Туве Альстердаль – Тебя никто не найдет (страница 26)

– Ну надо же, кто приехал! Надеюсь, я не совершила ничего преступного? – И она рассмеялась своей собственной шутке.

– Просто решила навестить, – сказала Эйра, избегая объятий. – И еще: я тут прибиралась в доме и нашла кое-какие вещи, которые принадлежали отцу.

– Очень мило с твоей стороны.

Мари-Луиза взяла пакет и пригласила Эйру внутрь – «заходи, заходи, чувствуй себя как дома».

Застарелая скованность напомнила о себе, едва за ней захлопнулась входная дверь. Те же запахи, что и прежде, пестрый интерьер, ощущение, что теперь она должна образумиться и стать милой и доброй. Мари-Луиза была крайне болезненной и хрупкой. Эйре приходилось постоянно об этом помнить, чтобы наличие еще одного ребенка не превратилось для нее в тяжкую обузу.

– Тебе следовало бы заранее меня предупредить, что приедешь, – говорила между тем Мари-Луиза, заглядывая в буфет, – мне ведь даже угостить тебя нечем.

– Пустяки, – ответила Эйра. – Я только что пила кофе.

Как, оказывается, просто вернуться к старым привычкам, манере жить, не доставляя хлопот. Эйра мысленно видела своего отца, как он бродит вокруг них и тревожно наблюдает, как бы чего не вышло. Она знала, насколько тяжело он воспринимал их размолвки.

В первый год их совместной жизни у нее была своя собственная комната, но потом подросли малыши, и каждому понадобилось личное пространство. Тогда ей пришлось спать на застеленном диване в гостиной на верхнем этаже. Магнус к тому времени съехал от них, и с тех пор ноги его больше не было в этом доме, даже на поминках после похорон папы.

– Но что я буду делать со всем этим, – Мари-Луиза вытащила из пакета несколько томиков, критически оглядела их. – Я же только аудиокниги слушаю.

– Там везде стоит его фамилия, так что по закону они твои.

– Но можно же не обращать на это внимание. Мы же одна семья, к чему все эти условности?

– У меня своих книг хватает. А что до Магнуса, то не думаю, что ему есть до них дело.

– Это точно, – и Мари-Луиза отвела взгляд, – там, где он сейчас, они ему вряд ли нужны.

Эйра тут же набычилась, точь-в-точь как в юности. Если она когда и срывалась в этом доме на крик, то лишь затем, чтобы защитить Магнуса, не себя.

– Он сейчас в основном интересуется философией, – сухо ответила она.

– Но, может, кому-нибудь из мальчишек и пригодится, хотя они, конечно, не слишком-то интересуются искусством, – и Мари-Луиза покрутила картину, пытаясь разобрать на ней имя художника.

Еще при жизни отец попросил своих старших детей, Магнуса и Эйру, отказаться от своей доли наследства. Он заранее, за несколько месяцев до своей кончины, знал, к чему все идет, и не хотел, чтобы его новая супруга лишилась жилья. Эйра все понимала, она не была эгоисткой, чтобы думать только о себе самой в подобных обстоятельствах. Магнус тоже подписал отказ. Он был свободным человеком и плевать хотел на материальные ценности.

– С ними все хорошо? – спросила Эйра.

– С мальчиками-то? – Женщина буквально расцвела, едва разговор зашел о ее собственных сыновьях. – Один учится в Умео, второй устроился работать электриком в Онге.

Эйра слушала, и ей было немного стыдно за то, что ей уже неинтересно знать про то, как у них дела.

– Мне пора ехать, – сказала она, вставая.

– Как, уже?

– Много работы. Я сейчас работаю в Отделе по особо тяжким в Сундсвалле, расследую убийство, которое произошло севернее, в Оффе. Может, слышала?

Она испытывала ребяческое желание похвастаться, пусть даже знала, что чем бы она ни занималась, это все равно не сравнится с работой электриком в Онге.

– В старом доме Баклундов? – Глаза Мари-Луизы расширились. – О господи! Бедные люди! Конечно, я об этом слышала! Кто бы мог подумать, что нечто подобное произойдет в их доме, в прошлом таком красивом и опрятном.

– Ты их знала?

– Ну еще бы мне их не знать, ведь я водила дружбу с одним из их сыновей, – при этом воспоминании она кокетливо поправила прическу. – Какое-то время мы с ним даже встречались, так что я бывала там. В том доме. Давно это было, мне еще и восемнадцать не стукнуло.

– Как его звали?

– Пер, – не задумываясь, выдала она. – А впрочем, погоди, или это был Ян? Как бы то ни было, но он был по уши в меня влюблен, даже приводил к себе домой, чтобы представить родителям.

– Что это были за люди?

