Уэсли Чу – Судьба (страница 111)

Цисами хотелось врезать ему еще раз, просто забавы ради, но надо было поскорей уносить ноги. Она вышла, разминувшись в дверях со стражником. Цисами скромно опустила глаза и произнесла:

– Господин случайно поранился. Ему нужен лекарь.

Стражник кивнул.

– Сейчас отправлю посыльного в лазарет.

Между стражей и дворцовой прислугой царило полное взаимопонимание. Обе стороны помогали друг другу. Цисами уже дошла до половины коридора, когда до нее донеслось восклицание стражника:

– Во имя мозаики Тяньди, что случилось, господин?

Напасть на вельможу было тяжким преступлением, но Цисами это не беспокоило. Большинство господ не знали слуг в лицо, считая их чем-то вроде мебели. Семейство Мубаана не имело особого влияния, а сам он был младшим сыном. Соя выставили бы на посмешище при дворе, если бы он попросил князя наказать служанку, с которой не сумел справиться. В последнее время вельможи придавали слишком много значения своим мужским органам. Признать увечье было равносильно тому, чтобы объявить себя лишь наполовину мужчиной. А обвинить в этом преступлении служанку значило стать мишенью для нескончаемых насмешек.

Цисами, прибавив шагу, направилась по коридору для слуг. Хотя беспокоиться было не о чем, медлить не стоило. Она спустилась по лестнице и покинула амфитеатр с черного хода. Когда она пересекала маленький двор, уставленный фигурами для игры в «осаду», рядом остановилась неприметная черная военная повозка. Дверь открылась.

– Залезай, – велел голос из темноты.

Цисами не боялась садиться в незнакомые экипажи. Чаще всего она шла напролом, не думая, что будет дальше. Она узнала голос, залезла внутрь и уселась напротив княгини.

– Ваша светлость…

– Мне кое-что нужно, Цисами.

Сунри была бледна, вокруг глаз у нее залегли темные круги.

– Я только узнала, что Янсо посылает Саану какое-то предложение. Ты должна перехватить посыльную и занять ее место. Выслушай все, о чем будут говорить в шатре, и сообщи мне. Останови посыльную любым способом. За тобой приберут. Только ухни.

– Ухнуть? Как сова?

Сунри кивнула. Она посмотрела в окно, когда экипаж остановился.

– Наши соглядатаи сообщают, что посыльная идет по широкой дуге, через северный коридор для прислуги, стараясь не вызывать подозрений. Скоро она приблизится к дворцовой кухне.

Ответ вылетел у Цисами сам собой.

– Да, ваша светлость. Я вас не подведу.

– Ты моя сестра, Цисами. Когда мы одни, не называй меня иначе.

И Сунри, княгиня Каобу, обняла ее.

Цисами хлопнула глазами. На сей раз ей пришлось побороть внезапный прилив чувств.

– Хорошо, сестра. Я тебя не подведу. Клянусь.

Она вышла из повозки и обнаружила, что вход на кухню прямо напротив, через проулок. Именно там, где нужно устроить засаду.

– Почему меня предупреждают в последний момент? – пробормотала Цисами.

А если бы она отказалась? Нет, конечно, она бы этого не сделала. Сестра не скажет «нет».

Цисами миновала кухню, где трудился старший повар, покрикивая на многочисленных поварят. Вдоль одной стены гудели плиты, вдоль другой дымились печи. Под огромными стальными котлами горел огонь. Принимать князей всегда было непросто и очень затратно. Только очень богатый вельможа мог вступить во внутренний круг князя.

Повара не обращали на Цисами никакого внимания. Дворцовая прислуга имела прочные связи не только со стражей, но и с теми, кто трудился на кухне. Цисами прошла через кухню и заспешила по спиральному спуску, который вел на нижний ярус в северной части амфитеатра. Было трудно подыскать более удобное место для тени-убийцы. Слуги называли эти тусклые, узкие, извилистые коридоры катакомбами. Цисами они напоминали подземные лабиринты их школы в Манчжине, где отсеивались слабейшие.

Цисами огляделась и крадучись двинулась дальше. Она скрылась в ближайшем пятне тени и вышла в противоположном углу, под потолком. Как только сила тяжести потянула ее вниз, Цисами приложила ладонь к потолку и легонько оперлась ногами на примыкающую стену. Этого хватило, чтобы удержаться. Сквозь стены амфитеатра до нее доносились приглушенные разговоры; но голоса сливались, и она ничего не могла разобрать.

Прошло несколько минут. Цисами вовсе не скучала. Предвкушение убийства напоминало любовную игру. Внизу, прямо под ней, прошли двое одетых в белое стражников, дружески болтая. Один держал огромный щит, другой нес на плече длинную пику. Стражники держались за руки. Как мило. Адские Близнецы – так называлась эта классическая гияньская школа, исправно поставлявшая солдат в армию. Тесные рабочие отношения нередко превращались в любовные. Затем мимо пробежали два мальчишки-посыльных и одна служанка с метлой. В другую сторону бодро прошагали трое вельмож, болтая о предстоящей пирушке. Возможно, ходившие о Янсо слухи содержали в себе долю истины.

