготовленные в городских харчевнях и уличными торговцами. В результате, когда Хэл Кортни и его компаньон мистер Петт прибыли на ленч, их ждал настоящий пир. Там был плов из телячьего мяса, приготовленного с картофелем, луком, специями, кокосовым молоком и рисом; акульи стейки, жаренные на открытом огне с перцем и другими специями; блюдо под названием Pweza wa nazi, которое представляло собой осьминога, сваренного в кокосовом молоке, карри, корице, кардамоне, чесноке и соке лайма; и, наконец, ореховый хлеб, приготовленный с яйцами и ванилью.

Грей с жадностью проглотил еду, хотя Хэл с интересом отметил, что Петт был гораздо более сдержанным, даже бережливым в своем потреблении. Этот контраст в аппетитах наводил на мысль об их темпераменте. Грей был расслаблен и самоуверен, хотя и не слишком. Когда он заверил Хэла, что не держит на него зла за его прегрешения на севере, Кортни без колебаний принял это маловероятное заверение.

К тому времени, как Хэл ушел, Грей убедился, что он остановился над аптекарской лавкой на набережной. Точный адрес не был указан, но вряд ли найдется много заведений, отвечающих этому описанию. Грей также узнал, что Хэл не заходил в гавань на борту "Золотой ветви" и что он намеревался отплыть с отливом, незадолго до рассвета следующего утра.

Кортни ушел, тепло пожелав Грею всего наилучшего, а также попрощавшись с Петтом несколько менее нежно, но вполне вежливо, оставив его в обществе Грея вместе с корреспонденцией, предназначенной для Лондона.

Как только ворота его дома закрылись за уходящим капитаном, Грей передал письма одному из своих слуг и шепотом приказал отложить их для дальнейшего изучения. Под его вежливой внешностью консул кипел от высокомерия и самонадеянности Кортни. Явиться в Занзибар без его позволения и беспечно предположить, что он мог бы претендовать на помощь человека, которому он причинил очень значительные затруднения своим низменным обманом, - это было бы просто невероятно. То, что Грей теперь должен был быть обременен нудными заботами этого ничтожества, такого скучного и невеселого человека, с которым он когда-либо имел несчастье столкнуться, поразило Грея, как еще большее оскорбление.

Тем не менее, ему предстояло сыграть свою роль, и пока занавес его выступления не упал. Поэтому он в последний раз стиснул зубы, изобразил на лице притворную добродушную улыбку и, хлопнув в ладоши и приказав принести еще кофе для своего уважаемого гостя, сказал - "Позвольте заверить вас, мистер Петт, что мне доставит огромное удовольствие оторваться от повседневных забот здесь, на Занзибаре, и снова взять бразды правления в свои руки в качестве консула Его Величества. Итак, прошу вас, сэр, скажите мне, чем я могу быть вам полезен? Судя по тому, что предложил капитан Кортни, ваша история заслуживает того, чтобы ее выслушать.’

Пэтт проигнорировал кофе, сделав паузу перед тем, как ответить на вопрос Грея, чтобы собраться с мыслями. - ‘Это правда, что я прибыл сюда по маршруту, который едва ли мог себе представить, когда отплывал из Бомбея пассажиром на "Графе Камберленде".’

- Ах да, «Граф Камберленд» не раз заходил в порт Занзибара по пути в Индию или обратно, - заметил Грей. Он протянул пухлую руку к серебряной тарелке с турецкими сладостями, стоявшей на столе рядом с кофе, взял маленькую серебряную вилку, наколол ею сразу два клейких розовых комочка и сунул их в рот.

- Пожалуйста, напомните мне, как зовут ее капитана? - Спросил Грей, его рот все еще был наполнен серовато-розовой слизью. - Гиддингс ... Геддинг ... что-то в этом роде, насколько я помню.’

‘Годдингс’

‘Ах да, конечно! Веселый малый, хотя и склонный быть слишком довольным собой. Очень похож на юного Кортни в этом отношении. - Как он там?’

- Мертв, а вместе с ним и его корабль. «Граф Камберленд» загорелся в нескольких неделях пути от Бомбея. Он нес груз селитры. Эта комбинация оказалась фатальной, и корабль затонул вместе со всем экипажем. Я один спасся.’

