Тудасюдакл – Виток спирали (страница 2)
– Ещё не хватало два часа его ждать. Эти копуши неизвестно сколько проваландаются, пока выедут, пока приедут, а время-то идёт – резюмировал начальник «экспедиции».
Тем временем финские штабные, очень недовольные тем, что их сорвали с насиженного места, сначала высказывали все свои претензии капитану Пелтонену. Тот же в ответ просто извлёк из ящик стола взятое у убитых оружие и предъявил его прибывшим.
Полковник Антти удивлённо поднял брови:
– Действительно любопытная штучка. Такую стоит показать этим умникам из генштаба…
Больше он ничего не сказал, но капитан сразу уловил: это отголосок вечного соперничества между внешней разведкой и контрразведкой. И если полковник покажет своему руководству то, о чём разведслужбы вообще не в курсе…
Правда, долго размышлять им не пришлось, и неспешную беседу вести – тоже. Где-то снаружи загрохотали выстрелы. Это несколько полицейских, которые были отправлены на преследование «злоумышленников» столкнулись с часовыми на внешнем периметре финского гарнизона. Часовые действовали как при нападении диверсантов положено – лишь только заметил человека с оружием, сначала стреляй, а потом разбирайся. Когда обе стороны начали подтягивать подкрепления, оказалось, что у финнов сил существенно больше.
Подчинённые Маннергейма начали преследовать отступающих – и вскоре пересекли ту самую черту, но всё ещё не осознали, что происходит, потому что внешне местность выглядела практически неотличимой. Во всяком случае не настолько, чтобы разницу уловили идущие в атаку бегом солдаты.
В горячке скоротечного боя атакующие, благодаря почти тотальному огневому превосходству, одержали верх быстро. Полковник Антти, хотя и прибыл на место немедленно, застал уже только триумфирующий победно отряд. Оборвав и скомкав восторги, он распорядился немедленно выслать разведку и организовать боевое охранение.
– Неизвестно, сколько ещё таких шаек партизан шарится вокруг! Нужно сначала навести порядок, а потом уже радоваться!
В течение получаса «порядок» был наведён. Те полицейские, кому удалось скрыться и отступить, были преследователями обнаружены и физически уничтожены на месте при попытке оказать сопротивление. Только криминалист сумел удрать достаточно далеко, да и то потому лишь, что вовремя «реквизировал именем страны» велосипед у одного из местных жителей. Кстати, с ними-то и возникла основная проблема. Как оказалось, в Вильсе нашёлся всего один человек, знавший немецкий, да и тот «говорил не пойми как».
Вскоре добравшийся до ближайшего телефона-автомата криминалист позвонил начальнику регионального управления и вкратце изложил всю ситуацию. Собеседник сначала колебался, но потом всё же сказал, что «примет меры» и отключился. Сразу после этого начальник начал связываться со своими подчинёнными в других городах:
– Дилинг, у вас на территории всё в порядке? Отлично. Если вдруг заметите подозрительных людей, прежде чем пробовать их задержать, сразу сообщите мне.
– Будьте внимательны, возможны провокации у вас в порту.
– Следите усиленно за дорогой, через вас могут попытаться провезти оружие.
И так далее.
В 16:48 он позвонил опять в Вильс – но телефоны городских властей не отвечали. За несколько минут до этого финские военные добрались до городской телефонной станции и взяли её под свой контроль. Как только офицер положил трубку на рычаг, раздался звонок ещё одного телефона – это была прямая линия связи с центром управления железной дорогой. Диспетчер службы движения, согласно инструкции, сразу сообщил о том, что по служебной связи доложили о нападении неизвестных на вокзал Вильса, после чего связь также прекратилась – и уточнил, что полиции известно о происходящем. Выяснив, что ничего, коротко заявил, что теперь будет сообщать в службу национальной безопасности и в штаб военного округа, и также прервался.
Впрочем, из СНБ высокопоставленному полицейскому уже спустя минуту поступил факс. Прочитав сообщение, он грубо выругался. Там говорилось, что сотрудник контрразведки, который отвечал за секретность на одном из объектов Вильса, использовал предоставленную ему для экстренных случаев рацию и передал сообщение, гласившее: «в город входит около батальона войск с неустановленной униформой, неизвестной государственной принадлежности».
Полковник Антти, между тем, не знал, что и докладывать командующему армией. Он выслушал сообщения от подчинённых и не понимал, как уложить всю эту картину в один короткий и чёткий рапорт. Наконец, решил просто сначала для себя самого сформулировать всё, что обнаружено.
«Итак, на нашей территории внезапно, словно из ниоткуда, появляется банда с неизвестным оружием. Затем выясняется, что она пришла из города, которого просто не должно быть тут. В городе есть станция железной дороги, которой тоже быть не может. На ней – паровозы и вагоны совершенно неизвестных ранее типов. Да, автомобили в городе тоже все сплошь прежде незнакомые. И что со всем этим делать, какие выводы нужны – шут его знает».
