Тянь Хань – Современная китайская драма (страница 47)

Оба уходят. На сцене появляется  д и р е к т о р  Ч ж э н. Он тихонько подходит к садовнику и наблюдает за ним, улыбается, затем присаживается на каменную тумбу.

Д у (тяжело вздыхает, выбивает трубку, достает платок и вытирает слезы, говорит сам с собой). Эх! Прошло уже больше десяти лет… Это ведь как целая жизнь! Судьба! (Поворачивается и видит Чжэна.) О! Директор Чжэн, когда это вы подошли? Вот видите, человек стареет, и слух уже не тот, не слыхал даже…

Ч ж э н (смеясь). Дорогой мой садовник, не обижайтесь. Вы настолько были поглощены своей орхидеей, что я не решился вас тревожить.

Д у (застенчиво). Да! Вся жизнь связана с цветами. Я частенько по утрам и вечерам разговариваю с ними. Что вы сегодня так рано?

Ч ж э н. С возрастом человек спит все меньше.

Д у. Глядя на вас, и не скажешь, что вы в возрасте.

Ч ж э н. Я-то? Уже за шестьдесят. На пенсию вышел!

Д у. О! Когда же это вы? И не говорили ничего!

Ч ж э н. Уже больше недели.

Д у. С вашим душевным здоровьем, с бодростью могли бы поработать еще лет десять без усилий. Некоторым старым кадровым работникам уже под семьдесят, а они ведь еще работают. А вы намного крепче их, но зачем-то поторопились на пенсию.

Ч ж э н. Во всякой деятельности должна быть черта, подошел к ней и поступай, как положено, зачем же насиловать организм. Лучше без всяких лишних волнений, тогда все легко и просто. Шестидесятилетний уж точно не то, что тридцатилетний. Зачем же ждать, когда станешь людям обузой!

Д у. А молодые-то сумеют так вот запросто, как вы, потянуть такой огромный воз?

Ч ж э н. Когда я только пришел в издательство редактором, мне было около тридцати. Поначалу тоже казалось, что не справлюсь, а потом постепенно вошел в колею.

Д у (тихо). Уйдя на пенсию, вы, наверно, лишились многих привилегий? Вам нужно было сначала устроить своих детей, а уж потом идти на пенсию. Все ведь так поступают.

Ч ж э н (горько усмехнувшись). Мои дети в этом не нуждаются. Они давным-давно уже устроили свою жизнь. Да и мою тоже.

Д у (не поняв). Это прекрасно. Люди образованные поступают разумно, серьезны в работе. Потому древние и говорили, что «познавший науку достиг церемоний».

Ч ж э н. Все это так, но только познавший науку не всегда обретает здравый смысл. Порой то, что образованный вытворяет, куда страшнее, чем то, что делает дурак!

Д у (опешив). Страшнее?

Ч ж э н. Правду сказать, я завидую тому, что вы занимаетесь цветами! Чистота и нежный аромат цветов способны снять накипь с человеческих душ, сделать людей чистосердечными, нравственными… Ну что? Возьмете меня к себе в ученики?

Д у. Ну уж скажете… Куда мне! Вообще-то о профессии садовника вы верно сказали. Вот взять хотя бы эту орхидею. Если обращаться с нею как положено, она будет цвести круглый год. Она не забывает добро и отплатит благодарностью: полыхнет живым пламенем в нужное время.

Ч ж э н (растроганно). Да-а, вот оно как… (Садится в плетеное кресло, достает маленький магнитофон, надевает наушники и под звуки мелодии погружается в раздумье.)

Д у (с любопытством). А что это вы слушаете с таким вниманием?

Чжэн снимает наушники, внезапно раздается мелодия песни.

(Испугавшись.) Ого голосина! Гудит, как колокол. (Прислушивается.) Это вроде бы иностранец поет?

Ч ж э н. Это поет американский негритянский певец Поль Робсон.

Д у. То-то я слышу, не по-нашему. А как называется песня?

Ч ж э н. «Река старика».

Д у. «Река старика», хорошо! Судя по названию, в ней наверняка поется о старых людях. Вы знаете иностранный язык, переведите.

Ч ж э н. Река старика, река старика, ты обо всем знаешь, но всегда молчишь… ты течешь вечно.

