Цви Найсберг – Цунами тоталитарной идеологии (страница 11)
Ну а тем паче и близко нельзя всячески создавать причины для всеобщей скорби, голода и лишений, причем именно с тем весьма отдаленным прицелом в то невообразимо далекое и чисто завтрашнее грядущее.
А в особенности именно уж таковое в котором свет победит тьму не разумом, а тем предельно последовательным уничтожением всего того, что вполне поистине смеет отбрасывать длинную тень.
И ведь тем самым безупречно уверенным шагом к чему-либо подобному полагалось идти как раз с той откровенно кверху вздернутой головой, а именно и впрямь на редкость высокоидейно, да и более чем строго и вездесуще революционно…
Да только ничего тут вообще не поделаешь – всякая революция это, прежде всего та самая до чего вконец заорганизованная анархия мигом так сходу, затем уж и становящаяся вездесущей новой монархией.
И что тогда?
Злу ли бежать совсем без оглядки,
Коль у «добра» точно те же повадки?
И вообще, звезд никак не нахватаешь с небес, сходу разрушив чертоги старого рабства, раз оно, как и понятно всенепременно вскоре полностью себя возродит, поскольку все его корни – глубоко внутри человеческой психологии, а вовсе не заключены, они в тех исключительно внешних формах буквально-то всеобщего государственного обустройства.
36
Но уж, ясное дело, откуда вообще взялось этакое поверье: «Мы старый мир разрушим, мы новый…»
Однако на самом деле вполне довелось этим соратникам всеобщего счастья на всей вот земле разве что только и возродить мир весьма стародавнего прошлого, сменив при этом религию на псевдонаучный тотемизм.
Уж словно бы и впрямь до чего спешно напялив на самих себя некое то свежее нижнее белье.
А между тем от всей же природы нынешнего человека вовсе и близко нельзя потребовать каких-либо скорых перемен, пока не был всецело изменен сам образ мысли того и по сей день в точно том довольно-то невзрачном виде существующего общества.
Причем всякие те невероятно стародавние устои жизни коли и могут сколь незамедлительно перемениться ко всему тому резко уж еще значительно лучшему то таковым оно может оказаться разве что для одной той относительно малой кучки всю страну чисто под себя сходу подмявших интриганов.
А нечто подобное весьма так планомерно только уж разом сходу удесятерит тот до чего невозмутимо в точности тот чисто прежний государственный деспотизм.
А впрочем, да поначалу большевики несколько так явно ослабили путы эксплуатации на производстве, прекрасно то, понимая, что хоть чего-либо, а надо бы совсем ведь временно людям дать!
Но то, однако, было одним лишь крайне уж исключительно вовсе недолговечным послаблением, да и практиковалось это именно в тех не столь уж и жизненно важных отраслях всего того «народного хозяйства».
Ну а в дальнейшем буквально повсюду так сурово были вполне надежно завинчены гайки, а потому и не было отныне ведь даже ни грамма свободы от того чисто уж всеобъемлющего идеологического рабства.
А коли и было у всякого советского человека хоть чего-либо еще, кроме тех наиболее как есть прямых его гражданских обязанностей…
И, так заключались те права, в том числе и в том довольно же сомнительном удовольствии трудового народа на бессмысленно тупое и бездеятельное присутствие на всех тех нисколько нескончаемой чередой день за днем чисто своим чередом беспрестанно тянущихся партийных собраниях.
Ну а также иногда и возможности сугубо вот праведно полоботрясничать во все те рабочие часы…
37
Интеллигенции, однако, сколь благодушно на редкость тогда ведь именно разом, что до чего нелепо привиделось, что она как-никак, а весьма принципиально же сходу заразила серые массы ярким пламенем всего того безмерно восторженного книжного энтузиазма…
Но на самом-то деле все это были одни те безмерно глупые россказни да миражи, наскоро впитанные из мечтаний блаженно восторженных духом гениев всеславной литературы.
Многим из тех уж как есть дореволюционных либералов было вполне на деле свойственно более чем безмятежное сознание, разом так зиждившееся на том самом всецело отстраненном от довольно многих бытовых мелочей восторженно-чувственном экстазе.
Причем экстаз этот брал свои наиболее основные корни именно из того так и горящего ярким пламенем божественного вдохновения мира прекрасного творчества.
И уж истинно, всем сердцем живя считай что умом и чувствами самого разного плана талантливых и выдающихся людей, российские интеллектуалы и близко при всем том явно не замечали, что те самые средневековые российские реалии никаким отчаянно резким переменам и близко априори вовсе не подлежат.
Да вот беда тогда это понимали разве что до чего еще совсем уж немногие.
