Тун Хуа – Алые сердца (страница 55)
Голоса приближались, становились слышны все отчетливее, но их было слишком много, они перекрывали друг друга, и слов было не разобрать. Навстречу нам попался какой-то человек.
– Что здесь произошло? – выпалила я, дернув его за рукав.
Человек принялся торопливо приветствовать нас, но я быстро прервала его:
– Забудьте об этом, лучше ответьте поскорее.
– Наследный принц сказал, что где-то здесь вор, – взволнованно ответил человек. – И приказал все тут обыскать.
Мое сердце пропустило удар.
– Вор? Как он выглядел? – быстро спросила я.
– В темноте было невозможно разглядеть его лицо, – отвечал незнакомец. – Похоже, он был одет в монгольский халат. Наследный принц велел стрелять в него, но я не знаю, попали ли. – Затем он добавил, указывая куда-то вперед: – Наследный принц сказал, что он побежал туда.
Стреляли! У меня сердце ушло в пятки и в глазах потемнело. Я отшатнулась на пару шагов, но тут же взяла себя в руки – сейчас не время падать в обморок! Сделав глубокий вдох, я снова побежала. Миньминь-гэгэ помчалась за мной, говоря на бегу:
– И откуда только взялся такой дерзкий вор? Он знает, что сможет хорошо поживиться в монгольском лагере, где не протолкнуться, и потребуется немало времени, чтобы его отыскать.
В моей голове крутилось лишь два вопроса: не ранило ли его стрелой и куда подевался восьмой принц? Я продолжала бешено мчаться. Мы с Миньминь носились в толпе туда-сюда, в темноте пробиваясь сквозь колышущееся людское море. Несмотря на факелы, света не хватало, поэтому на наши темные фигуры никто не обращал внимания.
Так мы достигли лагеря монголов, в котором я совершенно не ориентировалась.
– Где здесь можно спрятаться человеку? – спрашивала я, продолжая тянуть Миньминь за собой.
К тому моменту девушка уже поняла, что со мной что-то не так, но, несмотря на то что на ее лице было написано недоумение, она не задавала вопросов, лишь, схватив меня за руку, потянула за собой, и мы начали петлять между шатров.
Мы искали везде, но ничего не нашли. Люди наследного принца уже переговорили с монголами, и те, собравшись вместе, принялись обыскивать лагерь.
Мое беспокойство росло, но я старалась не поддаваться панике и продолжала бежать, заглядывая повсюду. Глядя на мое взволнованное лицо, Миньминь ускорила шаг, помогая мне в поисках.
Когда я уже была едва жива от волнения, чья-то рука вдруг схватила меня и втащила внутрь одного из шатров. Поначалу я испугалась, а затем меня внезапно охватила радость.
– Четырнадцатый принц! – шепотом позвала я, и он откликнулся. Мгновенно почувствовав облегчение, я торопливо спросила: – Ты ранен?
В темноте я могла лишь почувствовать, как его рука, держащая мою, слегка задрожала, а затем он глухо ответил:
– Нет. – Стоило мне успокоиться, как он добавил: – Но восьмой брат заслонил меня от стрелы.
Я вскрикнула от ужаса и поспешно зажала себе рот, чувствуя, как дрожит моя рука. Он с силой сжал мою ладонь.
– Жоси, он ранен в руку, его жизни ничто не угрожает.
Хотя четырнадцатый принц крепко держал меня за руку, она безостановочно дрожала. Я вцепилась в его другую руку; он сжал и ее, больно давя на синяки, но я не обратила на это ни малейшего внимания. В душе я рычала на себя: успокойся, успокойся! Главное – четырнадцатый принц нашелся, а восьмой всего лишь ранен в руку, и с ним все будет в порядке.
Пытаясь справиться с бурлящим потоком собственных мыслей, я услышала снаружи тихий голос Миньминь, зовущей меня:
– Жоси, Жоси…
Я шепотом обратилась к четырнадцатому принцу:
– Ты знаком с Миньминь Суван Гувалгия?
– Нет, – ответил тот.
Мгновенно приняв решение, я, не успев ничего объяснить четырнадцатому, откинула полог и тихонько позвала:
– Миньминь-гэгэ.
Чувствуя, что рука принца сжала мою еще крепче, я шепотом успокоила его:
– Она обязательно поможет нам.
Быстро войдя в шатер, Миньминь недоумевающе начала:
– И куда ты…
В душе я уже все продумала. Мгновенно рухнув перед ней на колени, я коснулась лбом пола и произнесла:
– Умоляю гэгэ спасти жизнь ее покорной служанке.
Миньминь испугалась, но тут же нагнулась ко мне, заставляя подняться.
– Что в конце концов происходит? Сперва расскажи мне все, и я обязательно помогу, если это будет в моих силах.
Четырнадцатый принц тоже тянул меня наверх, ошеломленный донельзя. Я резко оттолкнула его и зашептала:
– Говорили тебе не ехать за мной, но ты не послушал, и что теперь? Наследный принц принял тебя за вора! Разве после такого возможно объясниться? Если скажем правду, то все узнают о нас, а придворным дамам нельзя тайком встречаться с посторонними, поддавшись любовному влечению, поэтому мы оба погибнем; если мы не станем ничего объяснять, ты все равно погибнешь, а я… я… Разве я смогу… жить одна?
