Тянь Хань – Современная китайская драма (страница 20)

П е с. Так ты тоже — в год собаки?[58]

Ф э н. Как это?

П е с (лихорадочно считает). Мышь, бык, тигр, заяц… ах, ну да, змея, дурья моя башка, в год змеи, конечно!

Ф э н. Сдается мне, тебе больше.

П е с. Что ж из этого? Молодой-то руки об тебя обломает, а старый приголубит, дуреха! Полюблю тебя…

С у (встревает в разговор). Полюбуйтесь-ка на этого старого хрыча!

П е с (заметив, что Су показывает ему что-то на пальцах). Ах, да, у меня имеется три пункта!

Ф э н. Что еще за пункты такие?

П е с. В семье у нас будет заведено, чтоб мужик копал землю, а жена стерегла дом. У меня кое-что припасено в сундуке. Войдешь в дом хозяйкой, ключи тебе отдам, ну как, идет?

Ф э н. Что ж, а второй пункт?

П е с. Осенью хлеб соберу сам, чтоб ты в поле на жаре не маялась.

Ф э н. И то сказать, у меня кожа нежная, от солнца волдырями пойдет.

П е с. А мне солнце нипочем, мужик, он от безделья погибает, не от работы. Земли у меня покамест немного, но, дай срок, прикуплю и еще батрака возьму!

Ф э н. Аль и вправду батрака возьмешь?

П е с. А то как же? Не самому же батрачить! У меня, того… деньжата есть!

Ф э н. Сказывали. Ну а третий?

П е с. Н-да, значит, не будешь делать мужицкой работы. Первое — не придется по воду ходить к колодцу. У нас в деревне на южной стороне стоит колодец с питьевой водой, а на северной — есть холодный источник, так вот я сам тебе воды натаскаю и все бочки наполню. Второе — не будешь на молотилку ходить, не бабье это дело осла погонять да зерно шастать, я сам тебе и муку через сито просею, и отрубей напасу, принесу тебе все готовенькое. Третье — не будешь чуть свет к печи вставать. Я утречком сам и лепешек напеку, и яиц поджарю, накрошу соленых овощей с маслом, я к этому давно привычный. Ну скажи, чего тебе еще, все сделаю, а?

Ф э н. Все вы мужики одним миром мазаны, до свадьбы наобещаете, а потом, глядишь, вас как подменили.

П е с. Я, Пес, не из тех, что…

Ф э н. Пес… ха-ха-ха…

П е с. Меня зовут Чэнь Хэсян, а это так, черт подери, детское имя…

Ф э н. Рассказывай, небось все так называют.

П е с. Ни о чем просить тебя не стану, всем буду доволен, одно только мне надо от тебя — за моим Даху хорошенько присматривай, он, знаешь ли, единственный наследник в нашем роду!

Ф э н (с болью). У меня-то ведь как муж помер, сразу после него и ребенок испустил дух, молочко-то еще течет (обхватив грудь), здесь набухает, болит, ох, житье, прижать бы к груди дитя, полегчало б…

П е с. Ну, не здорово ли, кунжутное семечко попало прямехонько в игольное ушко… Брат Ляньюй, дело сладилось!

Ф э н. Кто сказал, что сладилось?

П е с. А разве нет? Что ж, еще потолкуем, время есть, мне терпенья не занимать, чего еще хочешь?

Ф э н. По здешним обычаям, уйти навсегда из села всякий житель — и новый, и старый — должен, сидя на чем-то. Если я пешей, своими ногами уйду, начнутся насмешки, что сама, мол, ушла.

П е с. Беда прямо, где ж я сейчас отыщу телегу? Может, того, оседлаешь меня… (Нагибается, подставляет спину.)

Ф э н. Раздавлю!

П е с. Больно жалостлива, садись!

С у. И я подсоблю, ежели что… (Испуганно.) Ой, на дороге людей-то…

П е с. Принесла их нелегкая, живо давай!

Ф э н (вскарабкавшись ему на спину, шутливо погоняет). Но-но, мой Пес…

П е с. Поскакали-ка домой, сукина хозяюшка… (Бежит мелким шагом.)

Ф э н. Ой-ой, постой, поясницу заломило… (Хохочет.)

Пес сбрасывает ее со спины.

С у (с завистью). Ну вот, полный порядок. Теперь скоро на свадьбе погуляем.

