Тянь Хань – Современная китайская драма (страница 19)

Л и. Вернулись.

П е с. С победой?

Л и. С победой!

П е с. И Ци больше не будет над нами измываться?

Л и. Никогда больше не будет!

П е с. Ого! А что с землей?

Л и. Землю распределим поровну.

П е с. О великая милость и благодать! Браток, этот Ци все жилы из Чэней повытянул. Ничего нам не надо, об одном прошу, распорядись, чтоб его дом, где меня веревкой секли, мне достался. Ну как думаешь, а?

Л и. Что ж, так и будет, распределим тебе!

П е с. Великая милость и благодать, великая…

Запыхавшись, вбегает  С у  Л я н ь ю й. Су — цирюльник, ездит по деревням и ярмаркам, а потому в курсе всех новостей. Он из тех, кто всегда с необыкновенной охотой готов помочь другим как в хорошем, так и в дурном деле.

С у. Пес… твоя жена погибла!

П е с (взволнованно). О-ох, она…

С у. Во время бомбежки, когда все попрятались на Ивовой улице у Восточного песчаного холма, рядом вдруг разорвался снаряд, взрывом разворотило яму с большой котел, ну твоя жена там и…

П е с. А мой наследник? Мой сын?

С у. Не бойся, с ним все в порядке, мы забрали его к себе.

П е с (растроганно). Мои родимые… мой сыночек…

Свет гаснет.

Голос Чэнь Даху: «Папа, папа!» В освещенном углу сцены под аркой стоит, прислонившись к стене, седой как лунь  П е с. Входит  Ч э н ь  Д а х у.

Д а х у. Отец, что, голова закружилась?

П е с (не шелохнувшись). Думаю о твоей матери.

Д а х у (спокойно). Мать умерла, все из-за твоих двадцати му кунжута…

П е с. Я думаю о мачехе.

Д а х у. Мачеха ушла, тоже из-за твоего глупого упрямства, не думал…

П е с (крепко обхватив угол кирпичного дома). Мой дом, мой дом!

Д а х у. Только и осталось у тебя, что дом и я. Выбирай что-то одно.

Входит  С я о м э н  в накинутом на плечи пальто.

С я о м э н. Даху, звонят из города, спрашивают, когда начнет работать доломитовая мастерская.

Д а х у. Начнет без опозданий, в срок-завтра.

С я о м э н. А как же дом?

Д а х у. Снесут! Иначе машины не проедут. Отец, иди в дом.

С я о м э н. Совсем замотались, а тут еще со стариком возни не оберешься.

П е с (безысходно). Жена моя, жена родимая…

Свет гаснет.

Из темноты доносится голос Су Ляньюя: «Пес, пошли!» Сцена освещается. Яркое весеннее солнце. Прохладный ветерок колышет траву, в которой, по краям дороги, растут полевые цветы. П е с  и  С у  Л я н ь ю й  идут по дороге.

С у. Что ты нос повесил, небось жениться идешь, не на плаху!

П е с. Женитьба, конечно, дело хорошее, да уж больно торопимся, как бы меня на деревне на смех не подняли!

С у. Кто ж станет! Жена, знаешь, что штукатурка на стене, один слой отвалился, другим — кроешь. Раз погулял на свадьбе, теперь к новой наряжаться пора. Поди, надоело жить бобылем-то? И в поле, и на маслобойне, и в доме, и на улице — все один, ну куда это годится? Я пока по деревням народ стригу да брею, присматриваюсь, прощупываю почву.

П е с. Кругом война, неразбериха, обождем, может, все образуется, тогда и оженюсь!

С у. Будет тебе, не робей! В деревне Таоцунь я насчет тебя уже закинул удочку, рассказал, что ты средних лет, жену потерял, что живешь в достатке, между делом упомянул, что дома у тебя рядком стоят горшки с кунжутным маслом. Ты бы видел, как расплылась во весь рот, заслышав про то, вдовушка! Ну а насчет ее внешности я не стану долго распространяться, не знаю, с кем и сравнить ее, в нашей деревне вроде бы не с кем… а-а, вспомнил, она похожа на артистку Дяо Чань, на ту, что на афише театра Люй, которая висит на восточной стене каменного дома!

П е с. Да ну, врешь!

С у. Сам скоро увидишь, уже не за горами. Я, как увидел ее, даже сгоряча пожалел, что в тот год на Ивовой улице мою «половину» не прикончило вместо твоей. У-у, колода неповоротливая!

П е с. Будет языком трепать! Сколько ей?

С у. Девятнадцать.

П е с. Ну вот, а мне-то все тридцать восемь.

С у. А, боязно! Ничего, в такую лихую годину за мужика, у которого в мешках пятнадцать даней[56] и пять доу[57] кунжута, не только вдова, девица с радостью побежит. Не будем откладывать в долгий ящик, решил — так идем, не то прозеваешь. Нельзя орлу остаться без хвоста. Как придем, перво-наперво похитим ее.

П е с. Похитим?

С у. Во-во, похитим. У них в оккупированных районах об «освобождении женщин» еще слыхом не слыхивали, так что вдовам вроде и не пристало снова выходить замуж. А уж если вдовушка молодая да красивая, холостяки, охотники до нее всегда найдутся, на полдороге, того гляди, и отбить могут. Я тут на всякий случай палку прихватил. (Вытаскивает из-за спины палку.)

П е с. Я тоже веревку припас, мало ли что.

С у. Так ты, хитрец, загодя все приготовил, а мне тут мозги вкручиваешь! Поспешим, пока не рассвело.

П е с. Тут восемнадцать ли, мигом добежим!

С у. Как придем, не брякни сразу, что тебе тридцать восемь.

П е с. Без тебя знаю.

Су Ляньюй и Пес тихо крадутся к деревне. Луч света выхватывает из темноты персиковое дерево. Прислонившись к дереву, спиной к зрителям, стоит  Ф э н  Ц з и н ь х у а. Пес, по всей видимости, о чем-то упрашивает ее. В стороне маячит фигура Су Ляньюя.

П е с. Тебя зовут Фэн Цзиньхуа?

Она кивает.

Пойдешь за меня?

Она отрицательно мотает головой.

Ну-ну, будь поласковей, обернись ко мне, покажи лицо, ладно?

Ф э н (поворачиваясь). Что ж, смотри на здоровье!

Пес делает вид, что закуривает, зажигает спичку, чтобы разглядеть ее.

П е с. Мать честная, до чего хороша!

Ф э н. Черт подери, сколько тебе?

П е с. Тридцать… тридцать один.

Ф э н. Выходит, на целый круг старше меня.