Тудасюдакл – Падение и семена (страница 4)
15 апреля 1943 года по улице Бремена шёл очередной военный отряд. Пехота перебрасывалась активно на север Германии, поскольку именно оттуда, как уже сказано, ожидалась основная внешняя угроза. Конечно, основную часть пути солдаты проделывали по железной дороге, но путь с одного вокзала на другой можно было пройти и пешим маршем. Даже нравилось это многим, ведь возможность размяться после тесного вагона когда ещё предоставится… а в конце пути ждут не менее тесные окопы.
Марширующих бодрых военных провожали взглядами все встреченные прохожие, посматривали на них и из окон. Неудивительно, ведь на этой тихой улице, где даже автомобили проезжали нечасто, топот множества сапог звучал удивительно и необычно. Но скоро громкий звук растаял вдали.
А в это самое время в Киле зенитчики разбирали на части ахт-ахт. Пушку следовало поднять на самое высокое здание в городе, чтобы оттуда вести огонь по налетающим самолётам. В последние дни количество налётов существенно выросло, и командование озаботилось безопасностью и самого города, и Кильского канала, перерезание которого могло запечатать кригсмарине в Балтийском море или же рассечь морские силы Германии на две несвязанные неравные части.
В штабах же анализировали опыт недавних боёв в Норвегии и Финляндии, особенности вражеских вооружённых сил. Обсуждали всё это, конечно, и среди самих немецких солдат. Прибывавшие из глубины страны подкрепления и недавно мобилизованные новобранцы живо интересовались тем, насколько силён противник, чего от него можно ждать. Те, кто дрался недавно в Скандинавии, охотно делились своим опытом и впечатлениями.
– Артиллерия? Так себе. Разве что у зиндрийцев получше стала недавно, да и то совсем не для современной войны.
– Авиация? У всех хороша, пусть не самая мощная, но самолёты сравнительно неплохие. И лётчики тоже умелые да настойчивые. Если хотят тебя разбомбить, то непременно разбомбят в итоге. Вопрос только в том, сколько сил и времени потратят на борьбу с истребительным и зенитным прикрытием.
– Танки? Тальфийские танки этот смех один. С трудом до уровня панцер-3 дотягивали в самом начале. Сейчас вроде новые поступают, получше. Но это только на других фронтах, мы же их вовсе не видели ещё.
– Винтовки и пулемёты? Да средненько, как у всех почти. Ничего особенного нет, но и не самое плохое оружие.
Выслушивая всё это, солдаты из числа пополнений и подкреплений успокаивались. Ведь казалось, что победа на севере одержана исключительно вследствие внезапности и неготовности к такой борьбе. Здесь же, в самой Германии, никакой опасности почти нет. Тут они, немцы, на своей земле, даже подвозить боеприпасы на позиции прямо с оружейных заводов можно. Врагу же придётся всё тащить по морю и по воздуху, а уж там асы люфтваффе и подводники кригсмарине устроят ему «весёлый праздник». Вместе с тем, готовиться к отражению предстоящей атаки немцы не переставали. Каждый день тысячи человек, в том числе военнопленные, выходили на рытьё траншей и обустройство укреплений. Организация Тодта продолжала колупаться с атлантическим валом, но самые новые и самые жирные подряды сейчас получала на североморском побережье. Так прошли ещё несколько дней, и вдруг…
Около полудня 19 апреля 1943 года в штабе сил, которые стянули для обороны Гамбурга и окрестностей, зазвонил телефон – прямой, для связи с главным командованием в Берлине. Вскоре новое, потрясающее известие пронеслось по всем частям. Его повторяли водители и стрелки, связисты и повара, денщики и сапёры, моряки и лётчики.
– Нас перехитрили. Пока мы готовились тут напряжённо отбивать нападение, ударили там, где мы и не могли предположить. Что ж, посмотрим, поможет ли это врагу. Внезапность скоро пройдёт, и тогда ему придётся иметь дело со всей нашей мощью. Посмотрим, что же он тогда запоёт и сможет ли далее хвастаться новыми успехами.
Спустя короткое время поступил и ожидаемый приказ: отправляться на новый фронт. С ворчанием солдаты стали укладывать свои вещи и потянулись потом вереницей рассаживаться в грузовики. Предполагалось, что небольшое расстояние они преодолеют на одной, максимум на двух заправках баков, поэтому торопились как можно скорее выдвинуться в путь. Негоже солдату вермахта оставаться в стороне, пока в другом месте кто-то дерётся за фатерланд и лебенсраум…
Но дорога продолжалась дольше, чем кто-либо мог рассчитывать. Уже на подъезде к «старой» границе, которая была до входа немецких войск в Голландию, на колонну, в которой ехал один из батальонов, налетела серафская эскадрилья. Большого ущерба не причинила, хотя один из грузовиков разнесло взрывом фугасной бомбы сразу же – никто даже не успел выпрыгнуть наружу и укрыться в канаве.
