Уэсли Чу – Судьба (страница 130)

Мир начал темнеть в третий раз, возможно навсегда.

Что-то ударило Немую в висок, и ее голова резко качнулась в сторону. Она пошатнулась и дернулась, когда в ее тело впились еще две металлические пули.

– Шевелись, Цзянь! – крикнул Гачи.

Цзянь, судорожно кашляя, упал на четвереньки.

– Ты вовремя! – прохрипел он.

– Давай, давай, поднимайся, – проговорил ему на ухо чей-то голос.

Сонайя появилась рядом с Гачи на пороге лазарета.

– Что, во имя Тяньди, тут происходит, ты, хвастливый недоумок? Я ушла на десять минут, а ты ввязался в драку с Немым? Хочешь, чтобы тебя убили?

– С Немой, – инстинктивно поправил Цзянь.

Помолчав, Сонайя произнесла:

– Прямо сейчас ты очень красив, Вэнь Цзянь.

– Это был прекрасный…

– Шш. Главное, не болтай, Пять. Поднимайся и помоги нам.

Немая в ярости гонялась по двору за Гачи. Пальцы-Бичи предпочитали драться на расстоянии, не подпуская противника вплотную. Каждый раз, когда Немая приближалась, Гачи отскакивал и метал в нее пули. Металлический диск мог убить обычного человека, но Немая лишь слегка морщилась, когда очередной снаряд ударялся о ее тугую плоть.

Сонайя поспешила на помощь Гачи и попыталась отвлечь женщину. Немая, впрочем, не поддалась внушению. Но все же кое-чего Сонайе удалось добиться. Молчаливая Смерть дралась, стиснув зубы, и время от времени с досадой поглядывала на девушку. Цзянь попытался встать между Немой и остальными, но у него почти не осталось сил – она сбила юношу с ног и пробежала по нему, преследуя Гачи. Цзянь ухватил Немую за лодыжку и поволокся следом.

Это было донельзя унизительно. Предреченного героя Тяньди тащили по земле, как капризного ребенка. Но Цзяня не заботило то, как он выглядит. Это чудовище пыталось убить его друзей. Немая стряхнула Цзяня на полпути – и содрогнулась, когда в грудь ей вонзилась стрела. Вторая впилась в плечо. Цзянь поднял голову и увидел Кайю, сидевшего на крыше скотобойни. Отцовский посох он превратил в лук. Кайю выпустил еще две стрелы и съехал по скату крыши. Он спрыгнул с карниза, перевернулся в воздухе и приземлился в боевой стойке, ударив Летней Радугой оземь в том месте, где мгновение назад стояла Молчаливая Смерть. Каменная плитка треснула. Весь двор и так наверняка пришлось бы вымостить заново.

Кайю, казалось, повзрослел на глазах.

– Такие, как она, убили моего отца?

– Вроде того, – сказал Цзянь, не желая открыто лгать.

Ученик Хуту все еще горевал по отцу. Кайю издал звериный рык, крутанул посох над головой и бросился на Немую.

Та ответила на новую угрозу, совершенно забыв про Цзяня. Это пренебрежение даже немного его обидело. Немая распустила цепной кнут, защищаясь от гибкого и проворного посоха Кайю. Следующим в бой вступил Синьдэ, размахивая трехзвенным цепом. К драке присоединились Сонайя и Гачи, и вскоре стало ясно, что Молчаливая Смерть не справится с ними всеми.

Цзянь попытался встать и помочь, но Цофи ухватила его поперек тела и потащила прочь.

Он был слишком слаб, чтобы сопротивляться.

– Пусти! Мне надо…

– Хватит с тебя побоев. Ты уже получил свое.

– И ты туда же… – буркнул Цзянь.

Цофи оттащила его к Тайши, которая сидела, привалившись к колесу повозки. Она была бледна и вся в поту. Прикрыв рот рукавом, она закашлялась, и на ткани проступили алые пятнышки. Ухватив Цзяня за шею, наставница притянула его к себе.

– Почему ты постоянно меняешь стойку в бою? Пользуйся тем, что дает тебе противник! Стойки нужны не для того, чтобы красоваться!

Тайши закашлялась и прислонилась к Цзяню, чтобы не упасть.

– Ты выдаешь себя, когда проделываешь одну и ту же последовательность из пяти ударов. И слишком часто меняешь высоту. Не торопись, усыпи бдительность противника. Сквозь чужую защиту нужно проскальзывать, как угорь, а не как смазанный маслом бабуин. И потом, сколько раз я тебе говорила, как нужно ставить опорную ногу? Ты долго будешь позорить меня такими детскими ошибками?