И это именно люди до самого кровавого пота души, пропитанные наиболее отстраненной от всякой психологии серой толпы духовностью и захотели сделать безголовую чернь царицей всей новой великодержавной судьбы своего отечества.
И ведь главное для всех тех строгих и веских суждений о мире житейском они всегда как есть брали за основу категории сколь аккуратно ими доселе вынутые из рамок мира фантазии, а он никак не может быть эталоном для всякой той еще настоящей действительности.
Великие люди совсем не пророки некой самой наивысшей же правды поскольку их творчество – разве что только ее чудесное зеркало, посмотревшись в которое мы можем лучше оценить себя и все нас окружающее…
Но вот сколь явственно превращать художественную литературу в главное мерило жизни абсолютно же нельзя, раз все стропила видимой и не видимой вселенной зиждутся на прочной основе вполне объективных фактов, а не на тех еще блаженных иллюзиях и благостных фантазиях никогда на деле и не существовавшего бытия.
38
Литература мать духовности?
В принципе это ФАКТ, но она ее крестная мать, поскольку человек при ее помощи только лишь получает общее направление пути, но дорогу в жизни он пробивает совсем вот не книжной головой, а вполне житейскими разумом и чувствами.
Да и сама по себе та так и порожденная действительно же достойной подобного названия литературой возвышенная духовность зачастую явно же неизменно во многом превыше ума и сердца всех тех, кто никоим образом никак не был причастен к ее чисто ведь первоначальному возникновению.
Правда все это касается разве что людей прекраснодушно и слепо прямолинейных, а не тех, кто искренне прямодушен, и на редкость смело и благородно будет готов во имя всеобщего блага и впрямь-то рискнуть своей жизнью, а не жертвовать во имя «светлой идеи» совершенно никчемным существованием неких абстрактных и серых простонародных масс.
Ну а в том, как раз и есть та принципиальная разница между теми, кто дорогу к настоящему светлому будущему будет готов уложить своими костьми и тех, кому его разом подавай прямо сейчас на блюдце и уже готовым…
А потому все те до чего безнадежно бессмысленные призывы идти и впрямь, как есть более чем незамедлительно вверх, по пути всеобщего самоусовершенствования есть одна сущая блажь, а также и самая явная отрыжка после той весьма сытной же трапезы.
Ну а заодно и в том самом чисто ведь сугубо духовном смысле речь тут как раз и идет о сущем экстракте радостных прений по поводу сладостно вкушаемых разного рода яств…
Да только вот этот яркий свет оживших книг весь окружающий мир светлее никак уж явно не сделает.
И можно даже сказать, что нечто подобное совсем уж бесславно сгущает тени далекого прошлого, делая их четче и тьма, так и таящаяся в них становится лишь, куда поболее хищной.
Причем сама та весьма так сокровенно дурманящая ласковость прекраснодушных устремлений разом и привлекает, словно мед мух – всяческих дрянных демагогов и они со всех сторон разом уж слетаются на пиршество радостно при этом ожидая на редкость славную поживу.
И, конечно, все ведь при этом только лишь и делалось для тех самых трудолюбивых работников, что всеми силами день за днем мучительно тянули всю их считай, что весьма как есть чисто повседневную лямку.
Да вот, однако, чего тут поделаешь раз каким-либо тем довольно простецки мыслящим людям нисколько не свойственно вдруг подниматься с колен, дабы доблестно устремить свой понурый от всех повседневных забот взор куда-либо вполне еще стремительно и строго именно вверх.
Нет, уж и близко не зачерпнуть им из недр некоего того до чего возвышенного духовного источника даже и самую малую толику всей его разом всецело исцеляющей души волшебной силы.
Да и вообще, весь тот набор необъятных и невероятных грядущих благ был одним лишь самым нелепейшим миражом в знойной пустыне сущего мещанства и по-вселенски безгранично так склочного собственничества.
Обычных людей вообще никак и близко не интересуют сладкие плоды преображения всей окружающей их жизни во что-либо искристо и доморощенно доброе, да и сколь приторно же безоблачно райское.
А главное еще и в той ведь как-никак более чем расплывчато зыбкой и блаженно кроткой дальнейшей ретроспективе.
Уж чего-чего, а их и на той весьма неприхотливо холмистой всеми теми своими естественными трудностями равнине очень даже довольно-то неплохо и сытно вполне еще буднично кормят.
А потому ровным счетом и близко не будет иметь никакого значения, сколько же усилий будет весьма усердно кем-либо совсем вот нещадно разом предпринято, дабы действительно появилась возможность хоть как-то суметь приучить к «альпинизму» слепую и самодостаточную во всех тех сколь низменных и плотских своих устремлениях, вечно чего-то смачно жующую серую людскую массу.