ТУТТУ – Записки сумасшедшей: женский роман о пользе зла. Книга 2. Круг победителей (страница 11)
Никакого особенного ответа я не получила, просто вскочила, быстро оделась (на сборы, по давней привычке, уходило несколько минут) и пошла в прокуратуру, которая, как и школа Имана, находилась рядом с домом, в тех же десяти минутах ходьбы, но в другом направлении. Пройдя к дежурному прокурору, написала свое первое заявление в правоохранительные органы о защите от двух братьев – Мухи и Малыша.
Вернувшись домой, включила телефон. Если правильно понимаю ситуацию, Муха позвонит и скажет что-то более конкретное, чем про любовь сына. Ждать не пришлось и пяти минут:
– Все хорошо, живите спокойно, я больше не буду вам звонить, – сказал он совсем другим, спокойным тоном, и отключился.
Такой момент, когда знаешь наверняка, что-то случилось, и это только начало.
90
На самом деле из этого эпизода следовало, что за квартирой ведется визуальное наблюдение. Чтобы дойти до прокуратуры, написать там заявление и вернуться домой мне понадобилось около часа. Можно, конечно, предположить, что дежурный прокурор, проявив особое рвение, прочел заявление и уведомил Муху – или Малыша, – но это маловероятно. Обычное заявление на бывшего мужа. Сколько таких за день принимают прокуроры? Скорее всего, ко времени моего возвращения домой, заявление не сдвинулось со стола дежурного и пролежит там до утра.
Но Муха каким-то образом узнал о моем походе в прокуратуру. Единственный возможный способ, с учетом всех обстоятельств – это наружное наблюдении, слежка. Вот это да. За мной, безработной, ходит наружка! Сразу вспомнились слова, что я многократно говорила Марине.
Но ведь прослушка, тем более слежка – процесс трудоемкий, дорогостоящий; я не предприниматель, не лидер и не член организованной преступной группы, я не являюсь носителем секретной и совершенно секретной информации…то есть, конечно, я – носитель, но я же дала при увольнении подписку о неразглашении сведений, полученных мной при осуществлении законной оперативно-служебной деятельности. Я не собиралась разглашать никакие сведения вообще, но намеревалась жить своей жизнью; если Малыш вынудил меня говорить с президентом – он сам виноват. Зачем же усугублять ситуацию еще больше?..
91
Команда прекратить давление, отданная Мухе, меня не успокоила. Решат вопрос с прокуратурой и снова начнут. Как бы выяснить, что происходит? Сразу вспомнила, что так и не научилась агентурной работе. Как получать информацию, находясь в полной изоляции по старым связям, в условиях отсутствия навыков агентуриста? Вопрос.
Но опасения, что не смогу узнать, что происходит оказались напрасными. Во время дачи объяснений по существу моего заявления, прокурор сообщил, что тяжело заболел президент; республика осталась без руководителя. Мое предположение, что произошло нечто важное, подтвердилось.
Малыш входил в ближний круг, в «семью». Опасаясь поползновений на свои права, он напряг если не всех своих врагов, то многих. Такое мнение сложилось у прокурора с родственными связями в доме правительства. В ходе беседы он дал понять, что мое заявление, хоть и единственное письменное, далеко не единственное устное. Прокурор сделал вывод, что Малыш считает свои действия превентивными, на всякий случай, чтобы «враги» не высовывались, чтобы помнили…
91
Муха звонил теперь каждый день – по двадцать, пятьдесят, сто раз. Никаких просьб, пожеланий – поток брани. Я отключала телефон, но потом снова включала, беспокоясь о маме и сестре. Мы почти не выходили из дома. Каждый выход сопровождался приключением, смысл которого – я тебя преследую, я за тобой слежу, я знаю о тебе все, ты у меня под колпаком.
Вот один такой пример. На который можно бы и не реагировать, если вы в потоке бурной жизни, но у нас жизнь редко бурлит, а потоками льются только кровь и вода с ледников…
Естественно, сидя дома, я подрабатывала: вязанием, шитьем. Нашлись хорошие клиентки, три сестры, которым все время нужно либо что-то заштопать, либо связать. Продержалась так несколько месяцев, зарабатывая на коммунальные услуги и еду. Пока до сестер не добралась Рагна…
Рагна – Рагна… Пора ее представить. И чтобы сделать это, снова надо про Муху и его делишки. Так же необходимо сказать несколько слов о женщине, из-за которой Муха со мной развелся.
92
Первую любовь Мухи звали Ольга. Они учились в одной школе. Ольга стала возлюбленной Мухи, когда им было по тринадцать. Через год они расстались. Ольга ушла из школы. В семнадцать она уже была матерью. Ребенка родила, не успев получить образование и профессию. В конце восьмидесятых Ольга снова начала встречаться с Мухой, но уже будучи бандершей… Та-ак, мне не нравится слово «бандерша», вообще не мое, но не знаю, как иначе назвать.