Я говорила, и слезы бежали по моим щекам – наполовину от волнения, наполовину от горечи: я беспокоилась за восьмого принца.
– Это твой возлюбленный? – понимающе спросила Миньминь.
– Совершенно верно, – торопливо ответила я. – Во дворце у нас не было возможности видеться, и он решил, что здесь, за Великой стеной, мы сможем встречаться без всяких препятствий. Кто же мог подумать, что наследный принц примет его за вора?
Выслушав мои слова, Миньминь вдруг тихо засмеялась:
– Несмотря на угрозу быть обезглавленным, он приехал, чтобы увидеться с тобой, и это говорит о преданном любящем сердце. Разве ты можешь винить его? Не волнуйся, просто положись на меня. Я могу поручиться, что с ним все будет в порядке.
Внутренне я ликовала, но в то же время мучилась угрызениями совести. Прости, Миньминь, думала я, дело слишком серьезное и срочное – остается лишь использовать тебя, но в будущем я обязательно найду способ отблагодарить тебя как следует! Влюбленные женщины всегда мягкосердечны, особенно по отношению к другим влюбленным. Лелея в сердце мечту о собственной свадьбе с возлюбленным, они всегда надеются, что и у других любящих пар эта мечта станет реальностью.
Очевидно, четырнадцатый принц уже разгадал мои намерения, поэтому начал подыгрывать мне, изображая молодого столичного барчука. Миньминь куда-то вела нас, на ходу заваливая четырнадцатого принца вопросами и слушая ответы с крайним любопытством. Чего ты боишься, а чего нет? Тебе приходилось страдать? Когда вы познакомились? В какой момент вы стали близки?
Четырнадцатый принц отнесся к моей идее весьма серьезно. Он врал Миньминь, этой юной девчонке, невероятно складно, сохраняя на лице выражение глубокой привязанности ко мне. Миньминь была поражена и растрогана.
Все попадающиеся нам на пути солдаты спешили поприветствовать ее. Разве могли они догадаться, что этот монгол, смело шагающий рядом с их почитаемой принцессой, и есть вор?
Дойдя до развилки, я остановилась и сказала Миньминь:
– Дальше я не пойду, чтобы не привлекать излишнего внимания.
– Не бойся, – ответила девушка с улыбкой. – Я буду рядом с ним. Обещаю, что завтра верну тебе возлюбленного в целости и сохранности.
Мы с четырнадцатым принцем переглянулись. Он кивнул мне, показывая, что я могу быть спокойна, и тогда я, выдавив улыбку, быстрым шагом покинула их.
В сорок восьмом году эпохи Канси[73], когда Юньжэну[74]был возвращен титул наследного принца, император был счастлив и щедро одарил всех принцев. Юньти[75] был возведен в ранг гусай бэйсэ, но его отношения с отцом оставались весьма напряженными. В четвертом месяце того же года император Канси отправился с инспекцией за Великую Китайскую стену и, беспокоясь о том, что клика Юньсы[76] устроит беспорядки, велел ему ехать вместе с ним, а Юньти, Юньтану[77] и Юньэ[78] приказал остаться в Пекине. Но Юньти нашел способ последовать за Юньсы: он «надел потрепанную шляпу и старое чанпао, сел на небольшую повозку и выехал на север, притворяясь торговцем. Днем он скрытно следовал за императорским обозом, а ночевал в шатре Акины (Юньсы), где они всю ночь строили зловещие козни».
Двенадцатая глава моего романа возникла из вышеуказанного отрывка исторического документа. Я просмотрела огромное количество материала и опросила всех, кто хорошо знает историю династии Цин, но никто не смог мне ответить, зачем четырнадцатый принц, не побоявшись ослушаться приказа императора, последовал за стариной восьмым. Правды мы уже никогда не узнаем, и будущим поколениям остается лишь бесконечно гадать, что же там произошло на самом деле.
Глава 13
Я наряжусь, чтоб быть всех краше, – и господина награжу
Хотя за пределами нашего лагеря стоял такой переполох, будто само небо рухнуло на землю, внутри все было тихо и спокойно. Судя по всему, наследный принц, даже имея подозрения, не решался беспокоить императора Канси без неопровержимых доказательств. Можно сказать, о четырнадцатом принце на время забыли. Только вот одна лишь мысль о восьмом принце заставляла меня сходить с ума от беспокойства, и я была готова нестись к нему сломя голову; но, чтобы не привлекать внимания, мне нужно было вести себя так, будто ничего не произошло, и идти к его шатру неспешно, намеренно замедляя шаги.
По дороге я размышляла: и почему путь кажется таким длинным? На моем лице все явственнее проступало нетерпение, но я старалась держать себя в руках. Наконец впереди показался шатер восьмого принца. У входа стояли Баочжу и Шуньшуй, по невозмутимым лицам которых ничего нельзя было понять. Я с улыбкой подошла ближе, но они оба тут же преградили мне путь: