Туве Янссон – Летняя книга (страница 81)
– Но почему?
Юнна заметила, что Леннарт может взять и умереть завтра, если уж ему так хочется.
– Ты жестокая! – заявил он.
– Разумеется! Ты видишь берег. В окне горит свет, тебе совсем плохо. Люди пускают тебя в дом, и они еще жестоки, а как же?..
К их ужасу, Леннарт заплакал – мучительно и захлебываясь слезами.
Юнна шепнула Мари:
– Помоги ему! Я сказала глупость!
Мари села рядом с ним на кровать и стала ждать.
В конце концов он произнес:
– Вы хотите завладеть человеком! Залюбить до смерти!
– Конечно, я понимаю, – ответила Мари.
– Ничего ты не понимаешь! Почему вы не можете быть просто милыми, я имею в виду – держаться немного на расстоянии, так, чтобы с вами захотелось встретиться?
– Не выпить ли нам по чашечке кофе? – спросила Юнна.
– Тихо, Юнна, мы беседуем! Не надо с нами нянчиться!
Мари повернулась к Леннарту и сказала:
– Ты прав. Это твоя мама! Ведь так?
Он вскочил и воскликнул:
– Не вмешивай сюда мою маму!
– Пожалуйста, – сказала Мари, – хорошо, хорошо! Я собираюсь пойти лечь спать!
– Спи! – согласился Леннарт. – Ты думала о том, что люди третью часть своей жизни спят как ни в чем не бывало, попросту привыкают регулярно ложиться спать… Разве я не прав? Никакого любопытства, никакой фантазии! – Он положил руку на плечо Мари. – Погоди немного! – сказал он. – Я объясню одну вещь – человек… будто лодка, он отправляется куда-то туда, куда очень долго стремился и о чем тосковал. Быть может, это остров. Наконец он туда попадает. И именно тогда он стремится оттуда прочь – дальше, понимаешь… еще дальше! В неведомое!
– Вот еще! – сказала Юнна. – Хорошо, что ты не проехал дальше, ты мог причалить в Эстонии.
Ветер усилился и сорвал что-то за окном, сбросив к подножию горы, – видимо, это была байдарка.
Пришлось выйти и посмотреть, что с погодой. При свете фонарика они увидели: их лодка «Виктория» лежала совсем низко.
– Она справится! – решила Юнна.
– Нет! – сказал Леннарт. – Восточный линь слишком туго затянут.
– Вовсе нет!
– Лодку надо оттащить по меньшей мере сантиметров на двадцать, так, чтобы море не разбило ее. Я попробую?
– Нет! Оттащить ее… теперь не получится, поверь мне, я точно знаю. Но если хочешь, можешь спуститься вниз и проверить ватерлинию. Возьми дождевик в прихожей!
– Узнаю эти слова! – воскликнул Леннарт. – «Возьми дождевик, возьми теплые брюки, ты хорошо оделся? И не возвращайся домой слишком поздно!»
– Да, мой друг! Я тоже помню…
Ночь стала черной как уголь, хоть глаз выколи. Они видели, как лучик света от карманного фонарика спустился вниз, к подножию горы, и неподвижно остановился.
Мари спросила:
– Что нам с ним делать? Чего он хочет?
– Он сам не знает. Но он в отчаянии.
Когда Леннарт вернулся, Мари уже легла спать. Он сказал Юнне:
– Я никогда не видел такого красивого и мужественного судна, ни одному человеку такого не выдержать.
– Ты прав! – ответила Юнна. – Но «Виктория» – из дерева, а не из пластмассы. Лодка построена тридцать лет тому назад, и волны и ветер ей нипочем.
– Да, такую лодку и надо иметь!
– Почему бы нет? Последние настоящие судостроители как раз обитают в здешних краях. Я могу дать тебе адрес.
– Никаких адресов! – ответил Леннарт. – Тогда придется кому-то писать.
Мари заснула, пока краем уха прислушивалась к тихой беседе Юнны и Леннарта о лодках, их разговор был долгим и обстоятельным.
Утром ветер стих.
Его джинсы высохли, и в один прекрасный день он найдет адрес лодочного мастера у себя в заднем кармане.
Летней порой
1
Солнце садилось. После шторма вода поднялась до лодочного навеса. Весь берег затопило, забавно было идти по лужайке, шлепая по воде. Я нашла дырявую бочку, докатила ее до лодочной пристани, поставила на дно и влезла внутрь. Трава под водой была очень мягкая и все время шевелилась. Я воображала, будто сижу в подводной лодке. Через дырки в бочке я могла видеть солнце, оно было огненно-красное, и от него стенки бочки тоже покраснели. Я сидела в теплой воде, и никто не знал, где я. Больше в этот вечер ничего не случилось.
2
Я задумала сделать дорогу. Маленькие деревья спилила. Дорога получилась очень извилистая, потому что ей пришлось обходить каждое большое дерево. Я работала каждое утро, и дорога становилась все длиннее. Моя дорога должна была вести к морю, и там я собиралась построить дом на дереве, так высоко, что никто меня не увидел бы, а я видела бы всех, кто внизу проходит мимо. Но ничего из этого не вышло. Дорога получилась слишком узкая, и, сделав круг, она пришла к тому же самому месту, где начиналась. И чего только не бывает! А для чего, в самом деле, нужны дороги? Можно и без них обойтись.
