Цви Найсберг – Цунами тоталитарной идеологии (страница 13)
Причем, прежде всего это произойдет как раз из-за безнадежно глупой нашей привычки – все, значит, разбивать на куски, дабы затем наскоро склеивать его заново, но во всем непременно «по-своему».
А между тем подобное поведение никак не свидетельствует о некоем явном наличии наивысшего разума, а скорее как раз о полном презрении к самому как он есть инстинкту самосохранения.
Человеческий разум – это вообще, прежде всего, умение идти против всех законов природы.
Ну а это значит, что люди могут сколь запросто и бездумно уничтожать созданное миллионами лет эволюции и считать это великим счастьем прогресса.
А впрочем и вообще кое-кто может только ведь сурово возгордиться всею своей вполне наглядной победой над чудовищной дикостью до чего уж совсем вот нелепого прошлого.
Причем, то самое доселе бывшее над всем и вся безоглядно главенствующим строго естественное – ныне бы надо как есть попросту разодрать в те еще самые мелкие клочья.
Ну а затем и более чем наскоро его весьма успешно как есть мастерски улучшить, потому, как ранее оно было слеплено вовсе вот бессовестно же примитивно и явно наперекосяк.
И кое-кому со всей очевидностью кажется, чем-либо на редкость безупречно достойным и разумным – поначалу так все, то ныне существующее до самого основания под самый корень изощренно разрушить, разбив все уж чьи-либо составные части на всяческие те наиболее мелкие, мелкие его осколки.
Ну а лишь затем и составить в уме самый подробный и до чего же основательный план, как это именно его во всем том дальнейшем более чем посильно переоформить заново в некое единое, разумное, но главное – теперича как раз-таки чисто во всем по-нашенски скроенное целое…
44
И нечто подобное явно находит самое же доподлинное отображение во всей культуре и искусстве, но прежде всего это более чем незыблемо касаемо самых различных аспектов всякой той или иной истинно на редкость вполне разнообразной человеческой натуры.
Раз у нее довольно умелой и верной рукой более чем ведь безукоризненно, считай что наскоро отсекается все, то в ней разом кажущееся несколько чрезмерным и полностью излишним.
Ну а как есть более-менее раскрытыми до самого уж логического своего конца при этом передаются разве что те наиболее наглядные, и самые сколь еще поверхностные черты чьи-либо душ и тел.
Причем в этаком ключе все это кое-кем весьма задушевно производится исключительно ради того, дабы далее вовсе-то затем не составило ровным счетом никакого труда со всех видимых сторон, куда выпуклее в людском характере разглядеть именно те единственные ведь до чего крайне кому-то действительно нужные признаки.
Ну а дабы сколь стояще их распознать, кое-кому и впрямь нужно бы всецело перечеркнуть, то, что чрезвычайно же излишне усложняет всю ту довольно-таки сложную картину мироздания.
А между тем каждый отдельный человек – это целая вселенная и его единственную и неповторимую индивидуальность никак уж нельзя рассматривать как один лишь только тот мелкий болтик в огромной государственной машине.
Ну а единение масс под широко развивающимся флагом борьбы со всею той жуткой скверной чудовищно загнивающего классового общества это, прежде всего создание тех еще чересчур ярких миражей в безводной пустыне…
Правда, понятно, что кто-то как-никак а всецело же захотел разве что только как лучше, а тот самый плачевный результат он уж явно не от нежелания совершить благо, а от общей неопытности и как есть на редкость вот самонадеянного оптимизма.
Хотя на самом-то деле из подобного рода рассуждений и впрямь-таки чисто поневоле получается одна слащавая и гнилая полуправда, в которой более чем многогрешно навсегда утопнет все неискусственное, никем наспех непридуманное, а останутся на самой поверхности одни те весьма остро выпирающие наружу чисто аморфные и исключительно же наилучшие намерения.
И будут они донельзя остро торчать из каркаса убогой действительно именно что те еще кем-либо до чего жестоко же сломанные ребра…
И самой уж заглавной первопричиной всему тому является как раз именно то, что самая настоящая жизнь вовсе не празднична и вполне праведным образом ее ведь следует где-либо отображать именно безо всяких прикрас и визгливых восторгов.
Ну а кроме того и без какой-либо чересчур унылой и крайне назойливой схематичности…
А иногда происходит и то самое попросту невероятно же суровое выпячивание именно тех людских черт, которые до чего явно хотел всеми силами со всем тем мясом для пущей наглядности разом выдрать из всей той повседневно окружающей его действительности их никак не в меру блаженный духом, весьма добропорядочный душка-автор.
