Цви Найсберг – Диалог глухонемого со слепцом (страница 9)
Ну а именно подобным образом и разрушились, внутренне разложившись, немалое число изначально светлых, но сколь изрядно при всем том крайне поникших душ.
Любовь – она бывает и впрямь-то же как есть, явно немилостива, а порой даже и неистово зла…
30
Однако никого того другого это, безусловно и близко уж никак не оправдывает!
А потому и все, что вообще могло быть хоть с какого-либо бока вполне касаемо именно тех чересчур запутанных и совсем непонятных жизненных ситуаций…
Да и сама по себе вся та мерзкая грязь бесконечных и нескончаемых интриг, а также и более чем беспрерывных нападок на одного, как и понятно, за всех сразу даже и безо всякой вины единолично виноватого недочеловека…
И главное никак не иначе, а все это была одна лишь та кем-то до чего беспардонно выпестованная кривда, безотчетно зачатая в ярком пламени снопами искр сколь еще спешно взметнувшихся к небу злосчастно суровых амбиций.
Причем все те тщательно продуманные попытки невозмутимо толкового и на редкость раз за разом их весьма так находчиво верного практического применения к чьему-либо совсем же напрасному существованию…
И главное именно те предпринятые кем-то усилия во имя чьего-либо исключительно жесточайшего наказания явно вот указывают на самое полное отсутствие той самой весьма безупречно праведной духовной благости, которая, без тени сомнения, присутствовала у тех давным-давно канувших в лету людей.
31
Современная интеллигенция, ничтоже сумняшеся, более чем бесподобно освоила до чего еще чисто своевременную замену всей той «давно уж полностью раз и навсегда отныне устарелой» человеческой терпимости ко всякому ближнему своему.
Причем она зачастую имела религиозную почву, что бы там ни говорили о слепом и осатанелом фанатизме.
В дни этой нашей «исключительно же гуманной» современности подобная довольно-то быстро сближающая сердца благость приобрела во всем законченную, да даже и вполне безупречно закостенелую социальную форму, и зиждется она теперь именно на тех попросту чисто, уж как есть можно сказать эстетически безупречно обобщенных принципах.
И ведь главное в принципе все, у кого есть разум и чувства хотят добра, но вовсе не каждый при этом считает, что этот мир к нему чисто же заранее подготовлен и следует до чего только мимолетно дернуть за веревочку и дверь в лучшее завтра сама собой разом тогда и откроется…
Хотя может и вправду давным-давно практически все абсолютно готово как раз к тому, дабы наша жизнь сказочно же сходу разом преобразилась и только лишь всякие те никак не сказочные злодеи всему тому виной, что мы и по сей день живем в диком и отчаянном мраке?
И неужели все действительно как есть так удивительно просто?
Мол, вот достаточно будет на редкость, походя совсем бестрепетно разрушить бастионы былого угнетения и все: радость и яркий свет тогда в тот же миг сходу станут самым величайшим достоянием ликующих народных масс.
И может уж то самое изумительно светлое будущее – его и впрямь-то влегкую будет сколь еще наскоро возможно, весьма всеобъемлюще создать считай уж ныне ведь и сейчас?
Конечно, в принципе, может нечто подобное и возможно, но это только довольно-таки ощутимо отдалит то самое настоящее и более чем вполне приметное и предметное его приближение.
32
Мир иллюзий, сотканный из благих надежд, до чего празднично становясь в чьих-либо глазах призрачно блаженной реальностью, именно что в единый миг затем и превращает в ад всякое, то чисто простецки обыденное существование всего того всецело инородного, беззастенчиво оригинального, всем своим цветом сколь явно вот нисколько не серого…
Правда, надо бы при этом разом уж сказать, что все это, в первую очередь, касалось именно тех, у кого глаза были более-менее полноценно открыты, а не тех, кто чисто еще загодя от всего того совсем непристойного и несветлого вполне надежно отгородился каменной стеной буквально всякого на всем этом свете художественного вымысла.
И это как раз те последние и имели, куда значительно же большие шансы действительно уцелеть в том самом «чудодейственно» новом мире, в котором любое ярко выраженное здравомыслие подчас сразу тогда становилось, что называется самым верным пропуском на тот свет.
Ну а люди отвлеченно праздного ума головой тогда рисковали весьма вот значительно меньше…
Они ведь ту как она есть чрезвычайно праздничную сторону всей революционной действительности подчас же действительно принимали за совершенно чистую монету.
Их воображение всегда рисовало для них вовсе иной мир, в котором всякому подлому злу весьма авторитетно только лишь и предоставлялась роль отвратительно карикатурная и полностью вычурная.