Д у (кивает в такт головой). Да, здорово сказано! Ты обо всем знаешь… Ты течешь вечно. (Сам с собой.) Да, все уже позади… Эх!

Ч ж э н. У вас какая-нибудь неприятность?

Д у (спохватившись). Да нет!.. Я хочу сказать, что слова у этой песни замечательные…

Ч ж э н. От меня не скроешь. Можете не говорить, я и так знаю.

Д у. Как бы это вам объяснить?.. Вот уже несколько дней она не появляется, может, заболела или что…

Ч ж э н (шутливо). Вот видите, я же вижу, что у вас что-то на душе. Я физиономист.

Д у. Как бы это сказать? Все, чего не сумеешь добиться, как поется в этой песне, течет мимо, утекает…

Ч ж э н. Значит, вы смирились?

Д у. А если и не смирился, то что из того? Человек не может бороться со своей судьбой. Видно, старому Ду на роду написано остаться холостяком.

Ч ж э н (смеясь). Вот уж никак на вас не похоже. Всю жизнь бродяжничали, кормились своими руками, всегда отличались хваткой и никогда не жаловались на судьбу. А тут вдруг покорились ей.

Д у. Тут дело-то не совсем обычное. Тут, как говорится, нужна добрая воля обеих сторон.

Ч ж э н. Она что, вам отказала?

Д у. Нет. Но тетушка Юй несколько раз говорила с ней, и она…

Ч ж э н. Человек она уже немолодой, внука имеет, ясное дело, нерешительна. Скорей всего, именно в этом все дело.

Д у. Вы считаете… она из-за этого?

Ч ж э н (шутя). Э-эх! Биться об заклад я бы не стал. Но уж если учитывать жизненный опыт, то у меня его чуточку больше, чем у вас.

Д у. Конечно, конечно. Вы бы поделились им.

Ч ж э н (хохочет). Мой опыт состоит в одном: пусть существует хоть тысяча вариантов достижения цели, но у меня есть обязательное правило… В свое время я вот так и догнал свое счастье.

Д у (никак не возьмет в толк). Так… Как же мне-то догнать?

Ч ж э н. Вам? Так же, как вы обращаетесь с цветами, серьезно, терпеливо и с верой!

Д у. Вот посоветовали. У меня всего-то и веры, что упрямство.

Ч ж э н. Годится. Вот оно-то и нужно. Если выбор сделан правильный, значит, получится наверняка!

Д у (глуповато посмеивается). После ваших слов я вроде начал оживать.

Входят  Т о л с т ы й  Ч ж а о  и  Х у д о й  Ч ж а о.

Т о л с т ы й  Ч ж а о. Ну что, старина? Повстречались вчера ночью со своей феей?

Д у (подхватывая шутку). Надеялся, ждал до поздней ночи, но она, к сожалению, так и не спустилась с небес.

Х у д о й  Ч ж а о. Эх! Что же это такое! (К клумбе.) Вы, кустики, цветочки, где ваша совесть? Старина Ду всю жизнь за вами ухаживает, пора бы и вам себя показать, порадовать его!

Д у (смеясь). Ладно уж, хоть вы за меня переживаете…

Издалека слышен скрип колес. Появляется  т е т у ш к а  Ю й, толкая впереди себя тележку с эскимо. На тетушке белая рабочая куртка и белая шапочка. Продавщица жизнерадостна и, завидев старых друзей, нарочито громко кричит: «Кому эскимо!»

Т о л с т ы й  Ч ж а о. О, тетушка Юй пришла. На дворе осень, а вы все мороженым торгуете?

Ю й. Тележка эта — моя спутница, полжизни ее толкаю. Иду без нее, так кажется, не хватает чего-то. Доброе утро всем!

Т о л с т ы й  Ч ж а о. Что это вы сегодня запоздали?

Х у д о й  Ч ж а о. Мы только что говорили, что без лучшей половины человечества как-то скучновато!

Ю й. Ой, не говорите. (Вдруг обнаруживает Чэня, который выходит из оранжереи.) О! Здравствуйте, вы уже здесь?

Ч э н ь. Пришел вот только что. А что сегодня так поздно?

Ю й. Я-то? Как говорится, встала рано, да хлопотала допоздна. Бабушка Хоу, бестия… (Поспешно зажимает рот.) Ой, а она пришла?