Цви Найсберг – Диалог глухонемого со слепцом (страница 4)
А как раз потому чаще всего простой человек и не может являться сущим образчиком зла или добра по одному своему собственному почину…
Он как есть зачастую исключительно во многом зависит именно от всех тех окружающих его реалий и, если они крайне ужасающи и нечестивы – это более чем непомерно, вполне же коснется и всей его до чего только весьма сокровенной сущности.
И коли есть в ком-либо самое явное желание всячески очиститься, то уж тому человеку во всем этом и надо бы по возможности всячески помогать, а не обличать его грязную натуру, совсем не жалея на это всех тех сколь еще мрачных же красок.
Да и явно никак не стоит пытаться разом еще сходу прорваться к его чистой и светлой душе, находящейся будто бы на редкость глубоко именно что где-то внутри.
Раз надо бы вот для начала считай наощупь найти именно тот наиболее верный способ разом же отыскать ключ к замкам чьего-либо сердца, а не пытаться до чего же яростно его растопить всем тем пламенем жарких чувств.
А между тем человек, проживший всю жизнь в холоде и мраке совсем ведь, не в том сходу нуждается, чтобы его тут же, не сходя с этого места, со всей нежностью трепетно отогрели.
11
И, яснее ясного, что при определенного рода тяжких коллизиях будет, куда только весьма значительно же поважнее попросту сходу так повести сколь еще откровенную и вполне открытую беседу, и главное как есть до конца ведь понятно, чего только ради…
А именно – дабы, в первую очередь, более чем безбоязненно и сурово разом уж обнажить все чье-либо самое доподлинное людское начало.
Причем оно действительно может оказаться чисто исподним и с самого детства безобразно загаженным…
Но разве именно в том вся уж нынешняя наша проблема…
Нет, вся беда, прежде всего в том полностью безнадежном (а в особенности, если оно и крайне вот отчаянно настойчивое) до чего же нечестиво бездумном ковырянии в чьих-либо так и оставшихся детскими дырявых подштанниках…
Поскольку то, что там в них внутри, может разве что чьи-либо руки довольно уж надолго весьма серьезно испачкать.
Ну а действительно выгрести все тамошнее содержимое…
Нет, ни у кого и близко не будет к тому буквально-то ни малейшей вообще хоть какой-либо вполне явной возможности.
Совсем другое дело холодный и чисто логический анализ чьих-либо чужих несчастий без участия сердца и души и это как раз нечто подобное и может позволить найти нужную точку приложения, чтобы хотя бы уж только попытаться действительно вызволить чью-то душу из самой глубочайшей темени и мрака.
Причем коли никак не заморачиваться уж до чего еще подчас и близко вовсе-то совсем не нужным человеку сочувствием…
Нет, прежде всего, надо бы хоть как-либо помочь кому-то разом построить ступенька за ступенькой лестницу наверх к свету из тьмы его крайне одинокого и скверного существования.
Ну а коли нечто подобное действительно бы удалось то вот как раз тогда и можно будет разом заговорить о чем-либо истинно настоящем.
Причем да те самые искренне добрые люди действительно верят, что стоит им протянуть свою руку, и все кто-то разом сходу окажется должен попросту тут же растаять от удовольствия и стать с ними рядом.
А между тем для того, чтобы создать условия для настоящей откровенности надо было прежде всего сотворить более-менее непосредственную обстановку.
К примеру, уж даже вполне продуманно пригласив человека прийти на его место работы, на пару часов пораньше и спокойно обо всем с ним сколь еще обстоятельно переговорить.
А заодно вот можно, в том числе и весьма конкретно же бросить ему прямо в лицо до чего доподлинно веские обвинения.
И, главное сходу как есть всецело уж ясно, что нечто подобное и будет на редкость приемлемым, коли действительно хочешь разом понять, с кем так сказать ты имеешь дело.
И надо бы быть разве что уж сколь смиренно готовым безо всякого насилия бестрепетно стерпеть весь тот гниловатый афронт, что непременно из кого-либо разом польется сходу наружу…
Однако же при всем том всякое его совсем вот полностью через край явное всеобилие ничего хорошего о человеке буквально-то сразу нисколько ведь вовсе так совсем не скажет.
12
А впрочем, подобного рода дела более чем долго затем вершить, а потому и ворошить и ворошить чужое прошлое уж как есть, еще окажется, строго говоря, занятием абсолютно нечистым.
Но тут главным будет на деле понять идет ли человек неверною дорогою уверенно и вполне сознательно наступая на чужие души тем самым твердо подкованным сапогом или же он ковыляет во тьме не видя перед собой ни пути ни дороги?
И конечно для людей чувственных, а именно потому и крайне чувствительных это дело будет вот явно никак непростым…
А все же нечто подобное разве что одни те еще телячьи нежности, а жизнь иногда донельзя жестко требует чисто хирургических решений, и нужно это будет именно дабы чьи-то душевные раны до чего сходу, затем совсем уж не загноились.
Да и как раз после эдакого рода суровых, но исключительно при этом праведных действий этот мир со временем станет действительно чище.
Ну а от всей той считай же небесной чистоты чьих-либо крайне отстраненных от всей общественной грязи душ он и впрямь ныне по самые уши сходу погряз в сущем смраде и скверне.
Да вот, однако, кое-кому и впрямь весьма так значительно лучше будет весьма же сладостно щебетать о чем-либо более чем изумительно чистом и безоблачно благостном.
Но разве нечто подобное будет возможно хоть в чем-либо даже и издали сравнивать в каком-либо более-менее позитивном смысле с чем-либо на деле стояще приближающим те самые незабвенно светлые дни?
А в особенности, коли уж кто-либо отчаянно паразитически только и всего, что всласть питается некими чужими светлыми думами и безудержно возвышенными эмоциями…
Причем общий и вполне здравый аппетит никак не обеспечивает всецело же разумного понимания тех самых столь плотно обступающих нас реалий.
А чисто потому и всей той интеллектуальной элите и можно будет, пожалуй, некогда сколь явно внушить ту самую уж вовсе до чего только неотложную необходимость как есть единовременного превращения простонародья в живые механизмы.
Причем именно такие, что отныне уж будут всецело ведь выполнять одну лишь тщательно заложенную в их мозги программу действий, а более совсем уж и ничего.
Ну, это, конечно, разве что те на редкость жуткие политические крайности, однако ведь и другие, куда только менее ужасающее последствия восторженной самодостаточности духовной элиты могут быть столь чересчур безумно страшны.
И это как раз во имя того более-менее настоящего духовного прогресса и нужно бы вместо одного того совсем небезуспешного поиска яркого света внутри книг всячески искать свет и в неких дьявольски поникших душах людских.
И уж понять – это можно будет разве что только вовсе навек сходу так отказавшись от всякой пламенной восторженности в деле очищения этого мира от всего того, что и по сей день явно мешает ему весьма достойно же процветать.
Ну а как раз именно тогда и окажется хоть сколько-то на деле возможным здраво насадить в массах семена культуры и просвещения.
И нечто подобное со временем, в конце-то концов, еще уж и приведет именно к той безупречно настоящей, а никак не липовой прополке всех тех или иных чудовищных сорняков того самого относительно близкого, а впрочем и того крайне ныне весьма далекого прошлого.
Да только российские интеллигенты и по сей день на то похоже вполне наглядно предпочитают чисто же повседневно жить исключительно теми излишне изысканными, восторженными фантазиями, гнездящимися где-то в самой той еще глубине довольно-то многих из их сердец.
Причем некоторые из больших писателей во всю силу своего большого и крайне неуемного таланта немыслимо же изощренно всячески до чего уж старательно преображают весь белый свет во что-то, ему и близко не в едином-то глазу пока явно не свойственное…
Ну а как раз только потому на данный момент уж совсем нигде попросту и не существующее вовсе…
А между тем вполне ведь надо бы на редкость безукоризненно осознавать всю ту главную разницу меж проглянувшими в крайне острой ситуации в чьем-либо светлом лике черт откровенного зла и тем человеком, что разве что сколь безбожно потускнел всем вот внешним ликом своим.
Однако же произошло это с ним разве что именно вследствие всех тех безнадежно тяжких внешних условий.
И ведь главное случилось все это разве что только, поскольку, что был он считай до чего ежечасно же сурово отягощен всеми теми наиболее тяжелейшими бытовыми веригами, а потому и судить его надо бы, что называется во всем наглядно иначе чем тех, кто жил в относительном тепле и достатке.
И все – это разве что, потому что той наиболее основной причиной нравственного оскудения чьей-либо души и стало именно то, что кому-то всю его жизнь чего-то на редкость, считай попросту уж абсолютно так явно не хватало, но при этом и близко же никак вовсе-то не более того…
Внешняя чистота – это, в принципе, дело со временем всецело-то наживное, а если и нет, то вот относительно быстро от кого-либо отпрянув, чужой нечистоты духа во всем том крайне чудовищном его переизбытке и близко так сразу нисколько не наберешься…
Ну а тот даже подчас и чрезмерно чуткий такт, как и всякая славная житейская задушевность, сколь еще неизменно должны были весьма вот явственно сочетаться и с тем самым до чего доподлинным и никак не напускным пониманием вполне внятных требований всегдашне более чем нарочито навязчивой реальности…