Цви Найсберг – Цунами тоталитарной идеологии (страница 9)
И это при том, что сама суть дела всегда уж останется весьма неизменно более чем уж безнадежно фактически прежней.
А тот бездушный бюрократический аппарат еще только куда значительно окрепнет, поскольку свежеиспеченным «тавтологическим обоснованием всей новой власти» обязательно станет именно та подушная и беспошлинная торговля светлыми мечтами.
Ну а этот лежалый товар, без сомнения, потребует, куда явно большей совершенно же чудовищной волокиты перед любым даже и самым маломальским исполнением буквально любых насущных дел.
Причем верные слуги новой власти людскую толпу, которую им довелось, так или иначе, возглавить за тех каких-либо вполне конкретных индивидуальностей вовсе уж тогда не держали.
В их убогом сознании они руководили одним лишь сбродом явно во всем схожим с тем совершенно бессмысленным мясным и молочным скотом.
А самих себя они почитали разве что за наиболее избранную его часть.
И всем тем как-никак, а исключительно «наилучшим» представителям, что вышли из самой глубины народных толп, было совсем невозмутимо же свойственно даже и под ножом беззаветно славословить отца и учителя из крови и плоти людской создавшего более чем бесподобно «чудное» новоявленное бытие.
Причем это именно Сталин безо всякой в том тени сомнения и породил всю ту серую братию, крепко-накрепко скованную одним лишь тем на редкость скверным душком так и леденящего все их нутро нисколько не человеческого, а истово звериного страха.
23
А началось все это именно с того самого, что чьи-то радужные мечты кровавыми строками, сколь выпукло вписанные в историю всех тех безо всякого исключения народов России во всем том дальнейшем более чем однозначно же превратились в блестящую шелуху распрекрасных слов, расходящихся с делами в самые подчас полностью противоположные стороны.
И главное, было это тогда организовано никак не для убийства и смерти, а во имя праздника жизни тех, кто мнил себя всецело имеющим право верховодить толпой своих отныне вовсе безликих сограждан.
И уж были они считай начисто же беспощадно той новою властью попросту лишены всякого былого гражданства.
Да вот зато разом тогда весьма верно обретших революционный мандат на полную безысходность серого и беспросветно тягостного бытия.
24
Причем вполне вдосталь кое-кому до тех самых бесславных времен уж совсем так приевшиеся сущие серость и скука – всего-то лишь явное производное самого уж обычного тихо дремлющего прозябания.
Да вот, однако, на редкость рьяно сменить его на ярую усладу извечной борьбы, коли, и было возможно, то только лишь на то самое невозмутимо короткое время неистово разорвав путы, сдерживающие обывателя в рамках строгого соблюдения всех бытующих в обществе социальных и уголовных законов.
А соответственно сему, вытеснить серость и скуку неизбежно само собой означало породить вездесущую темень, да и промозгло скабрезную комиссарскую ложь.
И кстати, серость, по всей ее сути, нисколько не есть вполне естественное преломление чьих-либо наиболее низменных человеческих качеств.
Нет прежде-то всего нечто подобное выражает собой весьма наглядную канву как-никак, а до чего незатейливо суетливого существования, в котором слишком так пока мало того действительно творческого, зато немыслимо много истинно житейского и неприметно серого.
25
Ну а когда на землю нисходит красная мгла революции, серыми оказываются буквально-то все, а тот, кто не становится таковым и сердцем своим вовсе не принадлежит к той всецело заглавной фактически уж на раз безудержно и буйно весьма многое решающей силе, изничтожается, или низводится до самого вот откровенно неприметного уровня.
И той можно сказать почти единственной для него возможностью от всего этого вполне уберечься, дабы зачастую честь и жизнь свою спасти… мог бы оказаться разве что тот неистово поспешный отъезд, куда только подалее от этакого полуночного кошмара, который тогда ведь и стал буквально для всех разом самой безутешной явью.
Причем довольно многие из людей интеллектуального труда именно это довольно-то быстро тогда и сделали – скрылись они вовсе же неведомо куда за моря и бескрайней синей глади океаны.
Ну а хоть сколько-то стояще иной альтернативой могла бы оказаться, как раз-таки та истинно насущная чья-либо надобность и впрямь-то надеть на себя маску самой извечной и вездесущей серости, что со временем обязательно, в конце концов, неизбежно станет той еще самой неотъемлемой частью всецело повседневного чьего-либо духовного облика.
