Цзэн Пу – Цветы в море (страница 24)

А впереди них мчался Сяоци, В пылу сраженья жизни не щадя. Обрушиваясь с фланга, словно лава, Бесстрашно в бой вступил герой Дэбан. Стремительным ударом мы прорвали Центральные позиции врага. Десятки тысяч рук поднялись вверх, Снимая шлемы. Белые знамена Сияли серебром над головами. Но мы оружия не выпускали, Мечи свои не вкладывали в ножны… …Гнались мы восемь суток за врагом, Две сотни ли осталось позади: Виньен вернули, заняли Лангсон И возвратили все другие земли, Захваченные недругами за год. Поистине, торжественный и быстрый, Победный марш вселял в сердца отвагу! Нам верилось: еще одно усилье, И будет весь Аннам освобожден! Но стоило лишь вести о победах До слуха Ли Хунчжана донестись, Как, позабыв, что дважды два – четыре, Он настоял на мирном соглашенье! Мы кровь свою напрасно проливали! А после окончания войны, Описывая подвиги свои, И обо мне поведал Фэн Цзыцай, Канатоходку, к счастью, не забыл он! Хотя и велика моя вина, Мне кажется, заслугами в боях Я искупила до конца ее. И в песне, что пою под звон литавр, Теперь могу о чувствах рассказать И сердце наболевшее открыть: Хочу просить супруга Лю Юнфу Вновь даровать мне старую любовь!

Едва песня кончилась, в зале раздались дружные возгласы одобрения, которые, словно гром, всколыхнули воздух. Белоснежное серебро дождем посыпалось на красный ковер и осталось лежать на нем блестящими каплями. Когда все разошлись, Цзинь Вэньцин бросил певице двадцать серебряных долларов. Девушка тотчас спрыгнула с каната и, грациозно подойдя к губернатору и Цзиню, поблагодарила их.

– Кто научил тебя так хорошо петь? – поинтересовался Цзинь Вэньцин.

– Эта песня очень распространена в наших краях, – скромно отвечала девушка, – почти каждый знает ее. К тому же в ней говорится о том, что я сама испытала, поэтому исполнять ее совсем нетрудно.

– Ты действительно служила в войсках Черных знамен? – осведомился губернатор.

Девушка кивнула.

– Значит, Хуагэ была твоей начальницей, – промолвил Цзинь Вэньцин. – Когда же вы расстались?

– После поражения в Сондае «Отряд летающих на облаках» был распущен.

– Где же сейчас Хуагэ? – продолжал губернатор.

– Я слышала, генерал Лю снова взял ее к себе.

– А Хуагэ способнее тебя? – лукаво прищурился Цзинь Вэньцин.

Девушка рассмеялась:

– Вы просто шутите! Ведь она всех нас выучила, как же можно нас с ней сравнивать?! Лучшим в войске Черных знамен был Полк щитоносцев, а самые отборные его воины входили в Отряд летающих на облаках. Хуагэ была командиром этого отряда. Пожалуй, не только среди нас, но и во всем мире не найдется ей равной. Поэтому генерал Лю и не смог расстаться с ней.

Пока длились эти расспросы, в зале уже были накрыты столы. Один стол оказался в центре, два слева и два справа – для женщин. Губернатор пригласил Цзинь Вэньцина сесть на почетное место у центрального стола, вместе с провинциальным судьей, начальником области и начальником округа.

Вскоре замелькали чаши с вином, начались застольные игры, завязался непринужденный разговор. Губернатор предложил гостям отведать устриц и попросил их говорить только о любви и свиданиях. Когда половина вина была выпита, снова начались выступления канатоходцев. На этот раз на сцену вышла другая девушка, одетая словно Красный ребенок [121]. На двух канатах она выделывала различные трюки: то стремительно летела вперед, то медленно и плавно скользила, то вставала на голову, то делала сальто. Порою она напоминала бабочку, порхающую вокруг цветов, порою – попугая, висящего на ветке вниз головой. Все номера она проделывала с таким блеском, что дочь губернатора, не выдержав, показала из-за занавески свой прекрасный и строгий лик. С точки зрения Цзинь Вэньцина, в акробатических номерах не было ничего интересного, поэтому, отведя глаза от каната, он невольно устремил их в сторону занавески.

Вскоре пир окончился: хозяин и гости повеселились вволю. Лишь в сумерках Цзинь Вэньцин распрощался и вернулся к себе. Отдохнув несколько дней, он снова отправился проводить экзамены в округ Цзюцзян, что заняло у него больше месяца.

Когда экзамены закончились, было уже начало осени. Цзинь Вэньцин внезапно вспомнил о краснеющих листьях клена, головках камыша, которые делают таким неповторимым осенний ландшафт реки Синьцзян, и ему страстно захотелось взглянуть на все это. Наняв лодку, он договорился с несколькими сослуживцами поплыть к Беседке лютни, где некогда бывал знаменитый Бо Цзюйи.

В начале следующего месяца они уже плыли по реке. Поднимая бокалы с вином, Цзинь Вэньцин и его коллеги весело беседовали о древнем и современном.

Внезапно ветерок донес до их слуха то звонкие, то замирающие звуки флейты.

– Странно! – воскликнул Цзинь. – Кто это глубокой ночью на пустынной реке предается таким просвещенным забавам?

Он встал и открыл окошко каюты. Перед ним была бескрайняя серебристо-белая поверхность, в которой колебалось отражение горы, точно готовое расколоться на множество кусков.

– Отчего это ветра нет, а на воде волны? – удивились чиновники.

– Ничего странного: здесь глубоко, – пояснил Цзинь Вэньцин.

Через некоторое время он вдруг указал на реку и вскричал:

– Смотрите, смотрите! К нам плывет маленькая лодочка. Слышите, как скрипят весла? Это оттуда доносятся звуки флейты.

Он наклонил голову и прислушался:

– Играет!

Пока он говорил это, лодка подплывала все ближе. Когда между ними осталось расстояние, не превышающее полета стрелы, путешественники услышали, как чей-то голос поет: