Уилбур Смит – Призрачный огонь (страница 44)
Какой-то человек спустился по тропинке и вошел в деревню, как и Тео годом раньше. Он был одет в коричневые штаны из оленьей кожи и короткую зеленую куртку, как у трапперов, но также имел белые поперечные ремни и солдатский ранец. У него был пороховой рожок и мешок для дроби, но винтовки не было.
Абенаки наблюдали за ним, держа оружие наготове.
- “Я пришел для переговоров, - объявил вновь прибывший. Впервые с того дня, как Тео попал в плен, он услышал, что кто-то говорит по-английски. Этот язык звучал странно и раздражающе для его ушей. - “Меня зовут лейтенант Трент, я из роты рейнджеров. - Он неуверенно оглядел деревню, вглядываясь в наблюдающие лица. - “В вашем племени есть англичанин?”
Взгляд рейнджера скользнул по Тео без всякой задней мысли. Никто из абенаков даже не взглянул на него, чтобы выдать его. Они понимали, что это был его выбор, и только его. Был ли он Абенаки или Бастаниак?
На поляне воцарилось долгое молчание. Рейнджер колебался. Он чувствовал, что здесь что-то не так, но бесстрастные лица индейцев ничего не выражали. В конце концов нетерпение взяло верх над любопытством. - Он дотронулся до шляпы. - Похоже, меня неправильно информировали. Доброго вам дня.- Он повернулся, чтобы уйти.
- Подожди! - позвал Тео.
Это слово эхом разнеслось по безмолвной поляне. Рейнджер остановился и оглянулся. Но даже тогда он не знал, кто это сказал. Все, что он видел, был абенаки.
Тео шагнул вперед.
- “Меня зовут Тео Кортни.”
***
Парижские сплетники толпились по краям бального зала, среди мраморных колонн, выстроившихся вдоль танцпола. Когда-то эти женщины были на виду у всех, танцевали, флиртовали и играли с мужскими сердцами, но это был девичий спорт. Теперь же на их лицах было так много пудры, что напряжение от танцев испортило бы их цвет лица. Они сидели в сторонке и наблюдали за танцующими поверх своих вееров и карт.
Одна танцовщица, в частности, была предметом их интереса - точнее, многих разговоров по всему залу. У нее были длинные светлые волосы, искусно заплетенные в косу, большие зеленые глаза и потрясающая фигура, которая привлекала ревнивые взгляды других женщин - и жадные взгляды мужчин. Лиф ее платья был вырезан так низко, что каждое движение вызывало смущение, и все же она кружилась и танцевала с редким самозабвением - как будто она была одна в своем будуаре, а не осуждалась сотней пар глаз.
- “А кто она такая?- спросила первая сплетница. Это была маркиза де Солонь, пожилая женщина, о чьих похождениях в юности ходили легенды. Она гордилась тем, что знает всех достойных молодых женщин в Париже. Одно ее слово - и женщина может обнаружить, что двери всех респектабельных салонов закрыты для нее, сама не зная почему. И все же девушка на танцевальном полу была ей незнакома.
- “Это госпожа Констанция де Куртенэ” - сказала ее подруга, желая похвастаться своими познаниями. - Недавно прибыла из Индии.”
- “А ее муж знает, что она здесь? - сказала маркиза под всеобщий смех.
- “Она вдова. - Подруга понизила голос, заставляя своих спутников наклониться поближе. В их кругу слухи были просто золотом. Она хотела получить полное признание за этот самородок.
- “Это очень романтичная история. Она англичанка, из Индии. Она была при падении Калькутты и попала в плен. Наваб, который является своего рода царем в Индии, бросил ее в свою темницу. Кто знает, какие унижения он мог причинить ей там?”
Женщины вокруг стола вздрогнули, представив себе это. У всех были яркие представления о разврате Востока.
- К счастью, ее спасли. Ее муж был капитаном нашей армии в Индии, джентльменом по имени капитан де Куртенэ. Он освободил ее из темницы наваба. Естественно, она влюбилась в своего галантного спасителя. Она вышла за него замуж. Но не успела она обрести это счастье, как снова разразилась трагедия. Ее муж упал за борт во время путешествия домой и утонул. Она вошла на борт как невеста и вышла вдовой.”
Женщины задумались над этой важной информацией.
- “Похоже, она не слишком огорчена своей потерей, - лукаво заметила маркиза. На полу Констанция танцевала особенно энергичный гавот. - Этот бедный молодой человек едва поспевает за нею.”
- “Этот бедный молодой человек стоит десять тысяч ливров в год, - заметил один из ее спутников.
Послышался понимающий вздох. Пусть она и была экзотична, эта англичанка, родившаяся в Индии и приехавшая в Париж, но ее мотивы были так же хорошо знакомы, как колокола собора Парижской Богоматери.
- “Через несколько месяцев она, прихрамывая, вернется в какую-нибудь провинциальную деревню и будет зарабатывать себе на жизнь тем, что дает ей пенсия покойного мужа, - заявила одна из сплетниц. - Некоторые мужчины могут найти мимолетное развлечение в прелестях молодости, но в конце концов они всегда выберут удачу и родословную.”
- “Как вам повезло, что это так, - сказала маркиза. - Если бы мужчины всегда предпочитали красоту богатству, ты все еще была бы старой девой. Но вот в этом я не уверена” - добавила она, повернувшись к Констанс. - Она пережила индейскую темницу и неудобного мужа. Я не думаю, что от нее так легко будет отмахнуться.”
Стоя на танцполе, Констанс чувствовала, что привлекает к себе всеобщее внимание. Она бы обиделась, если бы ее не заметили. Она потратила несколько часов на то, чтобы подготовиться. Она наложила макияж, так что ее глаза казались шире, а рот - девичьим. Она привела в порядок каждую прядь своих волос, изображая простодушную невинность. Не имея денег, чтобы заплатить горничной или швее, она шила и перешивала свое платье, пока эффект не достиг совершенства.
Она знала, что старухи будут сплетничать о ней за своими веерами. Позволь им. Она хорошо разбиралась в искусстве сплетен после Калькутты - это было последнее утешение для женщин, потерявших свою красоту и не имевших других преимуществ. Они больше не интересовали людей и тратили свою энергию на уничтожение тех, кто их вытеснил.
И даже сплетни имели свою пользу. Если бы эти женщины отпускали ехидные замечания в адрес своих мужей, это заставило бы их смотреть на Констанцию еще более похотливо. Если они пригласили ее к себе домой, чтобы посмеяться над ней - кто знает, с кем она может встретиться, как только войдет в парадную дверь?
Женщины смотрели на нее, потому что на нее смотрели мужчины - и это было самое главное. Она чувствовала их взгляды, хотя и делала вид, что не замечает их, впитывала их внимание и черпала из него силу. Она не была самодовольна. Как и ее платье, натянувшееся на груди, ее жизнь была в одном стежке от катастрофы. Но это придавало ей восхитительную энергию. Во время поездки в карете из Лорьяна она пообещала себе две вещи - что она выживет и что ей никогда больше не будет так скучно, как с Ласко.
Танец закончился. Она сделала реверанс своему партнеру, и он поклонился, украдкой взглянув на верхнюю часть ее груди. - “Вы позволите мне пригласить вас на следующий танец, мадам? - поинтересовался он.
Она изобразила на лице глубокое сожаление. - Увы, он уже обещан. И следующие пять танцев тоже.”
Она заметила его удрученный взгляд. - “Мы обязательно потанцуем еще до конца вечера, месье. Я буду искать вас.”
Но она не могла сдержать своего слова. Толпа мужчин вокруг нее - молодых, достойных, пылких - занимала ее всю ночь.
Было уже почти одиннадцать часов, и ужин должен был быть подан, когда дверь в зал собраний открылась. Даже музыканты, казалось, пропустили какую-то ноту, когда вновь прибывший вошел в зал. Он взял у слуги на подносе бокал вина и одним глотком опрокинул его, оглядывая комнату.
- “Генерал-майор Де Корбейль, - объявил лакей.
Констанция танцевала, повернувшись к нему спиной. При звуке его имени она чуть не наступила на ногу своему партнеру - но сдержалась, чтобы не посмотреть на него во все глаза. Это имя было выжжено в ее памяти вместе со всеми другими подробностями той ужасной осады. Он был там всего лишь мгновение, одно мгновение в разгаре мощной кампании. Конечно же, он не узнает ее.
Но что, если он это сделает? А что, если он вспомнит, что она вышла замуж за капитана Ласко? А что, если он узнает, что Ласко не пропал в море, а живет со своей толстой женой где-то в Бордо? Констанция будет разорена.
Она оглянулась через плечо. Незаметно, но недостаточно осторожно. Их взгляды встретились. Лицо Корбейля, и без того бледное, стало мертвенно-бледным. Его губы казались кроваво-красными, как у животного, которое только что пировало на туше. Он вздрогнул, как будто кто-то ударил его ногой.
Констанция и Корбейль одновременно повернулись, чтобы уйти, но одна из дам уже заметила, что их взгляды встретились. Не обращая внимания на подводные течения, сгорая от нетерпения представиться, она сказала - “Вы знаете мадам де Куртенэ, генерал?”
Корбейль покачал головой. - “Нет.”
Констанция не стала ему возражать. Он выглядел так, словно хотел убить ее, хотя она понятия не имела, почему должна была вызвать такую реакцию. Все, что она почувствовала, - это прилив облегчения оттого, что он не выдал ее тайны.
Коротко кивнув, Корбейль развернулся на каблуках и зашагал прочь. Наблюдая за ними из-за карточных столов, старухи опускали головы и совещались за веерами.
- Там есть история, попомните мои слова.”