Целую минуту Тайши перечисляла его оплошности, все до единой; их оказалось на удивление много для столь короткой стычки. Цзянь задумался, как он вообще выжил. Разумеется, без помощи друзей ему бы этого не удалось. Вот и хорошо, что он за ними вернулся. Конечно, Тайши тоже была права, и ее советы бесценны.

Наконец объединенные усилия четырех военных искусников одержали верх над Немой. Синьдэ и Кайю не давали противнице передышки. Немая упала на колено, когда Синьдэ хватил ее трехзвенным цепом, Сонайя помешала ей сбежать, а Гачи нанес мощный удар в висок. Немая рухнула ничком, а остальные, совсем измотанные, сгрудились над ней.

– Нам это даром не пройдет, – сказал Гачи. – Начнется следствие. Знать не терпит убийства Немых.

Сонайя указала на Немого, которого убила Тайши.

– Один труп уже есть. Какая разница, если будет два?

Цзянь наблюдал за тем, как они поздравляли друг друга и радовались победе, завоеванной с таким трудом. Гачи посадил Сонайю к себе на закорки, потому что та подвернула ногу. Кайю и Синьдэ были измучены, но оба улыбались до ушей. Бывший старший ученик Луньсяна и нынешний капитан Каобу что-то сказал Кайю, и тот засмеялся. Разумеется, два человека, которые так легко со всеми сходились, немедленно стали друзьями. Узы, выкованные в бою, прочней всего.

Цзянь был рад, что друзья здесь. Они вновь его спасли. В последнее время всем только и приходилось за ним подчищать. Он почувствовал себя чужаком, глядя, как они радуются победе. Цзянь невольно поморщился; ему уже следовало привыкнуть к одиночеству.

Подавив горечь, он помахал им.

– Ребята, какие же вы замечательные!

– Цзянь, – сказал Синьдэ и крепко схватил его за плечи, – я лишь мельком заметил, как ты сражаешься с Немой, но, клянусь Тяньди, ты молодец! Поверить не могу, это тот самый мальчик, которого когда-то принесли к нам в школу полумертвым! Ты проделал долгий путь.

– Правда? – спросил Цзянь. Он в этом сильно сомневался.

Синьдэ кивнул.

– Ты долго продержался против нее в одиночку. Уж я-то понимаю, когда один из бывших учеников меня превосходит. Мне это очень приятно.

– Ты здорово дрался, – подхватил Гачи. – Благодаря тебе я успел сбегать за остальными!

– Да уж, – сказал Цзянь. До него только теперь дошло, что он тоже чем-то помог друзьям. – Я даже немного ее измотал… правда?

Синьдэ и Гачи промолчали.

Сонайя впилась ногтями в ноющие ребра Цзяня, заставив его изогнуться, словно гусеницу.

– Даже не думай драться с Немыми без меня, глупый утенок.

Пользуясь тем, что его лицо было рядом, она потянулась к нему и вдруг жадно и страстно поцеловала. Мягкие губы Сонайи прижались к губам Цзяня, их языки соприкоснулись, и вся боль, весь страх и волнение немедленно угасли. Спустя несколько мгновений Сонайя отстранилась, и Цзянь осел наземь.

Девушка подмигнула и помогла ему встать.

– Пошли, Пять, тут опасно.

Дверь лазарета распахнулась, и вышел Фаузан, а с ним – богато одетый чиновник в шляпе, имевшей форму мельничных крыльев.

– Прекрасные новости, дети мои, – с улыбкой сообщил он. – Я, Бог Игроков, вновь поймал золотого кролика удачи и держу его за уши! Мой добрый друг, господин Хусо, управляющий посольством, превосходный человек и мой большой поклонник, любезно предоставил нам на время свой личный экипаж, если только мы пообещаем помалкивать, ни во что не ввязываться и не совершать без нужды преступлений, которые могут взвалить на него.

Пыл Фаузана иссяк, когда он заметил зияющую в стене конюшни дыру.

– Что такое?

Управляющий, пухлый крепкий старик с красным вздернутым носом, явно любитель выпить, вытаращился на пробитую стену. У него отвисла челюсть, когда он увидел лежавшее посреди двора тело в черном.

– На территории посольства убит Немой?!

– Немая, – поправил Цзянь.

Глава 61. Возвращение

Малиндэ – старший механик, хоть и не получивший по очевидной причине одобрения у главы гильдии механиков, член совета Незры, временная заместительница вождя племени и руководительница восстановительных работ – проснулась с болью в желудке и провела целый час у помойного ветра, выблевывая остатки вчерашнего ужина.

– Ты здорова? – спросила Кара, ее ученица, четвертая за год.

– Принеси чаю, – проговорила Мали. – Погорячее.

– Прости, наставница, но Шобанса пригрозил отрубить мне руки, если я снова попадусь на воровстве из кладовой.

Мали сжала кулак.

– Скажи этому скряге, что старший механик не может начать свой день без горячего чая!