45
Яростные устремления гения Чехова по тому сколь еще бескомпромиссному же устранению всех и всяческих ростков праздности из широчайшего поля какой-либо вообще общественной жизни русского общества наиболее наглядно и верно переданы как раз-таки в трех его пьесах.
Причем они-то для всего своего собственного поколения и века отнюдь не являлись ничем, собственно, большим, кроме как теми приторно же страстными агитками, хотя вместе с тем и без тени сомнения вполне так полубезумно гениальными произведениями величайшего искусства.
То есть, весьма же более чем допустимо, что для некоторой части публики они, может, и были одними и только совсем беспримерно виртуозными шедеврами пера великого гения своей эпохи…
Однако в широко открытых и ясных, словно синее небо очах откровенно довлеющего в то самое время большинства посетителей тогдашних театров тем пьесам явно было дано сходу уж разом предстать именно в виде феноменально наглядного подтверждения наивысшей и вездесущей правильности и без того повсеместно витавших тогда в воздухе страстных идей.
А главное, речь тут идет именно о той на редкость безгрешной, а главное – излишне же воинственно классовой справедливости.
Да только идейки те были остры, впрямь-то словно ножи.
Ну а как раз посему и самая срочная чья-либо надобность их весьма ведь изумительно скорейшего прилаживания к суровым реалиям житейской действительности и привела к самым страшнейшим тяготам народа во времена бесконечно долгих лет невероятно чудовищных испытаний и лихолетий советского периода российской истории.
46
И главное, чего еще может быть тут на деле хоть сколько-то уж нисколько никак неясного и непонятного…
Раз демагогии всеобщего трудового сподвижничества был, безусловно, и впрямь как штык же совсем неотъемлемо нужен, как раз тот вот сколь безупречно надежный, и как есть еще успешно и безотказно работающий великий катализатор.
И очень даже искренне жаль, что столько большого таланта было некогда вовсе без пользы истрачено лишь ради того, дабы весьма наглядно и подробно со всех сторон передать всю ту нисколько непотребную словесную фальшь!
Советский лозунг «Слава труду!» – более чем явное чеховское наследие, самое глубокомысленное производное всех его великих пьес.
Однако и другие авторы тоже зачастую ловят один лишь, как он есть лейтмотив современной общественной жизни, но вовсе не саму ее вполне до конца во всем на редкость полновесную суть.
Причем почему-то именно от духовной и физической сытости автора во всем его творчестве затем и проявляется вся эта немыслимо твердая убежденность в той как-никак самой ведь неотъемлемой необходимости до чего уж смело обогатить весь этот мир какими-либо несусветно популистскими идеями добра и света.
И это как раз из-за них Пикассо и нарисовал свою голубку мира, а не отобразил на широком полотне развалины города после той, не дай уж еще Бог некогда на деле приключившейся всесокрушающей ядерной войны.
И это именно Брэдбери в своих «Марсианских хрониках», как и во всем своем творчестве, довольно-то верно предвосхитил весь тот чисто же дальнейший крен этой нашей нынешней цивилизации в сторону самого, как есть полнейшего медленного, но верного чисто техногенного саморазрушения.
47
Причем всякая та неимоверно грубая утилитарная восторженность и впрямь-таки сходу же расхолаживает всю ведь душу современного человека.
И это одни разве что те весьма яркие положительные эмоции, что вполне разом окажутся, полностью настояны на одном лишь том весьма благочестиво мыслящем разуме, до чего еще явственнее сходу отобразят всю полноту человеческих чувств.
А как раз потому, собственно, всем им и должно будет всецело так явно послужить всяческому, как есть только лишь дальнейшему же развитию всей той истинно настоящей и разумной, а не той весьма приторно ласковой духовности.
И вот как именно здраво и умело передает все вышеизложенное автором этих строк великий писатель Иван Ефремов в своем романе «Лезвие бритвы»:
«Уметь видеть, но не пытаться сложить из виденного целое, превратить в реальность, заставить поверить в него силой труда и таланта. Наоборот, они стараются рассыпать целое на крохи. Разбить вазу, чтобы любоваться причудливой формой черепка. Выбрать из живой игры светотени изображения две-три черты, пару красочных пятен и назвать это именем целого, заменяя мудрость собирателя красоты умением анатома. Это неизбежная расплата за разрыв с природой, с ее изменчивой игрой форм».
А впрочем, да, может, то само собой и являет самый верный образец той самой на редкость и впрямь более чем доподлинной правды…