– И где же эти чёртовы авиаторы? Они первые только когда надо в пивной пену слизывать с чаши, а чуть доходит до драки, так сразу их не видно и не слышно…
Однако долго ворчать и предаваться унынию было невозможно: вскоре подъехал мотоциклист с указанием продолжать движение: в штабе, видите ли, получено известие, что путь свободен и воздух расчищен. В самом деле, на следующих полутора сотнях километров пути никто более их не атаковал. Правда, встретились ещё 3 грузовика, разорванных в клочья при таких же налётах, поэтому никто, даже самые разбитные весельчаки, не наигрывали романтические мелодии на губных гармониках, а руки крепче сжимали приклады «Маузеров 98». Но вот, наконец, пришло время стоянки…
Остановились они на лесной дороге, там, где были вырублены стволы на большое расстояние слева и справа. Однако открытым это место не было, и заметить его с высоты было бы максимально сложно. Всюду натянули маскировочные сети, под которыми скрывались даже зенитные орудия. Но в случае необходимости приготовиться к бою – хоть против налетающей авиации, хоть против пытающихся приблизиться диверсантов – оказалось бы несложно. И даже окажись рядом крупный отряд неприятельских сил – прорваться и причинить большой ущерб он вряд ли бы сумел так уж просто. Ведь и на подходах к лагерю выставили сильные охранения, плюс местность была насыщена агентами полиции – явной и тайной. Конечно, люди с револьверами в руках не остановили бы противника, но зато успели бы сообщить об его продвижении, а это как раз являлось самым главным и ценным для бойцов вермахта сейчас. Они чувствовали себя в полной безопасности, несмотря на то, что фронт находился в каких-нибудь двухстах километров отсюда, и даже грозил за ночное время придвинуться ещё ближе. Во всяком случае, такой прогноз высказал один из группы артиллеристов, которая со своими пушками ехала прямо по той же дороге на передовые позиции.
Командир пехотного отряда пробовал было высказать пушкарю своё недовольство и даже намекнул тому на возможность крупных неприятностей с контрразведкой. Однако в ответ услышал лишь:
– Вот только не надо меня гестаповцами пугать! Я Варшаву брал, Минск брал, под Москвой был, на Дону сражался, теперь вот опять в бой еду. А вам бы лучше подумать о том, как с врагом встретитесь, и что тогда делать будете. Небось ещё и пострашнее покажется, чем в кабинете на допросе.
Возразить этим словам было нечего, и потому артиллериста с холодностью отпустили дальше. За ночь мимо прогрохотало ещё около двух десятков грузовиков, но это слышали только часовые и командиры. Все остальные поспешили погрузиться в глубокий сон, потому что прекрасно знали, какой роскошью он станет на передовой.
Утром путь к цели продолжился довольно быстро. Оказалось, в штаб дивизии поступила радиограмма – вражеский десант не только основательно закрепился на плацдарме, но и пробует успешно продвигаться вперёд. Несколько населённых пунктов он уже взял, причём попытки немецких контратак отражает весьма успешно. Командир полка, который вскоре вызвал Бёме, чтобы ввести того в курс дела, не мог скрыть своего глубокого раздражения:
– Голландцы ненадёжны. Никто не надёжен! Везде фронты грозят осыпаться и обвалиться, лишь чуть-чуть на них нажмут. И куда только делись доблестные воины, которыми всегда славилась наша страна. Что теперь будет с нынешними слюнтяями, которые дрожат, словно куропатки, при звуке выстрела?
Бёме с лёгкой иронией посмотрел на полковника – явно умудрённого многолетним опытом служаку, начинавшего карьеру ещё до Великой войны. И про себя подумал:
«Может, когда-то, во времена славы Людендорфа, ты и был умелым командиром. Но что сейчас смыслишь в современной войне, со своими старомодными лощёными понятиями? Фюреру виднее, куда вести страну. А такие, как ты, довели её до того, что был нанесён удар в спину. Небось затем ещё радовался, когда «система» восторжествовала, и позорный мир в компьенском вагоне подписали».
Вслух, естественно, ничего не сказал – всё-таки начальству было виднее, куда его приткнуть. Если под командование этой персоны, значит, точно так и нужно для пользы рейха. Впрочем, собственных забот у Эриха Бёме оказалось более чем достаточно, и он уже скоро позабыл о своих переживаниях, переключившись на хлопоты о своей роте. Как оказалось, прибывшие ранее армейцы успели занять самые лучшие помещения, и теперь ему приходилось вести переписку с вышестоящим руководством, требуя, чтобы то всё-таки воздействовало на армейские штабы и помогло выгнать зарвавшихся вояк, не дающих бойцам СС то, что принадлежит им по праву.