Вся сцена залита солнцем так, что в глазах рябит. Заново отремонтированный дом. У дома под финиковым деревом, ветки которого ломятся от темно-красных плодов, стоит низкий стол и табуретка. Ф э н  Ц з и н ь х у а, сидя на табуретке, прошивает подошву и в такт движениям руки тихо напевает песенку. За сценой слышен голос Пса: «Куда все запропастились?» Затем с финиками в руках появляется  П е с.

Ф э н. Что расшумелся? Орешь, как осел!

П е с. Зато ты все прохлаждаешься! Пока я скоту траву с кормом размешивал, кто-то наш финик обобрал. И вот ведь поганцы, свет таких не видывал, благо бы рвали большие, спелые, а то и совсем зеленые, чуть не завязь, тоже попортили. Кабы только с собой унесли, а то дерево ободрали. (Опять повышает голос.) Эй, вы, почему за детьми не следите, сами живете и нам жить дайте!

Ф э н. Будет тебе, распалился, как на пожаре, просто курам на смех. Что за невидаль, финики с дерева сорвали, ну съели — и ладно, на селе-то сородичи кругом, не ставить же от своих сторожей на крыше?

П е с. Нынче потеряли немного, завтра у нас больше унесут. (Смотрит на зажатые в руке финики.) А где мальчонка?

Ф э н. Тетушка, жена Ляньюя, повела к себе поиграть. А ну глянь-ка сюда!

П е с. Чего?

Ф э н. Подошва от обувки Хуэра… Тебя, должно, скоро догонит.

П е с. Бесенок, всего четыре года, а нога уж с мою будет.

Ф э н. Завтра на ярмарку поеду.

П е с. Ну смех и грех, женщинам терпения только на ярмарки да храмы хватает.

Ф э н. Пусть меня знающий человек посмотрит, я несколько лет замужем, а еще не…

П е с. А-а, это… да ты не бойсь, когда я был молодым, мне гадалка нагадала, что у меня всего один сын будет. Опять-таки хороший сын десятерых стоит.

Ф э н. Вспомню об этом, чувствую, будто виноватая перед тобой. Эх, были бы у нас сын и дочь, и у меня бы опора появилась.

П е с. Ты что ж думаешь, что Хуэр, которого ты так любишь, так балуешь, не будет любить тебя иль откажется от тебя?

Ф э н. А кто его знает, чужая душа — потемки…

П е с. Ну нет, у нашего Хуэра совесть есть, через несколько лет он подрастет, большим станет, а я — старым.

Ф э н. И не старый ты вовсе, а состаришься, тоже не обижу.

П е с. Как же, угостишь колотушками.

Ф э н. Калякать ты мастер, известное дело, вот и одурачил меня когда-то своими баснями, наговорил с три короба о трех пунктах, а не успела я через порог ступить, как запряг, словно скотину, и чуть не заездил до смерти.

П е с. Жизнь того требует, все жилы вытягивает, кости перемалывает. Теперь-то все образуется, жеребца мы купили, телегу заимели, самые тяжелые дни, считай, позади. Не упустить бы, что земля дешевеет, и прикупить хоть несколько му. Сначала купим три му у Косого угла, а на будущий год, если все хорошо пойдет, еще маленечко прикупим. (Поднял глаза к дому.) У окаянный, в твоем доме задули лампу и убрали свечи — каюк тебе пришел, старый Ци! А мне, Чэню, достались твои каменные хоромы, кирпичик к кирпичику — все ладно пригнаны, — обойди все деревни на десять ли окрест, другого такого не сыщешь! День за днем хожу вокруг него и есть не хочу, без еды — на душе светло. Здесь у тебя под аркой, старый Ци, запороли меня до потери сознания! А теперь, есть ли у меня сила? Есть! Кто дал? Мое правительство!

Входит  С у  Л я н ь ю й.

С у (громко). Пес!

П е с. Гляньте, свинья сама к воротам бежит…

Ф э н. Брат Су, милости просим.

С у. Невестушка, твой Хуэр очень смышлен, умеет считать на пальцах, мне тут одним махом до трехсот сосчитал. Ребенок, а ведет себя разумно, ровно как большой, вырастет, наверняка чиновником-сюцаем или цзюйжэнем[59] будет. (Кричит, обернувшись.) Иди сюда, что там мнешься, родных мест не узнал, что ли?

Появляется  Ц и  Ю н н я н ь. С поникшим видом останавливается перед своим бывшим домом.