Туве Янссон – Летняя книга (страница 123)
Она замолчала и выжидающе посмотрела на меня. Я промямлила что-то про обои неподходящего цвета, развернулась и сбежала, чудом протиснувшись между комодом и раковиной.
В следующий раз я сама начала перекрестный допрос: «Здесь солнечно?»
«Чрезвычайно», – ответил управляющий.
«Ой, как жаль!»
«Жаль? Но, фрёкен, солнце очень полезно».
«Моя работа не терпит света».
Я поняла, что он заподозрил что-то из другой оперы, и строго добавила: «Речь о
«Да вроде не особенно. Может, минут двадцать в семь утра. Это же не сильно помешает?»
«Ну, так… А что с водой?»
«Кран вон там, надо пройти через прихожую соседей».
«Но у меня же кисти, которые надо мыть несколько раз в день. И натурщики, которые хотят пить. А еще мне надо чистить зубы и стирать… И я не могу все время бегать через прихожую соседей».
«Одним надо много воды, другим не очень, – задумчиво произнес управляющий. – Натурщики, говорите? Слушайте, милая барышня, а работа-то у вас есть?»
В пятьдесят восьмом я снова встретила даму с первого адреса. Мы обменялись кислыми улыбками. «Не поверите, – сказала я, – но за это время я успела найти работу». Она скептически хрюкнула и толкнула ближайшую дверь. Нас, судя по всему, ожидала нелегкая борьба. Двери распахнулись, допрос начался. Мой кружевной воротничок произвел фурор, но годовой контракт дамы перевесил. Я пообещала предоставить все бумаги и заявила, что получаю наслаждение, поддерживая чистоту и порядок. Мы шли вровень. Дама начала было про друзей, но ей немного не хватало искренности. И тогда она победно провозгласила: «Я вяжу крючком и шью рубашки, а она
«Не вижу в этом ничего криминального, – одобрил хозяин жилья, здравый в общем человек. – Но скажите, у вас точно
«Да, конечно», – без промедления ответили мы.
«Боже, какая лгунья! – заорала дама. – Она готовит дома домашние соусы!»
Когда дело дошло до гармоники, хозяин взорвался: «Комнату получит она».
Меня разбили в пух и прах.
Потом я осмотрела два чердака, один небольшой цех, пару помещений под магазин и даже гараж. И начала подумывать о том, чтобы переселиться в сельскую местность и разбить там шатер.
В конце концов я подала объявление и получила ответ. От дамы с первого адреса, которая хотела съехать из своей комнаты. Я спросила почему. «Муравьи, – ответила она, – кларнет выше этажом и шум в трубах по ночам…»
И я переехала.
На Капри больше ни ногой!
Гостиничный гонг в третий раз позвал к ужину. Несколько мгновений тишины изнуренные туристы благовоспитанно медлили за дверью, чтобы не показаться голодными, – после чего в коридорах и на лестницах воцарилось оживленное предвкушение, а в столовую хлынули толпы, счастливые оттого, что теперь у них есть чем заняться.
Возможно, помещение не казалось бы таким унылым, если бы не потуги сделать его не просто местом для принятия пищи, а чем-то бо́льшим. Над входом, обрамленная узором из лилий в стиле модерн, сидела обнаженная девственница, рядом увивался змей, а вокруг играли на флейтах всякие анемичные неземные существа. Противоположную стену занимало полотно «Первое свидание»: все, конечно, происходило под преувеличенно бенгальской луной.
Госпожа Грёнрус сидела напротив мужа, читавшего газету. Ей не нравились суп, муж и весь Капри, а еще она не могла понять, почему эти картины так сильно ее раздражают. Они над ней как будто издевались. Потешались потому, что этот проклятый остров ее обманул, проштемпелевал ее, как очередной «номер для новобрачных». Она знала, что все собравшиеся сейчас у «Первого свидания» тоже были молодоженами. Семейных размещали в центре, а одиноких тактично оттесняли к оконным нишам и рассаживали спиной к стене.
Почему, ради всего святого, они не поехали на Канарские острова, в Эстонию, Марсель или куда угодно, где к ним относились бы не как к туристам! Или почему не пошли в обычное итальянское заведение, где романтику не развешивают по стенам и не включают в счет, туда, где она просто витает в воздухе и варится в кастрюле вместе со спагетти! Да, она точно знает, что есть места, где все именно
Гороховый суп, с иронией думала госпожа Грёнрус. Тефтели, выпечка и взбитые сливки. Питательно, обильно и скучно. Арийская белизна и гигиена, единственный красавец-итальянец среди импортированных официантов и эта дикая живописная романтика на стенах, чтобы посетитель случайно не забыл, что находится на одном из самых красивых остров мира.