- Честное слово, как это ужасно для всех этих людей. И как тебе повезло.’

‘Я бросился с горящего корабля в океан и надеялся, что мой Бог спасет меня.’

- Воистину, Аллах - Всемогущий и милосердный, - пробормотал Грей.

‘Это был не тот бог, о котором я говорил, - сказал Петт с холодным, стальным спокойствием, которое впервые заставило Грея усомниться в своих предположениях относительно истинной природы гостя.

‘В любом случае, я был спасен, - продолжал Петт. - Голландское судно спасло меня, хотя за этим актом милосердия тут же последовал акт жестокости, ибо капитан судна Тромп заключил меня в грязную и отвратительную камеру.’

‘А по какой причине он мог это сделать?’

‘Он утверждал, что это было сделано ради моей собственной безопасности. Его команда была на грани голодной смерти. Он сказал, что боится, как бы я, будучи чужаком и не имея никаких связей с его людьми, не соблазнил их на акт каннибализма.’

‘Похоже, однако, что вы не понравились их вкусам’ - заметил Грей с легким смешком, который Петт явно не удостоил даже малейшим проблескои улыбки.

- Я был освобожден из этого заточения капитаном Кортни, который также был достаточно любезен, чтобы позволить мне восстановить свою честь посредством дуэли с Тромпом.’

‘Очевидно, ты тоже вышел оттуда невредимым, - заметил Грей. - ‘Похоже, у вас настоящий дар к выживанию, мистер Петт.’

‘Я предпочитаю думать, что хорошо защищен. Во всяком случае, теперь мне нужен билет обратно в Англию. По причинам, которые, как я надеюсь, очевидны, у меня сейчас нет средств. У меня нет ничего, кроме одежды, в которой я стою. Но по прибытии в Лондон я немедленно получу сумму в пятьсот гиней, причитающуюся мне в качестве компенсации за услуги, оказанные мною одному знатному джентльмену.’

- Пятьсот гиней? Послушайте, сэр, неужели я действительно должен верить, что вам причитается такая сумма? Какую услугу вы оказали, чтобы заработать так много?’

- Я убил капитана Годдингса, - сказал Пэтт, глядя прямо на Грея пустыми бесстрастными глазами.’

Грей вскочил на ноги с удивительной для такого грузного человека ловкостью. - Убирайся отсюда! - прорычал он, указывая на дверь. - ‘Я вижу, что Кортни навязал мне тебя с твоей невероятной историей о взрывах, каннибалах и убийствах. Ну что ж, сэр, мне это совсем не смешно. Умоляю вас, немедленно покиньте мой дом, пока я вас насильно не выгнал.’

Петт не пошевелился, и на его лице не отразилось ни малейшего волнения. Вместо этого он подождал, пока Грей закончит свою тираду, а затем очень спокойно сказал: - "Уверяю вас, консул Грей, что каждое сказанное мною слово - чистая правда. Я мог бы это доказать, но для этого мне пришлось бы убить вас той маленькой вилкой, которой вы так недавно пользовались, или серебряным подносом, на который ваш слуга поставил кофе и конфеты, или даже голыми руками, что я мог бы сделать очень легко.’

Грей почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. В том, как Петт говорил, было что-то пугающе спокойное и бесстрастное. Он просто констатировал свою способность убивать как факт и был совершенно убедителен именно потому, что не делал больших попыток убедить.

‘Я мог бы приказать принцу Джахану схватить тебя и судить за убийство’ - выпалил Грей, понимая, как слабо звучат его слова.

‘Нет, мистер Грей, вы не можете этого сделать, - сказал Петт. - ‘Я не совершал никакого преступления ни на Занзибаре, ни на земле, подвластной принцу Джахану или его брату Великому Моголу. Не было найдено ни тела, ни оружия. Если бы вы утверждали, что я сделал признание, Я бы просто рассмеялся и сказал, что говорил это в шутку – как вы сами сказали, это была всего лишь сказка про петуха и быка, - и кто бы мог доказать обратное?