Цви Найсберг – Цунами тоталитарной идеологии (страница 3)
Причем да нынешняя власть вовсе не бездушна к людям во всем что касается их самого мелкого благополучия.
Однако уж во всем чего еще могло хоть сколько-то существенно соотноситься того самого как есть вот действительно должного обеспечения куда поболее светлого будущего грядущих поколений ее безразличию попросту никогда не было никаких видимых границ.
Да и мгновенная смерть всего человечества из-за ядерного конфликта никому из политиков душу явно так попросту ныне совсем не гнетет.
И дело тут в том, что век просвещения безмерно расширил рамки доселе вполне обычной человеческой подлости.
Ну а та до чего величественная художественная литература и вправду навеки бессмертна, однако чисто аморфна всякая суть истинно светлого ее добра, пусть она даже и всецело одухотворена разумом и плотью всех тех бесподобно богоподобных своих корифеев, вложивших в нее всю свою великую душу.
Причем их влияние разом уж носит, в том числе и подчас так на редкость наглядно самый отрицательный характер.
Раз той чисто абстрактной вере в добро всецело уж свойственно не одно только витание в облаках, но еще и то сугубо так вовсе безответственное желание сколь вот яростно притянуть далекие небеса к черной и весьма плодородной земле…
А как раз потому и создает литература каким-либо простым житейским умом и близко так непреодолимые преграды, которые, разом поднапрягши все свои силы, нам и надобно будет всею той чудовищно заорганизованной массой людской славно и спешно некогда сходу же враз одолеть.
Причем конечным итогом всех тех непосильных усилий может вот оказаться лишь то куда поболее тяжкое застревание в точно той же безмерно жуткой социальной трясине.
И ясное дело не где-нибудь, а именно как раз в самой незыблемой точности тех уж самых полностью, считай вполне вот на деле идентичных тем прошлым крайне совсем так обыденных проблем.
А все это потому что внедренная силой в душу народа новая вера в светлые идеалы окажется одним тем чисто внешним весьма ведь лакированным покрытием для точно тех же чьих-то на редкость многозначительно личных и чисто эгоистических интересов.
Ну а коли без тени стеснения заглянуть за аляповатую вывеску то вот именно там всегда будет отчетливо проглядывать все то же желание безраздельно властвовать и повелевать слепыми и послушными массами простого народа.
И всего-то делов, что сама подоплека для сурового властвования у новых господ была до чего так воинственно строго идеологическая.
Ну а она будучи таковой, ясное дело, весьма еще откровенно потребует самого жесточайшего фанатизма и физического истребления всех тех кто только разом позволит себе хоть в чем-либо вообще даже и на единый миг и впрямь-таки разом посметь действительно еще в чем-либо усомниться.
Или вот к примеру в той же мере – это соотносилось и к тем кому хоть сколько-то вполне еще вздумается опорочить кого-либо из тех, кто стоит у руля судна ведомого шквальным ветром эпохи в самую дальнюю даль никогда совсем уж вовсе несбывшегося счастья.
А счастье то так и ускользало вдаль как обмылок в крайне неловких руках.
Ну а будни серой жизни были при этом сколь так еще вот отвратительно мрачны.
Да только где-то впереди просвета никакого не было и в помине раз уж был он весьма так по-свойски надуман именно теми кто коммунизм в одной той отдельной стране для лишь лично так под себя и построил.
Причем всю ту будто бы ныне безмерно назревшую и до чего еще крайне окаянную необходимость весьма ведь должного рвения в его сколь уж вполне гибло успешном строительстве разом так явно и расстарались более чем верно донести до сведения столь пока вовсе-то невежественных народных масс.
А они между тем никак пока совсем нисколько не развиты, да и стиснуты в жестких тисках невообразимо тяжких трудностей всей этой нашей осоловело невзрачной жизни.
Да и в светлые грядущие дали их можно будет разве что грубо же поманить, но вот дать всем этим чисто сказочным миражам шанс действительно стать самой безупречной частью той более чем доподлинной действительности уж ни у кого абсолютно так никакой возможности попросту нет как нет.
А все это разве потому что та самая людская серая масса как есть на деле состоит из субстанции на редкость безумно же воинственно эгоистичной.
И это, прежде всего по этой безупречно верной первопричине весьма ведь обстоятельно не развив каждую отдельную личность, насильно построить можно будет одну лишь ту чрезвычайно большую казарму.