Вскоре появилась и посыльная; шла она тихо и держалась робко. Подземными туннелями она явно пользовалась не без причины. Это была молодая женщина, миловидная, хоть и слегка растерянная, в обычном платье придворной служанки несколькими ступенями выше Цисами. Та, как ни странно, не узнала ее в лицо. Проведя полгода во дворце, она перезнакомилась с большей частью прислуги. Вероятно, эта девица входила в личный штат Янсо. Цисами только обрадовалась. Она предпочитала нападать на тех, кого не знала.

Цисами отцепилась от потолка и беззвучно обрушилась на служанку. Рукава тени-убийцы затрепетали, когда она прыгнула на жертву и крепко сдавила ей горло. Служанка потеряла сознание, прежде чем ноги Цисами коснулись пола. Она ослабила хватку и позволила служанке упасть. Девушка очнется с болью в горле, но не более того.

Взглянув через плечо, Цисами заметила троих вельмож, тех самых, которые недавно проходили мимо. Она приняла оборонительную стойку. Значит, по-тихому не получилось.

Из темноты вышла еще одна фигура и приблизилась к тени-убийце. Тогда Цисами догадалась, что это не враги, а ее помощники.

Она неуверенно произнесла:

– Ух-ху?

– Мы уберем тело, – сказал один из вельмож.

– Она еще жива.

– Это ненадолго.

Другой поднял деревянную шкатулку, которую выронила служанка, и протянул Цисами.

– Тебя ждут.

Цисами молча взяла шкатулку и двинулась к шатру князя Саана.

Глава 52. Глаз бури

Вскрикнув, Цзянь проснулся от резкого тычка локтем под ребра. Ветерок, коснувшийся его носа, пронесся по рядам запоминателей, стоявших вокруг арены. На Цзяня неодобрительно покосились. Он кое-как продержался на ногах первые два заседания, но третье его добило. Необходимость стоять и скучать шесть часов подряд была чистой пыткой.

Цзянь явился в Амфитеатр Благопожеланий, питая множество надежд. В городе только и судачили о переговорах, с тех пор как прибыла делегация Каобу. Сплетни достигли пика с появлением шуланьцев. Люди была взволнованы и испуганы. Кроме того, переговоры переходили в личном амфитеатре Янсо. Цзянь удивлялся: зачем строить огромный театр для одного себя? В любом случае он ждал чего-то интересного. Битвы, драмы, поражения, триумфа. Цзяню хотелось видеть кровь – в прямом или в переносном смысле.

Но вместо предвкушаемых фейерверков Цзянь увидел троих людей, которые сидели за столом друг напротив друга и часами разглагольствовали; к тому же они находились так далеко, что он ничего толком не видел. К счастью, звук в амфитеатре разносился далеко.

Терпение юноши истощалось, а внимание слабело. Делать было нечего, только стоять, и ноги у него ныли. Тайши требовала, чтобы он держался рядом, и не позволяла Цзяню отходить больше чем на несколько шагов даже по нужде. В конце концов он заснул стоя, в своем жарком и колючем наряде. Если человек, который его сшил, находился на службе у Саана, то либо у князя был отвратительный вкус, либо портной морочил ему голову. Но, по крайней мере, в этих облачениях Цзяни и Тайши не отличались от монахов-запоминателей.

На первом этапе переговоров речь шла о том, кто возглавит объединенную армию. Янсо полагал, что это должен быть он как глава союза. Сунри считала, что она – как лучший военачальник. А Саан – что он как любимец народа.

Первые пятнадцать минут спор казался увлекательным, а потом он пошел по кругу и стал скучным. К счастью, благодаря Соню Цзянь понимал многое из того, о чем шла речь. Уроки Соня, посвященные придворным делам, принесли свои плоды. Отчасти это искупало вину мастера Немеркнущего Яркого Света, из-за которого Цзянь тут и оказался.

Цзянь немедленно отогнал эту мысль. Мастер Нарвани учила: когда дело касается тебя, неизменно будь правдив.

«Надо признать свои ошибки», – мрачно подумал он. Ведь Цзянь мог отказаться от поездки в город. Он мог остаться в храме, как ему велели. Мог сидеть в укрытии, поскольку знал, что его разыскивают. Хотя Соня оставили за старшего, Цзянь твердо знал, чего делать не следует. Вся вина лежала на нем.

Запоминатели то и дело передавали записки советникам, а те шушукались и составляли рекомендацию, которую Обан вручал Саану. Тогда князь высказывал окончательное суждение. Совет Янсо был самым проворным: советники, чиновники и запоминатели лихорадочно сновали туда-сюда по лестницам и проходам, как муравьи на разлитом супе.

Отличить членов совета друг от друга можно было по прихотливым шляпам, обозначавшим ранг каждого лица. Шляпы в виде головы дельфина принадлежали запоминателям, которые собирали сведения о морской торговле, дельфиньи хвосты занимались Травяной Тундрой и Подлинной Мерзлотой. Шляпы в форме поникших ивовых ветвей ведали численностью населения, а шляпы, похожие на силуэт толстяка, отвечали за дороги и сухопутную торговлю. Шляпы, напоминавшие воздетую на пику голову, и шляпы, похожие на подсолнух, часто действовали сообща: первые отвечали за перемещения войск, вторые – за поставки припасов. Шляпы в форме куриной головы, как ни забавно, предсказывали погоду, а шляпы в форме облака знали всё о курах.