Туве Альстердаль – Тебя никто не найдет (страница 38)

– Я определила точное время. Видели женщину, которая шла по тропинке со стороны заброшенного дома. Одна.

– Вот черт, – Силье немедленно придвинула стул. – И что, по описанию совпадает?

– В основном да, пусть даже в одном случае речь идет о семидесятилетнем старике, который повстречал в лесу молодую женщину, а в другом – о парне чуть старше двадцати, который видел пару средних лет.

Эйра прочла вслух свои записи: красивая обувь, пиджак, не толстая, но и не чересчур худая, среднего роста. Попутно она успела даже выяснить в интернете время восхода и заката – осенью сумерки тянутся долго.

– Это должно было происходить около семи часов вечера тринадцатого сентября, солнце садится в 19:21.

– А сигнал пропал четырнадцатого, – сказала Силье. – Это означает, что она забрала с собой его мобильный, если это действительно она. Выбросила где-нибудь в Хэрнёсанде, где он и разрядился спустя день.

– Ложный след?

– Или же он сам забыл его в машине, а она нашла его только на следующий день.

– И избавилась от него.

– Но какой мотив? Зачем она это сделала?

Силье замолчала, тоже переваривая информацию. Это как пазл – порой достаточно найти один-единственный правильный фрагмент, и вся картина внезапно меняется.

– Кстати, что ты хотела мне рассказать? – вспомнила Эйра.

Силье наклонилась поближе.

– Я завела себе маленького стукача, – тихо проговорила она.

Прокурор продолжала упорствовать в своем стремлении держать их на расстоянии от всего того, что касалось ГГ, но всегда отыщется способ добыть нужную информацию.

– Они допросили его детей, его бывшую жену и девушку, с которой он недавно расстался. Короче, им не позавидуешь: что за удовольствие – копаться в самых сокровенных тайнах своего коллеги. Теперь понятно, почему Берентс старается держать нас на расстоянии. Этот парень, его на время позаимствовали из Гэвле, он не женат и чувствует себя одиноким в городе.

Ее улыбка позволяла догадаться, каким образом ей удалось разговорить коллегу. Обещанием бокала вина вечером или чем-нибудь еще в этом духе.

Это был один из тех сотрудников, которые занимались списками звонков.

– Ты даже не представляешь, с каким количеством абонентов в день общался ГГ. Свидания и анонимные информаторы, все свалено в одну кучу. Вот зачем, спрашивается? Он что, не мог иметь два телефона? Один служебный, второй личный?

– Это не он с ней расстался, а она с ним, – выпалила Эйра, прежде чем успела себя остановить, возможно, она была единственной, кто знал правду. Она виделась с ГГ в тот момент, когда его воспоминания о разрыве были еще свежи, он как раз ушел в отпуск, был самый разгар лета, асфальт плавился от жары, они сидели на его балконе, потому что ей было что рассказать по делу Лины, он еще тогда пил красное вино. – Он сказал, что это подруга бросила его.

– Я ничего об этом не знаю. Мы в последнее время на столь личные темы не разговаривали.

Эйра проверила, нет ли новых сообщений – ей нужно было время подумать. Должна ли она об этом молчать из уважения к ГГ или же следует рассуждать как полицейский?

Исходя из того, что нет ничего личного, и даже доверие может быть попрано.

– Они пытались завести ребенка, – сказала Эйра наконец, – и когда ничего не вышло, подруга решила положить конец их отношениям. Причем причина неудачи крылась именно в нем.

– Вот это да! И ГГ сам рассказал тебе об этом?

– Я случайно оказалась в тот момент в его квартире, когда ее вещи стояли в прихожей.

Силье подождала, пока мимо пройдет пара сослуживцев и они окажутся вне зоны их слышимости.

И затем еще больше понизила голос.

– Я видела выписку из его банковского счета, – сообщила она. – ГГ в тот вечер выходил. Выпил виски, поставил телефон на зарядку и ушел.

– Куда?

– Это вышло случайно, никто мне этого специально не показывал, просто это было на экране, когда я разговаривала с тем парнем из Гэвле.