Ну а там все и вправду затем окажется полностью так вполне однотонно совсем серо и казенно общее…
Причем уж всякое верное равенство тут будет разве что исключительно в плане фактически же общей на всех и вся духовной и физической нищеты.
Да и вообще сама мысль о том более чем благопристойном продолжении всего того сколь издревле прежнего сама собой приводит разве что к сущей же явной непрерывности всего того и поныне существующего бытия.
Ну а те наспех растоптанные в мелкое крошево принципы морали, само собою в конце-то концов еще приведут к диким разрывам внутри людских душ.
А нечто подобное неизбежно уж будет затем весьма откровенно разом чревато сущей бездуховностью, вседозволенностью, а также и неусыпным оком со стороны красного демона из пепла минувшего в единый миг заново разом возникшей пролетарской державы.
И ясное дело, что та считай в оба свои красные от бессонницы глаза затем ведь и будет до чего так беспрестанно приглядывать за всеми теми новоявленными адептами новой атеистической веры.
Причем всех тех крайне неугодных или даже вовсе-то ненароком усомнившихся при этом никак не отлучат от кормила какой-либо власти во всем государстве.
Да и вообще большевики отхватив себе престол Господа Бога промеж собой сходу ведь порешили начисто же изжить целые прослойки дореволюционного общества, дабы те далее никак не мешали бы им строить общество в котором равенство вменялось в обязанность вне всякой зависимости от чьих-либо самых конкретных способностей.
Просто людей на всей территории шестой части суши более явно вот далее и не было, а имелись там разве что те, кто всею душою до конца были преданы делу партии и те кто считай по рождению своему вполне наглядно принадлежали к стану ее лютых врагов.
Правда и само собой сколь еще сходу разом понятно, что такое общество могло как есть весьма широко в ногу шагать разве что в ад донельзя отвратительной социальной несправедливости.
Да и сегодня при любой той или иной более чем безнравственно сходу имеющейся возможности всякие ублюдки до чего радостно возвестят всем, кто только будет готов развесить же уши, что, мол, весь процесс тогда шел именно по рельсам самого явного очищения родной отчизны от всего того крайне нечестивого и для нее самой сколь еще откровенно уж на редкость крайне зловредного.
Ну а между тем те наиболее «зловредные люди» были вредны разве что лишь всяческим бездарям наскоро оседлавшим власть на вздыбившейся к самым небесам волне чудовищной ненависти и окаянно безнравственной демагогии.
А та еще прежняя вера в Бога дарила людям свет и тепло и счастье, которые собственно и нужны были человеку для того чтобы разом сходу он вовсе так нисколько не скатывался на тот чисто животный уровень сознания.
И, конечно, на самом уж деле и впрямь будет возможно совсем так никак наспех высказать мнение о самой той более чем неистово ярой догматичности всей той до чего еще стародавней морали, ее ветхозаветности, да и вящей ее приверженности ко всяческого рода внешней обрядности и бестолковым суевериям.
Но все-таки та старая вера совсем же неизменно давала народу нравственную основу, да и главное именно в том считай давно еще тщательно выкристаллизованном и вполне до конца свойском, как и более-менее понятном ему виде.
А, кроме того, ту новую вовсе же безбожную мораль явно вот сколь неизменно старались втиснуть всею мощью чьей-то священно же прозорливой души, безусловно, делая упор на тупом внушении, а не на добровольном впитывании при том самом весьма незатейливо осознанном и до чего откровенно полновесном понимании всего того из чьих-либо наставнических уст на деле доселе действительно же услышанного.
3
Ну а объясняется все это, собственно говоря, проще простого!
К чему это вообще – разжевывать для всяких серых масс почти неудобоваримые для их простецкого сознания чисто абстрактные нравственные постулаты, раз ничего уж не стоит еще всемогуще сходу втиснуть в чье-либо крайне неповоротливое сознание все те самые основные понятия, причем именно в виде немыслимо твердых, словно литая сталь убеждений?
Да и главное именно таковых, что далее никак не будут затем подлежать суду совести и вполне естественных для всякого человека колебаний и сомнений.
Наша правда, безусловно, как есть одна ведь единственная и никакому качественному анализу она можно сказать еще изначально и близко так попросту явно не подлежит!
А то совсем не иначе, а слишком вот много тогда уж разом еще отыщется и расплодится всяческих и всевозможных праздных трактователей всех тех далеко не банальных и обиходных истин.
И при этом и близко не было хоть сколько-то учтено… все, то разве что лишь последующее нагромождение вовсе не противоречиво, а как есть до чего и впрямь весьма складно скроенного конгломерата лжи.