Тянь Хань – Современная китайская драма (страница 48)

Б а б у ш к а  Х о у  тихонько подходит сзади, она дородна, держится с достоинством, волосы гладко зачесаны, напомажены и блестят, брови подведены, на лице румяна, в ушах золотые серьги.

Х о у (тихонько хлопает Юй по спине). Так-так! Ругаешь меня за глаза да еще боишься, что услышу!

Ю й. Ой! Ты, оказывается, еще похлеще, чем Цао Цао[68]…

Х о у (в шутку). А это специально, чтобы ты не ругалась! (Ко всем.) Доброго вам утра! Дедушка Чэнь, а вы сегодня бодрячком! Директор Чжэн, я жду от вас крупного произведения! Полный дядюшка Чжао, вы что-то похудели! Худой дядюшка Чжао, а вы с каждым днем поправляетесь! О! Садовник Ду, что-то не видно, чтобы вы сегодня дежурили у входа в парк. Не иначе как Го…

Д у (перебивает). Бабушка Хоу, прошу чайку. Воду я поставил, подождите чуток, я пойду взгляну. (Поспешно уходит.)

Х о у (смеется). Ну спасибо вам! Тетушка Юй, а ты хороша! Я прождала у переулка бог знает сколько, а тебя и след простыл. Договорились же, что ты мне принесешь лепешек с кунжутными семечками, жаренное в масле тесто. Я так и не позавтракала.

Ю й. Что ты! Я фамилию свою забуду, но только не твою просьбу. Я простояла целых полчаса в очереди, чтобы купить лепешки. (Достает полиэтиленовый пакет.) Вот бери!

Х о у. Ой! В самом деле не забыла. Вот так, считай, что я сегодня напрасно ругалась. (Ко всем.) Прошу всех отведать, я угощаю. Сестрица Юй, сколько я тебе должна?

Ю й. Полноте! Несколько лепешек да жареное тесто, не обеднею.

Х о у. Э нет! Я угощаю. Не могу же я угощать дареным. (Достает кошелек.) Сколько?

Ю й. Я знаю, что у тебя деньги есть да золотых и серебряных украшений навалом. А сегодня считай, что я угощаю.

Т о л с т ы й  Ч ж а о. Прекрасно! Будем считать, что вы обе угощаете. Что-то я и впрямь проголодался. (Достает из пакета съестное.) Такое и не каждый день увидишь…

Ю й. Если бы не дали зеленую улицу индивидуальной трудовой деятельности, вы и в самом деле не увидели бы. Старина Чэнь, угощайтесь-ка…

Ч э н ь. Спасибо, боюсь, мне не по зубам.

Х о у. Директор Чжэн, и вы давайте берите.

Ч ж э н. Я уже позавтракал, спасибо. (Уступая настояниям Хоу, все же вынужден взять.)

Бабушка Юй передает лепешки Худому Чжао.

Х у д о й  Ч ж а о (откусив кусок). М-м, хороша!

Т о л с т ы й  Ч ж а о. Ни в какое сравнение с теми, что были раньше. В старые времена рано поутру, как услышишь, бьют в колотушку, выходи и покупай. Вот это были лепешки! Разломишь пополам, пар идет и зернышки не падают. А тесто поджаристое, хрустит!

Х у д о й  Ч ж а о. Послушай, что это ты все вспоминаешь старое общество, даже лепешки тебе и те раньше лучше были.

Т о л с т ы й  Ч ж а о. Так оно и есть. В прежние времена процветала прекрасная местная кухня! Была б она плоха, зачем же тогда ее сейчас всюду возрождают?

Х о у. С вами не соскучишься. Как встретитесь, так спор…

Ч э н ь. Они вместе учились, вместе выросли. А теперь вместе вышли на пенсию. Не смотрите, что препираются, а друг без друга не могут…

Х о у. По-моему, бабушка Го еще не появлялась! Смотрите, садовник наш опять дежурит у ворот. В древних книгах есть выражение, как там оно звучит? Да, «и в мучительном ожидании все очи проглядел!». (Смеется, закрыв ладонью рот.)

Ю й (тихонько ударяет Хоу). Опять ведешь себя несерьезно, вечно над кем-нибудь подшучиваешь. У садовника доброе сердце, только она…

Х у д о й  Ч ж а о. Сестрица Юй, как поживает та, которую вы сватали?

Т о л с т ы й  Ч ж а о. Она дала наконец согласие?

Ю й. Несколько лет назад она и не думала об этом. А сейчас внук появился, боится, что засмеют. Теперь вроде бы ей полегче, она сказала, что, когда внучок пойдет в школу, тогда видно будет. Появилась какая-то надежда, но тут ее младший сын попросил присматривать за своим ребенком. Только успела дух перевести, пожалуйста вам.

Х о у. Послушайте, что я скажу. Ни к чему это все! В таком возрасте выходить второй раз замуж — только людей смешить!

Ю й. Чего же тут смешного? Одинокий мужчина и вдова, оба достойного поведения. (К Хоу.) Вот ты вроде бы и просвещенный человек, а на поверку, оказывается, консерваторша.

Х о у. Ладно, ладно. Ты передовая, прогрессивная! Погляжу я на тебя, как ты в один прекрасный день с малыми детьми на руках отправишься под венец да на брачное ложе… (Громко смеется.)

Ю й. Чего ты смеешься? Ведь это лучше, чем то, что у бабушки Го, которую сын и дочь по очереди используют как няньку.

