Уэсли Чу – Судьба (страница 131)
Она нагнулась, и ее опять вырвало. Отдышавшись, Мали подняла голову и уныло уставилась на полупереваренные рисовые шарики, плавающие в ведре. Еда пропала даром. Племя жило на половинном пайке, хотя Мали подозревала, что женщины умудрялись ее подкармливать.
Мали села, когда убедилась, что в желудке не осталось ничего, и горестно высунула язык. Она устала и злилась. Ноги опухли. Мали сильно хотелось по нужде, но она знала, что ничего не получится. И она опять проголодалась. Не хватало Даэвона, чтобы прочитал какие-нибудь стихи и растер ноги. А главное, она хотела горячего чаю.
– Долго еще до завтрака? – спросила Мали.
Кара взглянула на маленькие водяные часы.
– Наставница, сейчас глухая ночь.
Мали выругалась.
– Значит, тем проще будет стянуть парочку огненных камней из кладовой и приготовить чай!
– Прости, наставница, но я боюсь, что мне отрубят руки.
– Значит, не попадайся. Иди!
Мали посмотрела вслед убежавшей ученице. Конечно, Шобанса вряд ли отрубил бы девочке руки. Кара была одной из многочисленных сирот, которые потеряли родителей в бою за Незру, а Незра своих не бросала. Однажды ночью Кара пробралась в покои Мали в поисках того, что можно было украсть или съесть. Ей попались чертежи, и она так увлеклась, что, когда Мали поутру проснулась, Кара по-прежнему их листала. Удивительно, но девочка многое поняла, просто изучив рисунки. Мали немедленно взяла ее в ученицы.
Она возлагала на Кару большие надежды. Талантливого подмастерья было трудно найти, особенно в пестром племени беженцев. Каре едва стукнуло двенадцать – рановато для ученичества, но племя нуждалось в лучших и самых смышленых, если рассчитывало пережить изгнание. Девочка была слегка неуклюжа и могла так сосредоточиться на задании, что забывала обо всем остальном, зато она отличалась любознательностью и обладала подходящим для механика умом. Не по годам развитая Кара во многом напоминала саму Мали в том же возрасте.
Мали вновь взглянула на водяные часы. Было еще рано, хотя, живя в пещерах, она давно утратила чувство времени. Большинство жителей Незры выходили на поверхность хотя бы раз в несколько дней, однако Мали была слишком занята раскопками. В последний раз она видела солнце, когда провожала Даэвона и Сали в Подлинную Мерзлоту, почти целый цикл назад – ну или так казалось.
Мали вздохнула и встала. Если не спится, можно сделать что-нибудь полезное. На раскопках дела шли лучше, чем она рассчитывала. Четырнадцать городских коконов были вырыты или вырублены изо льда, и оставалось еще примерно вдвое больше. Не хватало материалов для починки и запуска двигателей. У племени истощались припасы, в том числе еда и питьевая вода.
В довершение всего удача тоже начала им изменять. Несколько недель назад патруль Ликузы по чистой случайности наткнулся на компанию ревунов, и лишь в половине дня пути от Шетти тем удалось оторваться. Таким образом, вражеское племя появилось в окрестностях Незры, и разведчики Ликузы бродили в пределах видимости. Охота и собирательство сделались опасными, и скудные запасы племени почти закончились. Вожакам ревунов недоставало закалки и опыта, чтобы соблюдать осторожность. Совет решил, что жизнь детей слишком дорога, и постановил ждать возвращения Хампы. Ревуны приносили племени много пользы. Им был нужен постоянный вожак или по крайней мере наставник.
Мари торопливо направилась по лабиринту туннелей к раскопкам. Живот еще толком не вырос, но Мали приятно было касаться рукой крошечной жизни, растущей внутри нее. Даэвон ждал мальчика, а Сали девочку. Мали же просто хотела здорового ребенка, который не умрет в младенчестве. Шансов день ото дня становилось все меньше, но Мали не желала терять надежду.
– Ни о чем не печалься, Винтик, – сказала она.
Такое прозвище Мали дала ребенку, пока они не придумали для него настоящее имя. Даэвон предложил несколько штук на выбор, и у Сали наверняка тоже были свои предпочтения. Мали не желала этого признавать, но главным образом она еще не выбрала имя потому, что ждала вестей от сестры. Если родится девочка, а Сали не вернется…
Мали дошла до раскопок и, как и думала, не увидела там никого. Она встала за верстак и принялась разбирать огромные поршни гусеницы боевого кокона. Мали и в Незре занималась такими вещами, но здешние коконы создала совершенно другая школа мастеров.
Она обожала возиться с механизмами.
К ее разочарованию, эти коконы оказались вовсе не боевыми. Гусеницы были тоньше и длиннее современных, однако звенья сидели плотнее, что придавало кокону быстроту и поворотливость. Техника, при всей своей древности, далеко не устарела. Мали задумалась над тем, какие необыкновенные вещи затерялись в прошлом.