3
Я устроила себе потайную комнату на чердаке. Гвозди в стены забивала, только когда в доме никого не было. Наконец комната была готова, я принесла туда из кухни керосиновую лампу, но зажгла ее, только когда стемнело. Лампа отражалась в окне. Они поднялись по чердачной лестнице и сказали, что так делать нельзя, можно спалить весь дом! Нужно взять что-нибудь и думать понарошку, будто это лампа, так делают все дети, когда строят дом. «Нет, с меня хватит! Я вам не „все дети“. Я – это я, и это мой дом», – сказала я и ушла.
4
Я в первый раз плавала на глубине. Пошла купаться одна и плавала, когда никто меня не видел. От берега до скалистого островка совсем близко, всего четыре гребка. Я решила не думать про бездонную дыру и вошла в воду. Вода подо мной была черная, но я и раньше знала, что она такая. Я быстро переплыла на другой берег, дрожа от холода. Там лежал скрученный кусок коры, я взяла его, чтобы доказать, что я была на том берегу. По дороге обратно я искупалась. Вообще-то, родители не должны позволять детям плавать одним на глубине, взяли бы, например, и спрятались за камнем, чтобы поглядеть, не тонут ли их дети. Уж я-то обязательно это сделаю, когда у меня будут дети.
5
Я училась грести. Каждое утро я вставала раньше всех, чтобы никто не видел, как я учусь. Нужно быть ловким и настойчивым. Вначале лодка у меня только крутилась на одном месте. Наша лодка – это маленький ялик с одной банкой, так называется доска для сидения, где помещается всего один человек. Доска не пластмассовая, а из настоящего дерева. У лодки нет названия, она просто-напросто лодка. Я отталкиваю лодку от берега и отчаливаю, солнце еще только восходит, и воздух не успел нагреться. Я отчаливаю от берега и набираю скорость. Стараюсь, чтобы лодка шла прямо, не виляла, но это у меня плохо выходит. Я заметила, что правым веслом гребу сильнее, – видно, так получается у всех. Нужно выбрать ориентир и идти по курсу, не отклоняться.
Плыву все дальше и дальше, становится теплее. Если я не поверну назад, то скоро стану маленькой точкой, которую с берега никто не разглядит. Они взглянут на нее, подумают, что это какая-нибудь гага, и будут смотреть в другую сторону. Нужно научиться исчезать. Знай греби себе все дальше и дальше, – если выучишься хорошо грести, можно уплыть куда угодно. Только надо помнить: когда вернешься, нужно хорошенько пришвартовать лодку и снять уключины. А весла надо положить под сиденье. Не надейся на хорошую погоду. Надо будет как-нибудь прокатиться в ненастье, лучше всего – с попутным ветром. Я знаю, что тогда надо поднять весла и позволить волнам подгонять лодку, но это я сделаю чуть погодя.
6
В понедельник все уехали в город, а ночью разыгрался шторм. Хильма спала в кухне, а когда она спит, то ничего не слышит. Я лежала под одеялом и, как и положено, думала о тех, кто плывет по морю в эту ночь, но потом стала думать только о себе. Весь дом содрогался. Шторм кружил вокруг него и пытался ворваться внутрь. Он завывал. Я пыталась подобрать слова для шторма. Что он делает? Почти все время ревет. Но он может еще и визжать, особенно в печной трубе. Я высунула голову из-под одеяла, прислушалась хорошенько и решила, что шторм воет. Это как раз подходящее слово. Шторм жалуется. Неплохо звучит. Он кричит? Нет, это слово не подходит. Мне стало любопытно. Я вышла в прихожую, чуть приотворила дверь, но она тут же распахнулась настежь. Теперь шторм бушевал где-то вдали и звучал уже совсем по-другому. Я дала этим звукам новые названия: «Ты шутишь. Ты грохочешь. Ты шипишь, как кошка! Ты то затихаешь, молчишь и выжидаешь, то гремишь!» Я придумывала и свои собственные слова для шторма, но сейчас их уже не помню. В следующий раз я уж точно придумаю новые. Теперь я знаю, как это делать.
7
Я решила, что, когда у меня будет дочка, я научу ее свистеть. Это может здорово пригодиться, например, если мы потеряем друг друга в лесу. Если она не ответит, я пойму: она хочет, чтобы ее оставили в покое. Если она поплывет на лодке и вдруг подует сильный ветер, я не помчусь за ней, чтобы вернуть ее домой. Собирать чернику ей ни к чему, грибы искать куда интереснее. Я позволю своей дочке носить драные брюки, разрешу ей дерзить мне, только не очень. Она будет похожа на меня, только покрасивее. Скоро будет осень. Сегодня больше писать не буду.
8
Я научилась писать стихи, это очень просто. Вот послушайте:
Не скажу, про кого я это написала. Или вот: