ТУТТУ – Записки сумасшедшей: женский роман о пользе зла. Книга 2. Круг победителей (страница 13)

107

Да. Отношения Малыша и Рагны с самого начала отличались предельной прозрачностью. Возможно поэтому она стала единственной женщиной, кроме матери, ни разу не разочаровавшей моего деверя.

Кроме обязанностей пресс-секретаря, в полиции чем Рагна только ни занималась… Во-первых, конечно, это стукачество и сплетни. Этот вид своей деятельности она называла оперативной работой. Оперативной работой она называла также сговор с учителями моего сына, чтобы те третировали его, унижали. Организацию его избиения она тоже называла оперативной работой.

Таких «оперативных» подвигов только в отношении моего сына набралось достаточно. Однако в списке Рагны числился не только Иман – десятки несовершеннолетних, сведения о которых, после моего отстранения от работы в отделе прослушки, она черпала, «анализируя» прослушку телефонов их родителей. К слову, после отстранения моей Марины от работы в кадрах, Рагна занималась и кадрами.

Иногда, казалось, она подменяет всех, с кем Малыш конфликтует…

108

Или нет, погодите… скорее она подменяла тех, с кем Малыш конфликтовал по ее навету. Да, это больше похоже на правду, потому что похоже на Малыша. С одной стороны: сама заварила кашу, сама расхлебывай, вот тебе инструменты, а с другой…

Если бы Малыш брал на себя ответственность за свои многочисленные конфликты, ссоры, вражду, его бы накрыло в самом начале работы в системе. Он крайне редко шел на прямой конфликт, всегда прячась за спины подчиненных; более того, каждый праздник, списком, он поздравлял всех, кого преследовал в данный момент, или когда-либо; и делал это до конца жизни.

Малыш легко находил в своем окружении «виновных», «ответственных» за вражду со мной, в частности; или с Мариной, например. «Виноватыми» были не только Рагна, но и бедный Амир, Гомер, Шишкин, все, кроме него. Он сталкивал людей, наговаривая «своим» на «чужих», «чужим» на «своих» (так же он строил отношения и с членами семьи, и вообще со всеми). Таким образом мой деверь защищался не только физически, но и психологически, соединяя, сцепляя объектов своих преследований с конкретными субъектами из своего ближайшего окружения, которые тоже были, несомненно, его объектами, сцепленными внутри ближнего и ближайшего кругов. И поскольку он держал людей в постоянном напряжении, не многие это понимали.

Образовавшуюся, пополняющуюся сеть конфликтных отношений Малыш регулярно активизировал, возбуждая страсти «новой информацией» и «секретными заданиями». Он называл это «дергать за тысячи нитей». В эпицентре этой возни, этой паутины, рядом с Малышом, до конца, выстояла именно Рагна.

109

Завалив Рагну работой, деньгами Малыш не баловал и ее. Сказать, на каком автомобиле она ездила? Была такая маленькая таблеточка, называлась «Ока»; с ее-то ростом. Униженная многократно Малышом, подстегиваемая собственными страстями, Рагна доводила ситуацию до абсурда, немало радуя своего жестокого покровителя и господина.

Случай с тремя сестрами-клиентками, которым я то шила, то вязала, служит хорошей тому иллюстрацией. Эти клиентки нуждались в моем рукоделии так же, как и я в их заказах и деньгах. Как-то, одна из них купила на рынке брюки. Не желая их подшивать на месте, она пришла ко мне, чтобы сделать это в более комфортных условиях…

Хотя, наверно, прежде чем продолжить про брюки, правильнее упомянуть, что эти сестры искали малейшего повода побыть в моем обществе еще и потому, что открыли во мне какие-то целительные способности.

Хозяйка брюк на момент нашего знакомства сидела на гормональном препарате. После первого дружеского разговора ее самочувствие улучшилось, и она стала реже его колоть. То есть брюки были для нее еще одним поводом зайти. По крайней мере, так она говорила.

Возможно, что-то такое и имело место, но, обратив на это внимание читателя, скажу, в то же время, лично я только шила-вязала этим сестрам и получала за свой труд плату. За подшив брюк, например, я взяла сто рублей.

На следующий день пошла оплатить на заработанные деньги телефон.

110

Есть в нашем старом городке новый район с проспектом Кулакова; длина его не больше километра. Проспект застроен однотипными многоэтажками; первые этажи заняты магазинами, кофейнями, между которыми затесалось отделение связи. У дверей отделения ко мне подошел мужчина. Протягивая пакет, он попросил… подшить ему брюки.

– У меня что, на лбу написано «подшиваю брюки»?

Мужчина смутился и машинально куда-то глянул. Я, тоже машинально, повернула голову в том же направлении – неподалеку стоял автомобиль «Ока» цвета беж.

