ТУТТУ – Записки сумасшедшей: женский роман о пользе зла. Книга 2. Круг победителей (страница 4)
Наверняка, чувство всемогущества ложно. И даже если оно истинно, можем ли мы говорить о нашем всемогуществе, ни разу не проверив его на деле, не применив? Но как применять, если нет желаний, кроме одного – быть покорной Богу. Думаю, знаю, что все могу, но ничего не хочу, потому что всем доволен (довольна), все и так хорошо. И только если люди просят о помощи, проявляется та самая сила (угодная Богу мысль), которую некоторые называют магической. Причем, просить должны люди чужие, потому что близкие, члены семьи, близки слишком – они тоже вы, то есть, тоже Я, а Я, как уже сказала, всем довольна.
28
В то же время, как сомневаться в возможности всего самого невероятного, что только может прийти на ум? В том числе в вашей персональной способности творить все, что только может прийти на ваш ум? Сомневаться в этом – все равно, что сомневаться во Всемогуществе Всевышнего.
Что же касается ощущения удовлетворенности, смирения, это, скорее всего, бесовские ловушки… если вы в миру и у вас обязательства, конечно. Вы, например, молитесь-молитесь, ходите в храм, ставите свечки на последние копейки, исповедуетесь, каетесь, причащаетесь, в итоге приходите в состояние абсолютного покоя, умиротворения и…обнищания.
А потом, в один день, на выходе, вам показывают, буквально тычут вас носом в сторону веселых парней, разъезжающихся после службы на люксовых тачках. И вы удивляетесь, почему так? Неужели именно так должно быть по истине? Вы ведь точно знаете, что храм и его служители на финансировании прихода. Спрашивается, разве не лучше, не честней, вместо покупки крутого авто, на те же деньги открыть приют, или ночлежку для бомжей и бывших зеков, или благотворительную столовую? Наконец, поделиться с сельскими коллегами, им гораздо беднее живется; или устраивать летние лагеря тем, кто не может позволить поездки на моря́?.. Раз деньги есть, и доходы оказываются выше прожиточного народного минимума.
А то получается, ты молишься, отдаешь свое время, силы, жизнь, деньги… и кому? Шатру? И кто там верховодит? Бесы?
29
Бесы! Эти бесы чувствуют себя в том шатре ничуть не хуже, чем в любом другом месте. Там они говорят с тобой даже четче, чем в сортире.
В сортире бесы молчат. Никогда ни один бес не говорил со мной в туалете. Зато в шатре…
рта не закрывают!
Или лекции йогов об аскетизме… тоже умиляют. Но попробуйте найти хоть одного йога без твердого прейскуранта цен на асаны. Какой же он аскет с такими «бабками»?
Так что, если вы начинаете испытывать чувство удовлетворенности, умиротворения, а в вашей кастрюле пусто и в доме шаром покати, вы точно в бесовской ловушке, как рабы пашете, черт знает на кого. Может это судьба ваша, не исключаю, если вы, к примеру, монах или мирянин-одиночка, но если у вас семья…
Разгадать, что вы попали в плен, тем более освободиться из него, не так-то легко, даже таким как я. Говорю «даже», потому что с детства дружу с интуицией. Приведу два примера работы моей интуиции; оба – из детства.
30
Когда мне исполнилось семь лет, я начала учить младшую сестру преодолевать грусть. Трудно поверить, но Марине всего пять, а она в глубокой печали, без причины, почти всегда. Я объясняла сестре, что даже если ей очень-очень грустно и она не знает почему, нужно просто повторять приятные слова, вроде «спасибо», «все хорошо» или «я счастливая» и со временем настроение улучшится….
Теперь эти упражнения называют аффирмациями…
Сколько себя помню, любила танцевать. Стоило зазвучать музыкальным аккордам, любым, я бросала свои занятия, любые, и принималась упражняться перед зеркалом: «танцевать балет», прыгая, кружась и так далее. Балет, потому что во времена нашего детства и юности по радио и телевизору звучало много классики.
Но вот передача заканчивалась, я оставалась без музыкального сопровождения, пыл угасал, а желание стать красивой, стройной оставалось. Тогда я принималась делать зарядку. Но сухие упражнения не приносили радости.
Однажды, вспомнив ежедневную утреннюю радио-гимнастику, меня взяла досада. Подумала, почему нельзя делать те же упражнения под современную ритмическую музыку? В следующий миг ритм и пластика вошли в меня, буквально, взламывая мое физическое тело, проникая в него мелкими, очень приятными осколочками и, одновременно, словно продувая меня бесчисленными пузырьками наисвежайшего чуть прохладного воздуха. Происходящее сопровождалась музыкой; она звучала в коже, под кожей, и в глубине. В тот же день я легко села на шпагат и сделала мостик.
А затем, в восьмидесятых, все мы услышали о Джейн Фонда и аэробике.