Несколько часов она, напевая, орудовала тонким ножом, как художник кистью, и с нежностью любящей матери смахивала пыль с разобранных деталей. Работа приносила радость; за ней Мали забывала все горести мира и погружалась в загадки, которые представляли собой эти шестеренки и зубцы. Кара принесла ей тепловатый чай. Пришлось смириться, хотя Мали все-таки подогрела его на горелке, когда никого не было рядом.
Она погрузилась в работу, напевая песенку, которую слышала от родителей. Они пели ее фальшиво, но гордо. Мали втайне думала, что именно от этого Сали выросла такой раздражительной. В последнее время Мали нередко вспоминала мать – по понятным причинам. Она жалела, что не знает ни одной колыбельной. Как передать ребенку семейные традиции?
Она уже почти закончила, когда ее внимание привлекла небольшая вмятина на боку детали. Мали прищурилась и поднесла светильник ближе. Ну да, так и есть, изображение купола, под ним прямая линия, а справа две стрелки, указывающие вверх. Городское клеймо!
От радости Мали чуть снова не стошнило. Она заторопилась к книжной полке и взяла тетрадь в сером переплете, содержавшую изображения древних городов Травяного Моря. Она принялась листать ее в поисках нужного символа и нашла его почти в самом конце, в главе, посвященной золотой эпохе катуанских коконов. Не боевой кокон, но тоже неплохо. Пальцы у Мали дрожали, пока она сравнивала купол, прямую линию и две стрелки… условное изображение зайца.
Эти коконы принадлежали Кахуну Неуловимому, угодившему в хаппанскую засаду и сгинувшему шесть столетий назад. Мали изучила описание и убедилась в своей правоте. Кахун, известный как Неуловимый, был самым маленьким и слабовооруженным из легендарных катуанских городов. Но он славился быстротой и умением применяться к местности. Выстроили его из материалов, добытых в земле Белых Духов…
Какой-то шум отвлек Мали от книги. Она увидела, что мимо пробежали двое ее подручных.
– Что там такое, Ра?
Подростки исчезли.
Вдалеке послышался глухой звон колоколов – знак общей тревоги. Тревогу били редко, и ничего хорошего это не сулило. Скорее всего, в пещере обвалился потолок или рухнула стена, а может, где-то прорвалась вода. Мали надеялась, что к ним не наведался тот огромный ящер. Дети прозвали его Слизнем, и всем он страшно надоел. Эта тварь оставляла за собой едкую слизь, и до сих пор охотникам не удавалось ее убить.
Мали встала и бросила фартук на верстак. Она взяла со стойки арбалет и колчан и присоединилась к толпе сородичей, направлявшихся к входу в пещеру. Шобанса, стоя в одном из главных коридоров, направлял поток.
– Шобанса, в чем дело?
– Кто-то проник в главный туннель, – ответил тот. – Ревун не разглядел в темноте как следует.
Мали ощутила прилив надежды.
– Может, это Даэвон?
– Там человек десять самое малое, – ответил Шобанса и закричал: – Стойте, не трогайте эту бочку с маслом, оно нам пригодится, чтобы греться!
– Но мы же тут задохнемся от чада, – возразила Мали.
Он пожал плечами.
– Выбирай, задохнуться или замерзнуть.
Одна из старух, которая всегда с особым тщанием лелеяла беременность Мали, подошла к Шобансе и гневно сказала:
– Мали должна лечь в постель. Она ждет ребенка. Не думаешь же ты, что она будет сражаться!
Шобанса повернулся к Мали.
– Луа права. Посиди-ка ты в сторонке.
– Все дети Незры защищают свой город, – возразила Мали.
– Подумай о ребенке, Малиндэ. Не только об этом, – сказала Луа, тыча пальцем ей в лоб, а потом коснулась ее живота. – Вот об этом.
Мали достала из колчана длинную прямоугольную рамку со стрелами и зарядила арбалет. Быстрым рывком она взвела пусковой механизм и посмотрела на Луа и Шобансу.
– Пошли.
И все.
Мали приблизилась к воинам, которые стояли у баррикады, наспех сооруженной из повозок, ящиков и всякого хлама. (Вот почему Шобанса без крайней нужды не допускал в пещерах ничего легковоспламеняющегося.) Бойцов было немного, и примерно столько же членов племени явилось к ним на помощь. Одни были слишком стары, другие – слишком слабы, но в основном просто недоставало оружия.
Мали встала у щели между двумя деревянными щитами. Все молчали. Люди гасили факелы и прикрывали фонари. Некоторое время не было слышно ничего, кроме обычных звуков подземелья – капанья воды, журчания ручьев, потрескиванья камней. А потом Мали услышала приглушенные шаги. Они делались громче и многочисленнее с каждой минутой, пока наконец эхо не огласило всю пещеру.
Вдалеке показался свет факела. Мали, которая стояла, опершись на ящик, подала сигнал остальным. Негромко переговариваясь, мужчины и женщины заняли свои места. Кто-то ударился ногой о доску и выругался.