Х о у. Как я понимаю, получается по пословице: «Человек добр, его обижают, конь добр, его объезжают». Если старики сами не будут твердыми, то дети просто-напросто сядут им на шею!

Х у д о й  Ч ж а о. Это уж точно. Если бы все были как вы, нет проблем. Вы вообще можете все перевернуть вверх ногами.

Т о л с т ы й  Ч ж а о. Не обязательно. Говорят, кошка в старости поедает своего котенка, а человек в старости жалеет своего ребенка. Даже самые твердые люди пасуют перед своими детьми!

Х о у. Что до меня, то я им не даю сесть на шею и не пасую перед ними. Недаром говорят, что когда ничего не просишь, то и бояться нечего. Я как хочу, так и поступаю. У старушки есть деньжата, захотите меня приструнить, а ничего и не получится!

Ю й. Конечно! Кто же с тобой сравнится! Богата и знатна.

Ч э н ь. Бабушка Го смолоду растила-тянула ребятишек, дело нелегкое. Без нее они бы совсем пропали.

Х о у. Это точно. Я лично вообще не переношу, когда молодые позволяют себе обижать пожилых людей. Как увижу такое, откуда злость берется!

Т о л с т ы й  Ч ж а о. Ладно, бабушка Хоу, успокойтесь. Мы пришли погулять, порадоваться жизни. Пусть лучше дядюшка Чжао продемонстрирует нам игру в маялку. Он это делает не хуже, чем в цирке.

Худой Чжао выходит на середину сцены и начинает поддавать ногой маялку. Все стоят в стороне и наблюдают.

Ю й. Давай и ты парочку раз! (Тащит Хоу играть в маялку.)

Х о у. Куда мне! Ты что, хочешь, чтобы я при всех опозорилась!

Все вынуждают Хоу принять участие. Она ударяет два раза и случайно сталкивается с Толстым Чжао, шлепает его.

Толстый, смотреть надо! Чуть мне поясницу не сломал!

Т о л с т ы й  Ч ж а о. Еще попробуйте, гарантирую похудение.

Все смеются, возвращаются на свои места.

Ч э н ь. С такой энергией и темпераментом все вы лет двадцать еще проживете без проблем.

Т о л с т ы й  Ч ж а о. Старина Чэнь, вы специалист. Вчера вечером по телевидению показывали Пекинскую музыкальную драму «Четвертый сын навещает мать». Как, по-вашему, скрипки звучали в оркестре?

Ч э н ь (улыбнувшись). У каждого свой взгляд на такие вещи. Кому как. Я, дряхлый старик, не смею высказывать своих опрометчивых суждений.

Х о у (делая вид, что разбирается). Мне показалось, неплохо. Смычки так и летали туда-сюда, в зале все время аплодировали.

Х у д о й  Ч ж а о. Тетушка Хоу, тут вы оплошали. Специалист оценивает игру, а профан — шум на сцене.

Х о у. Так ведь слушать оперу — это и есть глазеть на представление с любопытством! Кто же это будет, как вы, все воспринимать всерьез?

Т о л с т ы й  Ч ж а о. Уже то неплохо, что нынче наберется штук пять приличных опер.

Ч э н ь. Это вы в точку попали. (Горестно.) У нас ведь масса старых опер, а что ставят? Таких опер, как «Восемь могучих героев», «Отмель на Белой реке», теперь уже нет. У меня это не ностальгия по прошлому, просто через несколько лет захотят все это вернуть, а глядишь — оно давно вместе с людьми исчезло…

Т о л с т ы й  Ч ж а о. Что-то мне от ваших разговоров стало как-то не по себе.

Ч ж э н. Знаете что, пусть старина Чэнь сыграет что-нибудь на скрипке.

В с е. Верно! Старина Чэнь, сыграйте что-нибудь!

Ч э н ь. Вот видите, заговорил на свою же голову. (Достает из матерчатого чехла скрипку «хуцинь».) Споем-ка наши любимые.

Толстый и Худой Чжао поют вместе оперную арию. Все аплодируют, возгласы одобрения. Из комнаты с чайником в руке появляется  Д у.

Д у. Уважаемые друзья, а вот и кипяток. Давайте заварим чайку.

Х о у (к Чэню). Старина Чэнь, они свое удовольствие получили, теперь мы с сестрицами будем наслаждаться. Сыграйте нам что-нибудь из народных мелодий. Я люблю слушать лирические, задушевные мелодии вроде «Гуйфэй фехтует мечами», «Глубокая ночь».

Ю й. Верно, оперные голоса такие мощные, аж в ухе звон, лучше уж послушать народные мелодии!

Ч э н ь. Ладно! Женщин нужно уважать, сыграю-ка вам отрывочек из «Глубокой ночи». (Настраивает струны.)

Все садятся, слушают. Д у  идет в оранжерею. Толстый Чжао достает шахматную доску, приглашает Худого Чжао сыграть. Д у  возвращается с большими ножницами, рассеянно обрезает сухие ветки; взгляд его временами обращен к входу в парк. Через некоторое время доносится скрип колес детской коляски. Ду бежит к входу, но, пробежав два шага, останавливается, не зная, как быть. В это время появляется  б а б у ш к а  Г о. Она ведет 6-летнего  м а л ь ч и к а. Бабушка Го высокого роста, лицо худощавое, между бровей печальная складка. Приблизившись к Ду, женщина смотрит ему в глаза, взгляд ее выражает тоску и озабоченность.