Поэтому в 17:16 с фельдъегерем отправилось только краткое сухое извещение: «Были атакованы довольно крупным отрядом партизан. Противник уничтожен или взят в плен полностью. Имеются крупные трофеи и ряд пленных».
Однако уже достаточно быстро офицеры – да и солдаты – убедились, что этот доклад ещё менее раскрывает суть происходящего. Весь день (с того самого времени, как сюда вошли финские войска) стояла холодная погода с типичным для севера пасмурным небом.
– Что-то всё-таки прохладно для конца лета, – заметил один из солдат в разговоре с другим.
– И не говори. А ведь в сводке обещали тепло и солнце. И где оно…
Ближе к вечеру ветер начал стихать, и гарнизон предвкушал уже тихую, спокойную погоду. Но, как только открылось чистое небо, стало заметно, что солнце заходит. И заходит исключительно, неправдоподобно быстро, словно где-то в жарких странах. При этом само оно казалось почему-то приплюснутым, а на небе появились лиловые, зелёные и медные полосы.
– Это что такое? Надвигается страшная буря? – раздавались голоса.
Пришедшие вскоре сумерки не принесли облегчения. Наоборот, на востоке небосвод начал светиться.
– Млечный путь перекрутился, что ли? – пробормотал Пелтонен нервно.
Но он быстро осознал, что это нечто намного ярче, чем Млечный путь. Тонкая полоса переливалась искристыми огнями, словно бриллианты или кусочки льда. Причём это была не дуга, а целый круг, выходящий даже на другой стороне горизонта…
После «откровения»
Среди солдат раздавались маты, рёвы и стоны. Кое-кто шатался, подобно бесплотным теням – таким же, которые отбрасывало кольцо. Другие сидели, привалившись спиной к стенам домов, воротам и заборам. Однако офицеры всё же через несколько минут взяли себя в руки – и начали решительно водворять порядок.
– Чего расклеились, олухи! – Рычали опомнившиеся капралы и старшие сержанты. – Что, не видите, как горожане себя ведут? Спокойны, как бронепоезд! А вы не штафирки какие-нибудь!
Спешно приводить в порядок пришлось и водителей двух грузовиков, которые подъехали спустя четверть часа – их прислали, чтобы принять и доставить трофеи, о которых говорилось в сообщении. Когда около 10 часов вечера грузовики отправились в обратную дорогу, и кроме сложенных в кузова ковров, каких-то документов, сочтённых важными, предполагаемого антиквариата, в штаб армии уехали с ними новый рапорт полковника, сухо фиксировавший наблюдаемые небесные явления, а также фотоплёнки с запечатлённым на них неожиданным феноменом. Съёмки велись не только на фотоаппараты, которые были у офицеров, но и на те, которые нашлись в городе. А в рапорте указывалось, помимо прочего, что над этой местностью под вечер уже пролетел какой-то самолёт (вероятно, разведчик).
Антти спросил у наблюдателя:
– Распознал, что это за самолёт был?
– Никак нет! Да и где его распознаешь – летел высоко, уже темнело, вообще ничего не разглядишь. Силуэт обычный, крылья да фюзеляж с хвостом, вот и всё, господин полковник.
Высокопоставленный военный прошёлся ещё, разглядывая чуждые, непривычные созвездия, которые появились по краям от светоносной полосы, вдоль горизонта. Затем вернулся в штабную палатку и нетерпеливо спросил у адъютанта:
– Как там пленные?
– Несут какую-то чушь. Про «планету Тальф» и «страну Зиндр», например. Про «гостей давних, подобных нам». И прочее подобное. Да и переводчик всего один, тоже из местных… и тот посредственный. Еле-еле немецкий знает, да и то всякая высокопарная речь у него… словно на приёме у Фридриха Великого, тьфу!
Полковник задумчиво пожевал губами, встряхнулся и одёрнул форму:
– Сдаётся мне, всё не так просто. И переводчика береги, он нам ещё очень пригодится.
Спустя примерно час первые новости о случившемся появились сразу по обе стороны фронта. Службы радиоконтроля противостоящих армий накопили к тому времени сведения о ряде эфирных станций, вещающих на неведомых вовсе языках – и посредством нехитрого пеленга их местонахождение, конечно, было легко локализовано. Хотя и вызвало недоумение: никто не понимал, как такое возможно и что это означает.
Но всё же в Хельсинки – пока! – обладали немного более полной информацией. К позднему вечеру 15 августа 1942 года доклад из Петрозаводска туда уже дошёл, и начали решать, что делать дальше. Однако и в столице Зиндра, городе Альверне, и в других странах Тальфа тоже уже зафиксировали местами вещание земных радиопередатчиков. Ряд языков распознали довольно быстро, хотя эксперты, да и все знатоки, ворчали: «кому же пришло в голову так упростить и опошлить благородные, возвышенные наречия…».