У Чэн-энь – Путешествие на Запад. Том 3 (страница 134)

– Когда я жила у себя во дворце, – отвечала царица, – то знала только внутренние дворцовые дела и помогала в них государю, учила и наставляла придворных служительниц и служанок; где же мне знать внешние дела, которым нет края, да еще помнить имена и фамилии сановников?

– Этот пришелец назвался Вай-гуном. Насколько я помню, в книге «Ста фамилий» нет фамилии Вай. Ты от природы умна и талантлива, сама родом из знатного и почетного дома; живя у себя во дворце, наверное, прочитала много книг. Не помнишь ли, в какой книге упоминается такая фамилия?

– Только в одной книге «Тысячесловник» есть фраза: «Вне дома воспринимал поучения учителей». Думается мне, что только это и может быть!

– Безусловно, конечно так! – обрадовался царь дьяволов.

Он тут же поднялся с места и откланялся. Войдя в свою живодерню, он приоделся, подпоясался, проверил свое бесовское воинство, открыл ворота и вышел, держа в руках секиру с разноцветными узорами.

– Кто здесь гун Вай, прибывший из Пурпурного государства? – зычным голосом крикнул он.

Играя железным посохом, который держал в правой руке, Сунь У-кун левой показал на себя и воскликнул:

– Здравствуй внучек мой, просвещенный! Зачем ты зовешь меня?

– Ах ты, мерзавец! – воскликнул царь дьяволов, разглядев Сунь У-куна и едва сдерживаясь от гнева. И, желая оскорбить его, тут же сложил едкий стих:

Похож ты на мартышку телом, А мордою – на павиана; Видать, пройдоха ты умелый, Живущий дерзостным обманом!

– Слепец – ухмыляясь, ответил Сунь У-кун. – Как ты смеешь, негодяй, так вести себя со старшими! Не знаешь, как величать меня. Вспомни, когда пятьсот лет назад я учинил великое буйство в небесных чертогах, со мной встретились небесные полководцы девяти небесных сфер, и среди них не было ни одного, кто не величал бы меня «достопочтенным», а ты позволяешь себе дерзость называть меня запросто Вай-гуном. Чем я обидел тебя, что ты так груб со мной?

– Говори живей, как тебя зовут по-настоящему, – прервал Сунь У-куна царь дьяволов. – Каким владеешь ты военным искусством, что посмел явиться сюда да еще буянить?

– Если бы ты не спросил, как меня зовут по фамилии и имени, то, может быть, все обошлось бы по-хорошему, но раз ты настаиваешь, чтобы я сказал, боюсь, что тебе не останется места на земле. Подойди поближе, держись покрепче и слушай меня:

Я – плод любви благого неба и земли, В который жизнь вдохнули солнце и луна; В холодном камне искру чувств они зажгли, Их тщанием душа моя была пробуждена: Я – сын природы, я – ее творенье, Рожденный в пору вешнего цветенья! Теперь я к Истине великой приобщен, И мне во всем сопутствует удача… Могучей силой с детства одарен, Решал я небывалые задачи! Я толпы оборотней собирал, Меня своим вождем они признали, И столько лютых бесов покорял, Что все они передо мною трепетали. Я поклонился мудрому владыке, Творцу пилюль, дарующим бессмертье. Сам властелин Нефритовый великий Позвал меня в пределы вечной тверди. Я, посетив небесную обитель, Потомственную должность получил, Мне дух звезды Тайбай1 о том указ вручил; Но бима чин, что мне дарован был, И рассердил меня и разобидел. Уединился я в пещере горной; Поддавшийся гордыне, непокорный, На бунт решившись, я войска свои собрал, И полный зла и ненависти черной, Я против императора восстал. Князь Тота с сыном попытались было Мой дерзостный набег остановить, С моим свое оружие скрестить, Но сил у них на это не хватило. К тому же князь, трусливый, как шакал, Сраженья побоявшись, убежал. Вторично дух звезды, что мне указ вручил, Царю небесному доставил сообщенье О мятеже моем и неповиновенье. И снова царь меня на небеса призвал, Но ожидало там меня не отомщенье, А славная награда и прощенье. Ни обойден я, ни обижен не был, Коль званье получил «Мудрец, подобный небу». Придворные меня с отличьем поздравляли, Сулили мне свершенья и победы, Опорой государя называли. Однако новые мне предстояли беды: Царицей Сиван-му обиженный случайно, На празднество ее я в сад пробрался тайно, И там разгром ужасный учинил: