Уилбур Смит – Призрачный огонь (страница 45)

- Кто знает, что могло случиться в Индии?”

- “А вы не думаете, что между ними могла быть связь?”

- “Это не могло быть счастливым делом. Ты видела, как он на нее посмотрел?”

- “Это потому, что она наполовину англичанка. Генерал Корбейль ненавидит англичан до глубины души.”

Все они пришли к выводу, что причина должна быть именно в этом. Только старая маркиза не согласилась. Она знала о мужчинах больше, чем кто-либо другой в этой комнате. В течение всей своей жизни она изучала их, исследовала и собрала значительную коллекцию. Она понимала их обычаи и мотивы. На ее взгляд, Корбейля воодушевляла не ненависть, а нечто совершенно противоположное.

Она держала свои мысли при себе.

•••

После бала у маркизы Констанция получила больше приглашений, чем когда-либо в своей жизни. Обеды, ужины, прогулки, пикники, скачки - не было случая, чтобы она не была желанной гостьей. Она сидела в частных ложах в "Комеди Франсез" и в Опере. Ее возили кататься в Булонский лес. Она посещала величественные особняки и огромные замки в сельской местности. Все ее хозяева восхищались ее безупречными манерами, очаровательной беседой и веселой компанией.

Правда, не все заканчивали с таким благоприятным мнением. Богатый купец из Пуатье заявил, что у нее каменное сердце. Сын графа д'Артуа провел три дня в слезах в своей спальне, когда она вернула ему письма. Был небольшой скандал, когда в замке близ Реймса муж хозяйки дома был найден в спальне Констанс в три часа ночи совершенно раздетым. Он утверждал, что ходил во сне. Приглашения, полученные Констанцией, удвоились.

Семья Кортни всегда была гением торговли. Констанция применила этот талант в своей избранной области. Она была спекулянтом мужчинами, и ее приключения были - в своем роде - ничуть не менее успешными, чем у ее предков-каперов. Она получала много подарков, которые реинвестировала в значительную прибыль, как только дарителя больше не было рядом. Пару бриллиантовых сережек купила ей горничная, так что ей не пришлось тратить столько времени на то, чтобы ухаживать за собой и готовиться. Ожерелье давало ей возможность получить лучшее жилье на улице Варенн, где она жила с благоразумной хозяйкой, которая позволяла ей принимать гостей без стеснения. Но даже тогда у нее никогда не было достаточно денег. Ее бесконечный круг светских мероприятий требовал постоянно меняющихся костюмов, и количество платьев в ее гардеробе росло, как весенние цветы. Как только она получала прибыль, ей приходилось реинвестировать вырученные средства в будущее своего предприятия.

Иногда она лежала без сна, обнаженная под лунным светом, после того как ее возлюбленный уходил. В эти предрассветные часы она задавалась вопросом, как долго это может продолжаться. Но потом она вспоминала трепет, когда мужчина ловил ее взгляд, успокаивающую силу, которую она чувствовала, когда позволяла ему целовать ее руку. Несчастная, которую заперли в Черной дыре, была мертва. Здесь, на этой новой земле, она была хозяйкой своей собственной судьбы.

А ведь ей еще предстояло покорить другие, более богатые миры.

•••

Казалось, что половина парижского общества хочет с ней познакомиться. Но у Констанс было мало друзей, и почти никому она не могла довериться. Исключение составляла гораздо более пожилая женщина, маркиза де Солонь, которая разыскала ее после того, как она была представлена обществу на балу. У нее были тонкие, угловатые черты лица, которые намекали на ту красоту, которая у нее когда-то была. Она была единственной женщиной, с которой Констанция не чувствовала соперничества. Она могла бы быть честной с маркизой. Пожилая женщина была настолько проницательна, что обмануть ее было невозможно.

Как-то днем они прогуливались по Большой аллее сада Тюильри, и вдруг маркиза спросила - “Как долго, по-твоему, ты сможешь продолжать свою маленькую игру?”

Констанция улыбнулась. Она часами просиживала перед зеркалом, отрабатывая свою лучшую улыбку. Как-то она даже уколола себя иглой, заставляя себя улыбаться сквозь боль. - “Я совершенно не понимаю, о чем вы говорите.”

- “Я в этом не сомневаюсь, - сказала маркиза. - “Ты взбираешься по лестнице, моя дорогая, и чем выше ты поднимаешься, тем больше она грозит опрокинуть тебя. Вопрос только в том, остановитесь ли вы, прежде чем упадете.”

Констанция продолжала улыбаться - но внутри у нее царило смятение. Она знала, как ненадежно ее положение. Она прожила в Париже почти год без всякого дохода. Подарки ее поклонников были полезны, но жизнь стоила дорого, и ей всегда требовалось больше денег. Она довела свой кредит до критической точки. В то утро домовладелица дала ей неделю, чтобы расплатиться с долгами или уйти.

