Тудасюдакл – Падение и семена (страница 2)
Естественно, министр обороны Зиндра не понял поначалу такой постановки вопроса. В штыки эту позицию приняли было и в генеральном штабе. Однако же глава правительства дал чёткие разъяснения на очередном конфиденциальном совещании:
– Мы не будем участвовать в этой совместной программе, потому что открываем свою. Пусть у нас появится меньше зарядов поначалу, пусть мощность и дальность действия будут не такими сильными, но мы сохраним свою полную автономию. Как мы всегда сохраняли её в военных вопросах. Очень важно, чтобы даже после окончания конфликта в Серафе не нашлось горячих голов, которые решили бы попробовать раскачать ситуацию в свою пользу. Располагая своим собственным атомным оружием, мы надёжно защитим свои рубежи от любых поползновений.
Шли большие дискуссии и по составу будущих ядерных сил. Зиндр исходил из того, что следует опираться в первую очередь на воздушные компоненты. Так как флот в этой стране всегда был на вторых ролях, то призывы разрабатывать делящиеся боеприпасы для кораблей и подводных лодок, хотя и высказывались, но не нашли понимания. Один из экспертов предложил попробовать атомное минирование, но эта инициатива вовсе была отвергнута за ненадобностью. Единодушная позиция была:
– Как бы ни было плохо, мы не станем использовать такие мины – до начала войны. И даже тогда это должно быть средством последнего шанса, позволяющим остановить противника на решающих рубежах, а не способом остановки вторжения на границе или орудием шантажа.
Однако отказываться от активных действий на фронте зиндрийцы вовсе не собирались. Как было решено в рамках очередного совещания в правительстве:
– Нужно сначала устранить первостепенную угрозу, этот самый «Рейх» полностью раскокать. И только затем уже можно будет думать о том, что получится в мирные дни, куда мы направим наши усилия. Пусть не думают в Берлине или где-то ещё, что мы выйдем из вооружённой борьбы или хоть немного ослабим её накал прежде, чем поставим окончательную жирную точку.
Естественно, открывшаяся истина вызвала активное обсуждение и в остальных двух государствах Тальфа. Конечным их результатом стала веларско-серафская конференция 2 апреля 1943 года, в ходе которой решили – обязаться не только не применять ядерное оружие друг против друга, но и не использовать его первыми против зиндрийцев, кроме ситуаций, когда одной из стран будет грозить катастрофическое поражение, наносимое обычными конвенциональными средствами. Однако слишком много внимания этой теме, надо сказать, не уделялось. Было ясно, что в любом случае до конца военных действий просто не удастся создать сколько-то значимого количества атомных боезарядов. К тому же ни у одного из тальфийских государств не было в строю бомбардировщика, способного гарантированно преодолеть ПВО столиц двух остальных соседей. Мало того, отсутствовали пока и проекты настолько мощных и высотных машин.
Да и сведения с Земли не слишком радовали… Продвигаясь шаг за шагом вперёд, обнаруживали, что территория, где побывали немцы и их сателлиты, сплошь и рядом превращена в зону тотального опустошения. Тех объёмов поддержки в восстановлении разрушенного, которые первоначально согласовали, катастрофически не хватало. Уже приходилось задействовать финансовые фонды, в самом начале предназначавшиеся для оплаты поставки грузов в 1944 году. А профильные министерства однозначно сообщали – такими темпами к концу весны придётся залезать и в статьи расходов, назначенные на 1945 год…
Радовались только инженеры и конструкторы: впервые им предоставилась возможность ознакомиться с совершенно другой технологической школой, с принципиально иным подходом к разработке и выпуску вооружений. Особо заинтересовались земными наработками в области танков и артиллерийских орудий, а вот авиацию решили развивать по прежним схемам.
4 апреля 1943 года, Осло.
Майор Дилинг шагами мерил набережную. Ему было поручено прибыть в спешно созданный штаб совместной группировки войск, однако, когда офицер представился на входе и показал свои документы, дежурный сообщил только:
– Подождите ещё час. Вот закончится важное совещание, и тогда вас вызовут на инструктаж.
Сидеть в не таком уж и большом здании ратуши, которое оказалось битком набито теперь, не имело смысло. К тому же Дилинг, как и другие тальфийцы, не понимал, как можно находиться там, где витают облака табачного дыма – на его собственной планете подобной привычки как-то не завелось. Вот и оставалось использовать высвободившееся нежданно время для знакомства с прежде совершенно неведомым городом. И это ведь ещё года не прошло, на днях только девять месяцев минует с момента, как открылся переход. А уже столько событий за такой небольшой срок произошло, столько перемен… И сколько их ещё произойдёт в обозримом будущем, попробуй угадай.