Почему-то Силье произнесла это очень тихо, наверное, она тоже чувствовала границу, которую им переходить не стоит, пусть даже Эйра сомневалась на этот счет. Она начинала догадываться, что ее коллега следует своим собственным законам. Для Сильи не существовало ни заборов, ни преград – ничего из тех врожденных моральных ограничений, с которыми боролась Эйра.

Силье достала блок стикеров, быстро черкнула что-то и, оторвав листочек, положила его перед Эйрой.

Отель «Штадт» в Хэрнёсанде.

– Это невозможно.

– В 00:10 он оплатил здесь счет на восемьсот сорок крон.

Черные на неоново-желтой бумаге буквы подмигивали, словно издеваясь.

– В «Штадт» ходит уйма народу, – заметила Эйра. – И это недалеко от служебной квартиры. Куда еще можно пойти человеку в обычный будний вечер в Хэрнёсанде, если время уже позднее?

– Ты абсолютно права. Это вовсе не обязательно должно что-то значить.

– С вашей матерью ничего страшного, – сообщила медсестра, открывшая ей дверь.

– Я приехала, как только смогла.

Один звонок из дома престарелых, и все полетело к чертям. Эйра всю дорогу гнала машину по крайнему левому ряду, потом стремглав взбежала по лестнице, физически ощущая, как все трещит и распадается на куски.

– Мы дали вашей маме болеутоляющее. Сейчас она просто очень уставшая.

Доносились отдельные крики, работал телевизор. Какая-то старушка обрывала листья с растения в горшке, когда Эйра пробегала мимо.

Свесив голову, Черстин сидела на постели в своей комнате. Дрожащая чашка с супом в здоровой руке.

– Как ты себя чувствуешь, мама?

– Очень хорошо. Со мной здесь носятся как с принцессой.

И все же правая рука согнута в локте и перебинтована, на лбу – большой кусок белого пластыря.

– Я приехала, как только мне позвонили, – сказала Эйра. – Прости, что так долго добиралась, я была в Сундсвалле.

– Но ты не должна мотаться туда-сюда! У тебя своих забот полно.

– Ну как же я не приеду, мама.

Эйра погладила маму по голове. Она ничего не сказала о том, что ее оторвали от важных дел, прямо в тот момент, когда расследование сдвинулось с мертвой точки. Она забила на все, позволив Силье донести то, что она знала, до прокурора. И теперь злилась, что ее мучают угрызения совести за содеянное.

– У тебя такой вид, мама, словно ты дралась.

– Нет, куда уж мне, – Черстин нервно рассмеялась. Ее нашли на полу в комнате, никто не знал, что произошло. Она была не в себе и твердила, что должна проведать детей. Вероятно, она ударилась головой о кровать и повредила руку, которую выставила при падении.

– Ей повезло, она отделалась лишь трещиной в ладьевидной кости, – сообщила медсестра, поправляя подушку.

Затем оставила их, чтобы принести кофе и что-нибудь на десерт.

Эйра оглядела комнату, всю такую чистенькую и светлую – жизнь, съежившуюся до восемнадцати квадратных метров. Но даже она не исключала всех опасностей.

На журнальном столике стоял букет цветов, пламенеющие осенние краски, из тех, что можно купить в цветочном магазине в виде готовой композиции.

– Какие красивые цветы! У тебя были гости?

– Да, Магнус приходил.

– Не может быть!

– Да-да. Он приземлился на воздушном шаре на лужайке. Ты не могла бы выглянуть и посмотреть: может, он еще здесь?

– Да нет, вряд ли. – Эйра понадеялась, что мама не стала болтать о таких вещах с персоналом. Они ведь могли и не знать, что когда-то, лет десять или пятнадцать назад, Магнус действительно являлся одним из совладельцев фирмы, занимавшейся полетами на воздушном шаре. Одному его приятелю пришла в голову идея организовать экскурсии над просторами Онгерманландского края, но туристов как-то не случилось, а предательские ветра пустили воздушный шар и весь проект коту под хвост.

Извечная тревога крепко сидела в Черстин, наравне с ее тоской по сыну.

Вернулась обратно медсестра с кофе и тигриным печеньем в полосочку. Эйра взглянула на открытку, приложенную к букету, и узнала имя старинной подруги матери. Они могли бы поговорить о ней, просто не упоминая Магнуса, как будто его и не было.