Таких машин в республике было всего десять; все принадлежали налоговой полиции. Малыш забрал их у кого-то в счет долга перед государством. Опера сразу отказались от «Оки» под предлогом, что вся республика еще издали будет их узнавать (но ключевым, конечно, был вопрос престижа). В итоге непрезентабельные малолитражки отдали хозяйственникам и прессе.

За рулем той «Оки» сидела, скрючившись в три погибели, несчастная Рагна…

111

Подосланный мужичок нес, конечно, не штаны, но послание, заряженное понятным смыслом. В целом же я назвала такие действия особым стилем, преступным почерком Малыша. Рагна так серьезно относилась к его заданиям, и мне становилось ясно, что злобная парочка, зная каждый наш шаг, считала каждый наш рубль. Объяснив мужчине (его, несомненно, использовали втемную), как доехать до ближайшего ателье, я пошла своей дорогой. Но история эта, на вид безобидная, имела продолжение.

Дней через десять, побросав квартиры и работу в республике, где родились и жили, мои клиентки скоропостижно уехали в Москву. Вскоре я узнала, что они эмигрировали в Европу. Сестрам пришлось преодолеть немалые трудности прежде, чем их жизнь вошла в нормальную колею.

Ответ на вопрос, отчего они так неожиданно сорвались и уехали, я получила только годы спустя. Рагна сказала женщинам, если они не уберутся из республики у их детей возникнут проблемы. Затем семнадцатилетнего сына одной из них жестоко избили. В тот же вечер им позвонили и сказали только одно слово: «Убирайтесь!»

112

Эпизод со штанами в первый момент вызвал у меня чувство сожаления. На что мы тратим свою жизнь, подумала я, соединив в одном «мы» всех: Малыша, Муху, себя, Рагну. Однако мои реакции не всегда были мирными и философскими. После особо агрессивных выходок я писала в прокуратуру заявления.

Двуединая цель таких обращений – оставаться на виду и задокументировать факт, на всякий случай, чтобы потом не сказали: «Почему молчала?» – достигалась легко, но, понятное дело, не могла удовлетворить. Президент болел. Я надеялась, смутное время безвластия пройдет, в республике появится новый старейшина, надо держаться. Верила, кто бы ни пришел, это будет представитель закона, который меня защитит.

– Что, если президентом станет Малыш? – спрашивала сестра.

– Тогда и убежим.

– Но я уже убегала! – зеленые глаза сестры становились в минуты волнения очень красивыми.

– То ты одна убегала, а тут с тобой будем я, Иман и мама. Чувствуешь разницу? – успокаивала я сестру.

113

Мои обращения в органы власти «по одному и тому же вопросу» привели к тому, что вскоре со мной прекратили переписку. Не удивительно, объект жалоб – подпольный долларовый миллиардер, заместитель министра внутренних дел по экономической безопасности, самый молодой генерал за всю историю республики – один из реальных претендентов на пост президента, который, очевидно, вскоре освободится. В тот период утешало, что убить Малыш меня уже не мог, и не только из-за Мухи – я стала «звездой», так что подозрение сразу бы пало на него.

Считая себя не представляющей реального интереса, я все же задавалась вопросом: так ли это на самом деле? Какую цель преследует Малыш? И как прекратить эту изматывающую травлю? Еще спрашивала себя, где Муха берет столько терпения, чем он объясняет ежедневный многочасовой долбеж собственного ребенка? Стоило Иману переступить порог квартиры, после уроков, Муха начинал звонить непрерывно до позднего вечера. Будни ада, ответственность за которые, в то же время несли мы сами. Точнее, я. И вот почему.

114

Несмотря на то, что мой конфликт с коррумпированными правоохранителями длился не первый год, я никак не могла отучить маму и сестру звонить нам и задавать бессмысленные «гражданские» вопросы: как дела? как спали? пошел Иман в школу? Иман из школы пришел? какие отметки получил? вы поели? вы коммунальные оплатили? вы двери заперли? как не звонить? мы же беспокоимся; спокойной ночи.

И так каждый день! Вся жизнь, каждый шаг, как на ладони. Казалось бы, слушать таких – полная скукотища: сплошная бытовуха. Но это если ты нормальный опер и ищешь террористов, например, которые, по твоим сведением, планируют взорвать некий объект. Но тут именно эти сведения и были для Малыша и Рагны «оперативной» информацией. Иман получил по английскому сразу три пятерки на одном уроке; или его сочинение зачитывали вслух в учительской, или мы к кому-то очередному обратились с вопросом трудоустройства, или я, наконец, повела сына на плаванье.

Крутая информация, достойная генерала милиции – нечего сказать.

115

Как-то Иман захотел научиться плавать. Я сходила в бассейн, договорилась с тренером и затем повела сына. Это был наш третий или четвертый поход на плаванье, и, конечно, мама не утерпела, забыла и спросила по телефону: «Сегодня идете в бассейн?» «ДА!!..»