Майор и не стал угадывать. За десять минут до назначенного ему нового срока вернулся штабу, и, точно в указанное время, вошёл опять внутрь. Там он получил пару пухлых конвертов, запечатанных сургучными печатями, расписался за их выдачу в специальном журнале и отбыл обратно в расположение батальона. Уже находясь в своём временном «как бы кабинете», ознакомился с документами. Они предписывали провести дополнительное усиление батальона, заместить выбывших в недавних боях военнослужащих, а затем – совершить марш в район порта для расселения в казармах. Зиндриец сразу понял, что их переводят туда не просто так. Уже довольно скоро планируется масштабная десантная операция, и его часть, по всей видимости, пойдёт вторым эшелоном для расширения плацдарма.
Вскоре прибыла первая группа пополнения, затем вторая. Майору пришлось их размещать, следить, чтобы они получили всё необходимое оружие и экипировку. Как часто бывает, возникли трудности с документами: что-то не так оформлено, других вещей нет в наличии или они прибудут позже, чем указано в предписании. А один из транспортов, который шёл из Мурманска, оказался вообще потоплен подводной лодкой. Весь груз, находившийся на судне, пришлось вычеркнуть из ведомостей, заказывать новый или выкручиваться, используя имеющиеся вещи.
Спустя неделю, 11 апреля 1943 года Дилинг узнал, наконец, кто будет командовать армией, в которую входит его батальон. Общее руководство группировкой войск поручили Ватутину, а в качестве помощника (и руководителя всех тальфийских частей) назначили генерала Лингнера. Четыре советские дивизии, входящие в этот ударный кулак, уже прибыли, ждали спустя несколько дней появления ещё одной дивизии и одной бригады.
Между тем, уже прямо сейчас имелись те, кто активно действовал, а не учился и не проходил слаживание. Каждый день несколько раз где-то в стороне раздавался гул моторов. Это шли бомбардировщики, отправленные на атаку тех или иных целей на вражеской территории – или возвращавшиеся после подобной атаки. Куда именно они вылетали, кого и зачем бомбили, никто не знал, кроме очень ограниченного числа людей в штабе группировки. Одно знал точно каждый, кто слышал этот шум: чем лучше лётчики выполнят свою работу, чем эффективнее «размягчат» вражескую оборону, тем проще придётся войскам на плацдарме.
Готовился к предстоящей работе и Дмитрий Данилов. Сейчас ему предстояло подсказать зиндрийским и веларским сотрудникам отдела пропаганды, как именно адаптировать тексты листовок, обращения по радио и через громкоговорители, чтобы они были более адекватны сложившейся обстановке. Чтобы не было больше никаких «мужей вермахта» и прочих подобных архаизмов. Как ни странно, подобный момент очень неплохо сработал в августе 1942-го на Ленинградском фронте и увеличил количество сдававшихся в плен. Однако с тех пор в Германии нашли эффективные контрмеры, в частности, объявив тальфийцев «слугами дьявола». В этом командованию немецких и союзных войск очень активно помогали разного рода духовные служащие.
Лейтенант Клёнов – вместе с ещё пятью сослуживцами с Северного флота и с восемью балтийцами – в тот же самый день, 11 апреля 1943 года, совершил первый пробный выход из порта Осло. Военный корабль, на котором они находились, собрали из частей, поставленных веларцами – и все основные вещи на нём, вплоть до винтов и штурвала, также были веларскими. Этот подход оказался более практичным и удобным, чем попытка самостоятельно изготовить детали по присланным чертежам или разработать их аналоги. Решено было обкатывать моряков РККФ в подобных коротких выходах в течение того времени, которое предоставит командование, причём на практике показывать им реальные приёмы управления кораблями должны были всё те же основные веларские экипажи. Предполагалось, что таким путём получится максимально быстро подготовить большое количество людей и сохранить матчасть сравнительно целой.
Если Клёнов уже неплохо знал, как тут всё устроено – хотя и не считал свои знания пригодными, чтобы быть инструктором, то вот другим матросам, мичманам и даже отдельным командирам – приходилось вникать в особенности своей работы и учиться самостоятельно решать возникающие проблемы. А их порой даже «создавали специально». То намеренно разладят двигатель, чтобы показать, как именно устранять те или иные неполадки. То устроят аварийно-спасательное учение с быстрым спуском шлюпок на воду и эвакуцией на ближайший берег. То заставят менять «срезанную осколком снаряда» антенну.