– Да я бывала-то всего несколько раз у них в гостях. – Мари-Луиза опустилась на кухонный стул, держа картину на коленях. Рассказывая, она по-хозяйски поглаживала раму, и Эйру возмутило то, как быстро мачеха стала считать эту гравюру своей собственностью. – Помню, у него была младшая сестренка, та еще вредина, она ему завидовала и ябедничала на него родителям. А еще его мамаша – у нее был такой оценивающий взгляд, словно я недостойна ее сына, хотя он сам сделал свой выбор. Все уши прожужжали мне, что это большая честь – быть частью их семьи, что в нашем роду мы делаем так и поступаем этак. О боже, мне было семнадцать, я и не планировала выходить замуж! Янне был, конечно, лакомым кусочком, но я прямо сказала ему – со своей мамашей разбирайся сам.

– Не знаешь, почему их дом оказался заброшенным?

Мари-Луиза пожала плечами:

– Вроде как никто не захотел им владеть. И неудивительно, если учесть, что он находится в чаще леса. А я получила другие предложения, если можно так выразиться.

У Эйры было еще несколько вопросов, но она сочла их недостаточно важными. Любовная история пятидесятилетней давности и много лет назад продавшие свой дом наследники. Мари-Луиза, несомненно, имела свойство заострять внимание на себе, переводя любой разговор на события из собственной жизни.

Эйра принялась обуваться.

– Была рада узнать, что у тебя все хорошо, – сказала она на прощание.

– Знай, что ты всегда желанный гость в этом доме, – ответила Мари-Луиза.

Серебристая «Ауди» небрежно припарковалась на улице, заблокировав собой подъездную дорожку к ее дому. Эйра вышла из машины с предчувствием, что произошло что-то серьезное. Иначе зачем еще ГГ стоять у забора и болтать с соседом, пока Патраск обнюхивает его руки?

– Комиссар расписывал, какой ты замечательный сотрудник, – Аллан Вестин даже приосанился, словно от гордости за собственную дочь.

– Я пытался дозвониться, – сказал ГГ, – но потом подумал, все равно мимо еду – дай загляну.

– Случилось что? – Эйра проверила телефон и увидела погасший черный экран. – Прости. Кажется, разрядился.

ГГ сделал жест в сторону входной двери.

– Можно?

Только сейчас Эйра заметила, что его пальто мокрое. Сама она под дождь не попала. На смену октябрю готовился прийти сырой и промозглый ноябрь.

В прихожей ГГ разулся, стащив с себя перепачканную в глине обувь.

– Я тут немного прогулялся по лесу, – признался он. – Думал, вдруг мне удастся что-нибудь обнаружить, если я взгляну на это дело под другим углом.

Эйра включила кипятильник, спросила, что он будет – чай или кофе. Было как-то непривычно и вместе с тем забавно видеть его на своей кухне. Он был слишком высоким для бабушкиных шатких стульев. Она вдруг осознала, каким старомодным выглядит этот громоздкий кухонный стол из сосны, сколько к нему прилипло грязи вперемешку с каплями жира.

В его руке назойливо зудел мобильник, но он все равно не сразу отреагировал на поступившее сообщение – казалось, он бы с радостью закинул телефон в дальний угол, чтобы больше о нем не вспоминать.

– «Анализ рисков и последствий в связи с реорганизацией, – прочел он или, скорее, выплюнул, – необходимо все уладить не позже понедельника, распечатать, изучить и подписать» и бла-бла-бла… Черт возьми, работа стала бы куда проще, если бы тебя хоть раз оставили в покое. – ГГ отшвырнул от себя телефон. – Можно воспользоваться твоим туалетом?

Эйра поискала среди чайных пакетиков те, что посвежее, вытерла стол и почувствовала, что немного волнуется из-за его присутствия у нее дома. Ничего странного в этом не было, он действительно мог проезжать мимо. Она была даже благодарна ему за его наплевательское отношение к ее законным выходным, или же она настолько сильно ему нужна, что все это стоит того, чтобы ее потревожить.

Когда он вернулся на кухню, она почувствовала, как у нее в груди разливается тепло. ГГ уселся возле плиты и откинулся на спинку стула. От него пахло лесом и немного по́том в сочетании с извечным маминым лавандовым мылом.

– Нашел что-нибудь? – спросила Эйра, разливая вскипевшую воду по двум чашкам – сама она чай никогда не пила, но теперь, когда он был у нее в гостях, ей тоже захотелось.

– Ты о чем?

– Да про Оффе, ты же был возле заброшенного дома. – Она присела, чтобы не стоять к нему слишком близко, но тут же вскочила снова. – Может, молока хочешь?

Холодильник стоял рядом с плитой, ей пришлось протискиваться мимо ГГ.

– Нет, никакого озарения на меня не снизошло, – покачал головой ГГ. – Я предпочел поехать туда один, чтобы посидеть в подвале и представить, как все могло бы быть. Калечить собственное тело ради того, чтобы выжить, продлить свое существование еще на несколько дней. Стоит ли оно того?

– А как насчет русского следа? Ты бросил его разрабатывать?

– Понемногу склоняюсь к этому. Ведь это же не преступление – приобрести дом. И нет ничего противозаконного в том, чтобы зарегистрировать фирму. Ни один из замешанных в этих махинациях преступных баронов или их ближайших подельников не въезжали на территорию Швеции и не покидали ее. Консалтинговые компании здесь и лазейки там, покажите мне человека, который бывал в церковном приходе Ботео.