У Чэн-энь – Путешествие на Запад. Том 4 (страница 15)

Как много было их, Подвижников безгрешных, Буддийских мудрецов, Достойных всех похвал! И звали Мохо тех, Кто долго и успешно Деяния добра и правды Совершал. Десятки тысяч их, Великого Ученья Святых учеников, На праведном пути, Кто в трех прибежищах[4] Искал успокоенья, Кто заповедей пять Старался соблюсти. И к Будде светлому Возносятся моленья, Чтоб людям он простил Былые прегрешенья Не царь был виноват, Забывший стыд и жалость, К несчастиям детей В стране бикшу тогда: Нет, видимо, давно – В прошедшие года – В их прежнюю судьбу Несовершенство вкралось. Но мудрый Сунь У-кун, Душой страдая сам, Всем духам приказал Спасти детей в корзинах. И подвиг совершил, Угодный небесам, Заслуги превзойдя Буддийского брамина.

В ту ночь, в час, когда сменилась третья стража, духи благополучно доставили детей в безопасное место и приютили их там.

Тем временем Сунь У-кун по благодатному лучу спустился на землю и направился прямо во двор почтовой станции. До него донеслась молитва:

Я верю в великого Будду, В спасителя нашего верю…

Ликуя, вошел Сунь У-кун в помещение и воскликнул:

– Наставник, вот и я! Ну как, бушевал здесь ветер?

– Ну и ветер был! – вставил свое слово Чжу Ба-цзе.

– А что с детьми? Удалось их спасти? – нетерпеливо спросил Танский монах.

– Они все до единого доставлены в безопасное место, – ответил Сунь У-кун. – А когда мы все уладим и отправимся в дальнейший путь, – их привезут обратно.

Танский монах принялся благодарить Сунь У-куна и лишь теперь спокойно улегся спать.

Едва забрезжил рассвет, Танский монах проснулся, привел себя в порядок и позвал Сунь У-куна.

– Брат У-кун! Я пойду во дворец за пропуском, – сказал он.

– Наставник! Боюсь, что один ты там ничего не добьешься! – ответил Сунь У-кун. – Пойдем вместе, посмотрим, что из себя представляет здешний злодей-еретик, заправляющий всеми делами в государстве.

– Как бы своей грубостью ты не навлек гнев правителя, – растерянно произнес Танский монах. – Ведь кланяться ему ты не пожелаешь.

– А он меня и не увидит, – ответил Сунь У-кун. – Я буду невидимо следовать за тобой, а если понадоблюсь, то сразу же приду на помощь.

Ответ Сунь У-куна очень обрадовал Танского монаха. Он велел Чжу Ба-цзе и Ша-сэну сторожить поклажу и коня, а сам собрался в путь. В это время вошел смотритель станции, чтобы повидаться с Танским монахом, и был поражен переменой, происшедшей со вчерашнего дня во внешнем его облике. В самом деле:

…Он теперь одет В халат буддийский из расшитой ткани С чудесной яшмою. На голове Убор, как у святого Сакья-муни, И так же волосы уложены. В руках Он держит стройный посох с девятью Большими кольцами. В груди таит он Незримый луч сияния святого. И в ладанке из золотой парчи, Сверкающей узорами, на сердце Он проходную грамоту хранит.