Она посмотрела на мужа. На нем тоже стоял штамп Капри. Сандалии на пробковой подошве, рыбацкие штаны с широким красным кушаком на поясе. Чистый воротничок и галстук, купленный дома в
Нет, она ничего не имеет против романтики! Она любит все примитивное, дикое, изначальное – все то, что и есть
Господин Грёнрус наклонился вперед и похлопал жену по руке:
«Ешь суп, дружочек. О чем ты думаешь?»
«Ни о чем. Кстати, я не люблю немецкий суп. Я приехала в Италию не для того, чтобы есть немецкий суп».
«Но, дружочек, суп отменный. Действительно вкусный».
«Не говори „друж-ж-жочек“! Мне не хватает
«Но, рыбка, я тебя не вполне понимаю! В любом случае нужно сначала поужинать! А потом можно пойти туда, где атмосфера».
«Ты все прекрасно понимаешь. Не надо иронизировать! Хочешь знать, что я имею в виду? Я считаю, глупо ехать на Капри, чтобы сначала съесть немецкий ужин, потом пойти в американский бар, а потом во французское кабаре или скандинавское кафе… Мне нужна Италия, а не интернациональный салат под цыганскую музыку в тирольских костюмах, я не понимаю…»
«А тут действительно есть цыганская музыка? – с удивлением спросил господин Грёнрус. – Вот уж не подумал бы».
«Нет! – воскликнула его супруга со слезами в голосе. – Прекрати! Ты меня не понимаешь!»
Повисло молчание. Красавец-официант унес суп. Фру Грёнрус продолжала думать. Ей хотелось пожить примитивно. Рыбачить и плавать между утесами. Есть спагетти и пить красное вино вместе с простыми людьми, подружиться с ними. Стоять на вершине Монте-Соларо и смотреть, как солнце заходит над Анакапри. Анакапри? Да, в Анакапри, пожалуй, еще должен сохраниться дух настоящей Италии и подлинная романтика. Неужели они не могут переехать туда?
Эта мысль завладела ею. Все, больше никакого пустопорожнего лежания на пляже, никаких бессмысленных вечеров среди туристических орд на пьяцца, никаких торговцев сувенирами, никаких гидов – а только здоровое, самозабвенное существование с Альбертом в живописной рыбацкой деревушке!
Почти растрогавшись, она подалась вперед через тефтели и попыталась открыть мужу величие своего плана. Но тот по-прежнему отказывался ее понимать. «Анакапри? Господи, зачем? Мы будем прилагать усилия, чтобы лишиться комфорта? То, о чем ты говоришь, есть и дома. А я здесь, чтобы расслабиться, отдохнуть, понимаешь? Я получаю удовольствие оттого, что пол-Капри пытается обслужить меня в приятной форме и благовоспитанной манере…»
«И с заранее приготовленным счетом», – иронически добавила фру Грёнрус.
«Но черт возьми, почему бы мне и не заплатить за это наслаждение? Одно то, что местные ходят передо мной, туристом, на цыпочках и пытаются мне угодить, – одно это уже много значит! Дома ни одна собака…»
«Ха! – резко перебила его фру Грёнрус. – На цыпочках! Как интересно! Они тебя обманывают, чтоб тебе было известно! Это все ужасные иностранцы! Они обманывают и бедных итальянцев, и нас!»
«Рыбка, дорогая, что ты подразумеваешь под „бедными итальянцами“? Ведь именно они сервируют для нас Капри и выписывают за это счета?»
«
«И ты думаешь, мы найдем их на Анакапри?»
Она кивнула и выпрямилась как стрела. С минуту они выжидающе смотрели друг на друга. Он мысленно представил существование в Анакапри – скучно и неудобно. Горячей воды нет. Вежливых портье нет. Обувь никто не чистит. Говорят, там едят конину. А еще мухи… птицы и черт знает что. И жара. Для местных он будет посмешищем. А здесь он человек, который может себе позволить провезти жену (кстати, неблагодарную) через всю Европу и показать ей жемчужину Средиземноморья… И он тут же подвел итог: «Нет! Туда я точно не хочу!»
Услышав решимость в его голосе, «рыбка» Грёнрус бросила отчаянный взгляд на свой пудинг и упрямо сказала: «Тогда я поеду одна. И мы посмотрим, кто из нас прав».
И она действительно поехала. Они расстались в тот же вечер, удивленные и растерянные, но с чувством облегчения и с предвкушением грядущего триумфа. Он стоял и смотрел ей вслед, когда она исчезала вдали на осле. И придет же такая идея, ведь есть же автомобили и экипажи! Погонщик все время держал осла за хвост, и это выглядело нелепо. Господин Грёнрус покачал головой и отправился на