Маркиза пристально посмотрела на нее проницательным взглядом. - “Когда ты остановишься? Когда поймаешь в ловушку графа? Герцога? Когда тебя представят в Версале? Когда сам король Франции возьмет тебя в свою постель - будет ли этого достаточно?”

Улыбка Констанс дрогнула. Она огляделась по сторонам, испугавшись, что кто-то мог ее услышать. - “Мне нужна безопасность. Я хочу быть в безопасности.”

- “И ты думаешь, что еще одна ступенька на твоей лестнице приведет к этому? - Маркиза рассмеялась. - Я знаю искушение, когда игра идет на пределе и еще одна карта может сделать разницу между богатством и бедностью. Но это путь к банкротству.”

- “Ты сомневаешься в моем мастерстве в этой игре?”

- Какое-то время Париж был у твоих ног, потому что ты была прекрасной новинкой. Но красота увядает, а новизна исчезает. Я не видела тебя в опере последние две недели.”

- “Я плохо себя чувствую.”

- “Вы так очаровательны, когда лжете. Правда в том, что вас никто не приглашал. Ваша звезда угасает - я говорю вам это как друг. Запах скандала уже преследует вас. Я сделала все, что могла чтобы развеять слухи, но люди будут говорить. Я уверена, что вы можете себе представить, о чем они говорят. Небольшая дурная слава - это не так уж плохо, но однажды вы зайдете слишком далеко. У вас нет ни семьи, ни поместья, чтобы содержать вас. Вам предстоит пройти долгий путь падения.”

Они дошли до угла, где вместе смеялись три нагло одетые проститутки. Констанс все еще улыбалась, но ее глаза были влажными от слез, которые она не могла выпустить. Она чувствовала себя голой, такой же беззащитной, как и на кровати наваба. - “Зачем вы мне это рассказываете?”

- Потому что я твой друг. И я восхищаюсь твоей храбростью.”

И это была чистая правда. Правда и то, что она поспорила с одним из своих друзей на сто ливров, что Констанция найдет себе мужа прежде, чем ее опозорят, но об этом она умолчала. Бедняжка и так была под большим давлением.

Они пошли дальше, гравий хрустел у них под ногами. Констанция знала, что маркиза права. Но она боялась не только опасности для своей репутации. Если она выйдет замуж - если она назначит время на игру и отойдет от стола - что тогда? Скучная жизнь почтенной матроны, запертой в загородном замке, где она могла бы родить наследников для какого-нибудь мелкого дворянина? Не для этого ли она сбежала из Черной дыры и от попытки изнасилования наваба?

- “Что насчет него? - вдруг сказала она. По тропинке приближался человек в великолепном гусарском мундире. На его плече поблескивали полковничьи эполеты.

Маркиза вздрогнула. - Держись подальше! Этот человек опаснее, чем гнездо гадюк.”

Но он их уже увидел. Он повернулся к ним и снял шляпу с таким театральным видом, что Констанция невольно хихикнула.

- Мадам, - приветствовал он маркизу.

- “Господин де Мовьер, - холодно ответила она.

Он перевел взгляд на Констанцию, и она почувствовала, как в ней зашевелились эмоции. Он был намного старше ее, лет сорока, но это ему шло. Маленькие морщинки в уголках глаз придавали ему понимающий вид, а шрам на щеке создавал впечатление, что его рот был растянут в постоянной сардонической усмешке.

- “Вы снова совершили набег на монастырь, чтобы найти это видение красоты?- спросил он у маркизы. - “Как же это я ее раньше не видел?”

- “Я так поняла, что набеги на монастыри - это ваша специальность” - ответила маркиза. - Это Констанция де Куртенэ, почтенная вдова. В прошлом году она была в Париже.”

Мовьер взял Констанцию за руки и пристально посмотрел на нее. Она уже давно не краснела, но от его пристального внимания на ее щеках появился легкий румянец. - “Так это и есть знаменитая Констанция де Куртенэ, - выдохнул он. - “Даже на фронтах войны с Пруссией ваше имя стало притчей во языцех, олицетворяя очарование и совершенство.”

Констанция почувствовала, что маркиза излучает неодобрение. Но у Мовьера была энергия, которая была непреодолима. - “Вы были на войне?”

- “Я был в Гамельне. Но красота не должна говорить о таких уродливых вещах. Теперь, когда я в Париже, я настаиваю только на радости и удовольствии. Кстати, у меня есть билеты в Оперу в пятницу. Может быть, вы окажете мне честь и пойдете вместе со мной?”

Взгляд, сопровождавший его приглашение, был таким напряженным, что Констанция едва не согласилась. Удар локтем в ребра маркизы говорил об обратном.

- Увы, я не могу .”

Его лицо вытянулось. - Возможно, будет другой повод.”

- “Мне бы этого хотелось.”

- А пока - до свидания.- Он снова снял шляпу и поцеловал ей руку. Констанция проводила его долгим взглядом, когда он бодро зашагал прочь.