Она сотрудничала с милицией, ее звали Княгиня – единственная представительница этой профессии в республике. Как-то у нее случился конфликт с клиентом, племянником министра внутренних дел. Несмотря на давнюю связь с милицией на Княгиню завели уголовное дело, а одна ее девушка вовсе пропала.
В тот период я служила в органах госбезопасности и эту историю нам «рассказывала» разговорчивая жена одного гангстера. Жена гангстера думала, что девушка погибла, или ее продали в рабство. Но через время пропавшая нашлась, уголовное дело прекратили – Княгиню, якобы, защитил какой-то «красавчик», друг ее мужа.
История эта проходила по нашим каналам, но не входила в оперативное задание, потому я не так чтобы прислушивалась к обмену информацией между моими коллегами при приеме-передачи смены… В общем, тем «красавчиком» оказался Муха.
Лишь незрячий, конечно, мог назвать моего мужа красавчиком. Скорее, Квазимодо. Правда горб его находился внутри, а тень его на свирепом лице.
93
Получив поддержку Мухи, Княгиня набрала новых девушек.
К слову, она называла своих девушек «книгами». Наши опера, примерно, в тот же период, поставили на контроль одного барыгу, регулярно звонившего ей. Общаясь, Княгиня и барыга использовали библиотечный лексикон – речь же о «книгах»: «год издания» – это год рождения девушки; «книга на руках» – девушка занята; «книга зачитанная» – в плохой физической форме; «новая книга» – девушка девственница; и так далее.
Другой информации по Княгине не поступало достаточно долго – она, повторюсь, не стояла у нас на контроле. Еще один разговор об Ольге я услышала где-то через год, на канале гангстера. Его разговорчивая жена рассказала, что большинство девушек Княгини, обесцветив волосы, уехали за границу и называют себя там Наташами. Среди Наташ были черкешенки, и я удивлялась их смелости. Потому и запомнила. Затем я слышала об Ольге от своих коллег в пересменку, во время обмена инфо. В один из таких неформальных обменов прошла информация, что Ольга родила «красавчику» дочь.
94
Только южанин может оценить силу привязанности Мухи к этой женщине. Он реально умел любить. Влияние Княгини было столь велико, что Муха даже открыл в Светлогорске стриптиз-клуб. В республике такой вид бизнеса и теперь не в чести, хотя, конечно, вполне себе развит, а тогда Муха оказался первым адыгом, владельцем подобного заведения. Клуб просуществовал месяц, наверно, или чуть дольше. Президент жестко пошутил по поводу открытия «странного заведения»; закрыть прямо не приказывал, но дал понять, что этого дела не одобряет. Малыш замечание учел и заставил Муху прикрыть клуб, нашел ему дело в Москве, и тот с Княгиней перебрался туда.
Это период между 91-м и 94-м годами.
95
Стал ли Муха профессиональным сутенером в Москве, не знаю. Он ведь был моим мужем в то время и больше времени, чем хотелось, с учетом его темперамента, проводил с нами… Или я просто не знаю ничего о сутенерах, что вернее.
Знаю только, что Княгиня прежний бизнес возобновила. И Мухе нравилось быть с ней. Я-то тихая, послушная… скучная. А там жизнь бурлила – то, что надо. Муха обожал разборки, они доставляли ему удовольствие; хотя и бит тоже был, но ни разу – кроме последнего, рокового инцидента – не оставался не отомщенным.
И раз зашла речь о мести, упомяну тот эпизод, когда за долги забрали наше имущество. Через год после этого, в 93-м, сразу после возвращения в республику Малыша, всех, кто в этом участвовал убили одного за другим; кого застрелили в ресторане, кого нашли с утра на берегу озера, еще один с разбитой головой «катался» в фуникулере.
Причастен ли к этому Муха не могу сказать; в те дни он был с нами и вел себя как обычно…
В то же время надо признать, что за одиннадцать лет супружеской жизни я так его и не узнала. Живя на две семьи, он ни разу себя не выдал, так что нет, не могу знать, причастен ли он к отстрелу тех парней. Но они были его врагами, теми, кто его «опустил», как говорят в тех кругах. С другой стороны, он не единственный кому от них досталось. Ну, а с третьей стороны, даже если, чисто гипотетически, предположить, что Муха их простил, там же еще Малыш, который уделял внимание любой, даже самой незначительной детали, когда речь шла о репутации.
96
Княгиня и Рагна познакомились в Москве, подружились несмотря на разницу в возрасте. Рагна хотела сниматься в кино, но итогом вышла замуж и встала на рынке вместе с мужем, тоже несостоявшимся не то поэтом, не то сценаристом. Как-то Рагне понадобилась помощь, и Ольга познакомила ее с Мухой.