31
Как видим, определенного рода предрасположенность к нестандартным способам получения информации обнаружилась уже в раннем детстве. Так что и моя религиозность, и общение то с ангелами, то с архангелами, то с вестниками беды (не знаю, почему их так называют) эльфами, джиннами и, конечно, дьяволом (куда же нам без него), в каком-то смысле, вполне ожидаемы.
Этот дьявол меня таки жестко напряг, сопровождая неотступно весь описанный в этой книге период. О встрече с ним еще расскажу, но сначала о знакомстве с двумя джиннами…
Они пришли не в сумерках и не перед рассветом, не пробрались ночью, как дьявол, но средь бела дня, летом 2003-го. Я почувствовала сильную слабость и легла на пол. Затем погрузилась в состояние, которому подходит слово «пограничное». В комнату вошли трое; Алекс шел впереди. Он привел с собой двух мужчин, один из которых ощущался не только старшим по возрасту, но и главным. Алекс хотел, чтобы тот осмотрел меня; «главный» был кем-то вроде доктора, гинеколога. До осмотра, которому не могла противиться, поинтересовалась у «доктора»: «Вы кто?» Он тут же представился джинном. «Я джинн», – сказал он просто. Помню его руки, с длинными, сантиметров пятнадцать-двадцать, гибкими пальцами-щупальцами, с большими подушечками на концах.
Непосредственно перед осмотром я отключилась полностью; от страха захотела лишиться чувств.
32
К тому времени у меня уже был негативный опыт общения с гинекологом во плоти, страшной женщиной с «большим опытом работы» и длинным пинцетом. Она делала мне аборт, но неудачно – плод продолжил развиваться.
Аборты делают в абортарии, кто не знает. Я, например, сначала не знала об этом. И даже узнав, побоялась идти к незнакомым, пошла к разрекламированным, несмотря на предупреждение участковой, что аборт – сложная манипуляция, равная полостной операции.
В моем случае аборт отягощался опухолью. Наблюдала ее у «страшной женщины». Именно из-за опухоли не могла делать мини-аборт и вообще не должна была его делать, но рекомендовалось рожать… хотя и рожать тоже нежелательно.
В общем, параллельно с лечением опухоли, я договорилась об аборте. Заплатила как положено, но аборт, с давно запрещенным в стране анестезирующим препаратом, не удался. И тогда я вернулась в отделение, довести начатое до конца – другие врачи отказывались браться за исправление чужой ошибки. К слову, тогда я впервые столкнулась с корпоративной солидарностью врачей и тем как иногда интерпретируется понятие врачебной этики…
Мой второй заход на аборт начался с неприятности. Главный врач больницы, тоже гинеколог, зайдя в процедурный кабинет по каким-то своим делам, сразу поняла, что готовится левая манипуляция. Она подошла ко мне и по праву руководителя пожелала осмотреть.
33
Опять же, к слову, никого не осматривали сразу семь гинекологов? В моем городе, в том отделении, оказалось, раз в неделю проходит осмотр с участием ординаторов. В эти дни все гинекологи отделения – их может быть и больше семи, как придется – разом лезут к вам внутрь. Вы лежите в кресле, в абсолютно беспомощном состоянии и к вам выстраивается очередь. Сначала вас смотрит врач, потом главный врач, у них одно зеркало на двоих; затем подходит ординатор, ставит свое зеркало, смотрит-говорит, что видит, извлекает зеркало; следом подходит другой ординатор, вновь ставит зеркало – молодежь учится ставить зеркала, – говорит, что видит и вновь извлекает зеркало; и так далее…
Ну да, ординаторам надо же на ком-то учиться. На ком же еще учиться, кроме как не на пациентах государственной бесплатно-платной больницы?
34
Главврач скомандовала: «Расслабьтесь!» и я, само собой, еще больше напряглась и зажалась. Главную это разозлило, но она закончила осмотр, сказала: «Большая опухоль, надо оперировать», и ушла.
Моя лечащая и главная соперничали; они конкурировали между собой много лет. Потому «моя» тоже разозлилась.
– Неужели так трудно расслабиться? – спросила она как-то мерзко улыбаясь.
Жалко улыбаясь в ответ, я ответила:
– Я такая.
– Ах, ты значит такая? – сказала она мне, и… наказала не только полуметровым пинцетом с тампоном, который засадила в меня, но и вторым неудачным абортом, приведшим к кровотечению, температуре и третьей чистке…
Боже, не приведи мне снова жить на этой Земле без доброго, заботливого мужа.
35
Беременность эта случилась в последний год нашей с Мухой супружеской жизни, до моей бракоразводной измены. Мы не планировали детей: жили на съемной квартире, Муха предохранялся. Сначала он удивился: «Как это случилось?»
Затем, когда сказала, что мне нельзя делать аборт, но нужно рожать, он рассердился: «Будешь пузатая ходить!? Задушу, убью», и так далее…