То, что сохранится где-либо глубоко внутри, отныне предстанет считай так в виде одной той никак неширокой отдушины в мире более чем отчаянно сером, да и сколь отвратно никчемном…
Выглядывая оттуда разве что рядом с точно такими же весьма полноценными носителями… фактически именно тех вот несметных духовных благ.
26
Серость и неприметность в ночи – это и есть наиболее наилучшая защита от всех тех двуногих, самых что ни на есть опасных во всем этом мире полуразумных животных-хищников.
И, само собой разумеется, что движение истории ведет нас именно что разом уж строго вперед и у прошлого зла нет никакого будущего в том-то самом его обветшало старом довольно-то давно доселе укоренившемся облике.
Однако он у него как есть, сколь мигом сходу ведь разом отыщется свежий и новый, призрачно светлый, да и как есть изумительно праздничный.
Но так оно совсем не на веки вечные, и сегодняшнее положение вещей – нисколько не что-либо абсолютно незыблемое, как, впрочем, и тот каменный век с его давно всеми нами почти раз и навсегда ныне полностью позабытым бытом.
Да только совсем уж оно не иначе, а пройдет не одно это наше нынешнее тысячелетие – срок довольно-то малый в общих масштабах действительно необходимых, для посильного и пошагового усовершенствования всего общего потока сознания у того ни о чем высоком и близко не рассуждающего, изрядно приземленного думами среднего человека…
Нет, до чего еще безбрежно много воды утечет до тех самых пор, пока не сольются в единое целое мечты сегодняшних идеалистов и повседневная реальность наших попросту пока совсем невероятно отдаленных потомков.
27
Хотя вполне на деле, возможно, что теми будущими жителями нашей благодатной планеты явно окажутся вовсе иные, куда и впрямь бесподобно поболее нас разумные существа, которые, кстати, наверное, уж на редкость рачительнее отнесутся к тем самым нисколько не задарма им доставшимся (разве что только кажущихся безбрежно несметными) богатствам природы…
И то, что на наш сегодняшний день фактически до безумия важно, так это будут или не будут те ныне лишь некогда в том самом далеком грядущем живущие обитатели планеты Земля хоть сколько-то сродни нам или окажутся они по всему своему облику и подобию абсолютно же, значит, вовсе иными?
Но то еще уж однозначно покажет одно лишь то крайне медленно в далекую вечность текущее время.
Причем ему между тем, как и понятно, суждено течь всегда, ну а мы сколь скоропостижно попросту вот все умираем, никак не прожив на этой земле даже и века.
Однако то будет нисколько не лучший выбор – буквально наспех воспользоваться всеми теми на данный момент до чего вдоволь имеющимися ресурсами именно в наше только лишь чисто сегодняшнее благо и главное все это всецело за счет и близко несветлого же грядущего когда-нибудь явно так безмерно бедствующих последующих поколений.
А нечто подобное коли и будет выглядеть вполне светло и благостно, однако таковым оно будет разве что с точки зрения весьма благодушно и потребительски обо всем до чего одинаково мыслящих людей-амеб, а никак не для того действительно полноценно зрелого умом и годами здравомыслящего человека.
28
И когда тот не очень яркий свет тех далеких звезд, что отдалены от нас на многие сотни световых лет (в нашей галактике), что был излучен ими в данный момент времени, и вправду постепенно доберется до наших палестин – дети матери-земли, пожалуй, окажутся несколько иными, или их тогда попросту не останется здесь чисто же совсем.
И именно это мы и вправду без тени сомнения со временем исключительно мирным путем более чем веско недолго думая как-нибудь всемогуще же сдюжим!
Раз ту считай неминуемо лютую смерть всему живому на этой земле будет способен почти ведь в одночасье сходу уж принести именно тот смертельно опасный «яд технически чрезмерно переразвитого воображения».
Причем это как раз ему и довелось во все стороны распространять по жилам живой природы чудовищно разрушительный код, чего-то самому себе при всем том сколь восторженно вереща о том чисто всемогущем всесилии грозного разума в свете безмерно важных научных достижений, совершенно так рассевающих пред собой мглу нашего всеобщего властного невежества.
И это при всем том, что фактически главным для почти всякого нынешнего человека неизменно является до чего явное удовлетворение желаний, своего прямо ведь скажем совсем ненасытного чрева.
Ну а несколько поболее тонкого плана духовные потребности, более чем беспрестанно проистекают разве что из всей той общей пресыщенности всеми теми нежными и ласковыми благами земными…
И интересы чрева зачастую всецело главенствуют над разумом, поскольку он только лишь явный не самый уж более-менее крупный его на деле придаток.