И надо же – именно посредством данного контекста они и по сей день до чего трезвейше вымысливают все эти свои более чем нарочито «объективные» суждения обо всех тех, так или иначе, практически каждого из нас окружающих реалиях.
33
Да вот, однако, нечто подобное и близко так упаси Боже нисколько не яростная атака супротив хоть какой-либо части сколь еще уж основательно мудрых людей, что всем их богатым на эмоции сердцем любят и почитают на редкость удивительно разнообразную художественную литературу.
Нет коли чего и будет достойно весьма незатейливо сурового порицания то уж только то самое очаровательно чарующее души совершенно праздное восприятие всех тех беспримерно огромных духовных богатств, что находятся в довольно-то узких рамках холщового переплета.
Причем подчас именно вслед за тем исключительно сочным и нежным весьма так тщательным пережевыванием всех тех безумно красивых и чисто книжных картин всякие те подлинные реалии жизни подчас становятся, считай, ведь чем-то явно как есть уж совсем попросту малозаметным.
Правда, кто это будет обо всем том до чего еще едко же спорить, несомненно, было бы, куда полезнее, кабы самые наилучшие книги на деле весьма существеннее влияли на эту нашу крайне ныне неприглядно серую и обыденную жизнь.
Однако именно во имя той доподлинно же настоящей полноты эффекта чему-либо подобному, и впрямь-таки должно было на редкость нагляднее затем оказаться чем-либо для всех нас более чем откровенно зримым и вполне житейски полноценно осязаемым.
Причем люди, живущие посреди самых обыденных реалий самой так полнейшей же сиюминутности, считай именно каждодневного быта должны были явно узреть, нечто подобное сколь еще полноценно воочию, поскольку всякие его довольно-то словоохотливые описания разве что только и сияют тем самым безмерно кичливым пустозвонством.
А коли, собственно, и заговорить о том как есть до чего безупречно же строгом и резком подчеркивании всяческой исключительно яркой книжной премудрости, то вот и впрямь должна была она при всем том сурово выглядеть вполне трехмерно, а потому и безмерно же выпукло и совсем никак не однолинейно.
Хорошие длительные экранизации, показанные детям на уроках в школе, должно быть, с чем-либо подобным как-нибудь все-таки действительно некогда справятся…
Правда, им непременно должно будет при этом сопровождаться вовсе ведь неуемно жаркой, однако и близко никому и никем нисколько не навязываемой полемикой по поводу всего-то в них хоть как-либо действительно понятого и увиденного.
Причем из всего того буквально же сходу разом так более-менее ясного тут только лишь именно то одно – посредством всего того самого удивительно яркого и сочного мира благой фантазии ничего того по-настоящему ценного было бы и близко никак не привнести во все те весьма же захудало и беспробудно серые будни неизменно до чего еще нищей духом нашей современной действительности.
Да только нет, во всех тех сколь так еще нечестивых реалиях непримиримо серой и скотской жизни ничему к лучшему чисто мгновенно никак никогда вовсе так совсем уж нисколько не перемениться, а в особенности – это касается всех тех наиболее неприглядно грубых ее черт.
Причем именно ту наибольшую неудачу всяческие те, недалекие реформаторы непременно затем претерпят именно в том случае, коли напрочь они сходу же откажутся хоть как-либо вообще якшаться со всяческого рода житейской грязью.
И главное все это только потому что кое-кто вот весело проводит время более чем ярко живя в том самом славном мире одних лишь заоблачно слащавых грез.
34
А впрочем вполне уж и такое на деле возможно, что кому-то и впрямь может явно хотелось бы весь этот мир светом добра и любви сколь искрометно в единый миг всячески разом осветить.
Да вот ждать чего-либо и действовать лаской а не силой подобные люди вовсе никак так попросту именно что совсем не умеют.
А между тем «насильно мил не будешь», а потому и насаждение вовсе-то иных принципов общественного существования явно еще окажется действительно возможным, только уж коли кто-то ведь будет до чего всецело ведь руководствоваться принципами сотворения никому и близко не навязываемого добра.
Добро будучи весьма вот откровенно навязанным утрачивает всякую свою изначальную суть.
Да и вообще всякие поиски справедливости, разума, любви не могут вестись совершенно вслепую.
То есть вполне должно же человеку искать в других именно свет, однако при всем том вовсе не там, где его попросту нет, да и никогда и не было, а также (что важно) не требовать от тех других дать им то, чем может обладать исключительно тот, у кого чего-либо подобного было и впрямь в буквально-то сущем его изобилии.