Цви Найсберг – Диалог глухонемого со слепцом (страница 15)
Ну а коли чего на редкость так еще последовательно и предполагалось уж, собственно, делать это считай так воинственно раз за разом только и призывать на голову ныне здравствующей царствующей когорты самые бесчисленные беды и козни египетские.
А между тем подобного рода проклятия всем тем нищим и сколь извечно кем-либо обворовываемым народом весьма вот благочестиво в конце концов будут на редкость всерьез именно что повсеместно более чем уж вскоре вполне разом услышаны.
И тот до чего обязательно как есть еще верно тогда уж разом проснется, да и пошлет ко всем чертям все те старорежимные нормы всяческой той доселе существовавшей общественной морали…
Однако при всем том на редкость вскоре уж обязательно возникнет тот самый новый каменный век, причем произойдет – это как раз-таки посредством самого разнузданного раскрепощения доселе вконец задавленных буржуазией трудовых масс.
Причем как оно и понятно именно вся та суровая первобытность тут же сама собой и вернется во всякую людскую бытность, вновь, как есть, разом вот становясь той еще самой исключительно обыденной частью всякого новоявленного общественного бытия.
И отчего именно оно ведь будет разве что только так и вовсе совсем не иначе?
60
А между тем все тут на деле само собой более чем безупречно вполне же наглядно разом вот ясно.
И если явно уж нельзя до чего запросто и чисто с кондачка довольно-то спешно добраться до некоего вовсе безбрежно прекрасного светлого грядущего, то как-никак, а наскоро возродить покрытое мраком схоластики идеалистическое средневековое прошлое – это и впрямь нам было, считай что раз плюнуть.
Ну а чисто потому нечто тому подобное подчас, собственно, вскоре само собой разом и происходит при резкой перемене курса власти в сторону сколь еще безумно же страстных революционных перемен.
И наиболее тут главное именно то, что всему тому было разом свойственно вполне уж естественно приключиться разве что из-за тех до чего только неприглядных вывихов сознания у некоторых крайне же недальновидных людей.
А точное будет сказать как раз тех, что явно так всячески тщатся на самом-то деле всеми силами примерить к самой насущной действительности всю ту приторно-светлую и чисто книжную иллюзорность.
А между тем весьма вот настойчиво (как оно и надлежит) весьма безупречно следуя за всеми теми, пожалуй на деле хоть сколько-то стоящими того высокими идеалами, будет крайне ведь принципиально же важно и близко никак при этом не перегибать действительно палку.
И все это именно потому, что всякая истина, будучи сухо и бессердечно вывернута фактически наизнанку тем самым как есть чисто так буквоедским ей следованием, плавно и без рывков разом же превращается в свою абсолютную и очень даже «ехидную» противоположность.
61
И это исключительно те так и «мутящие воду в тихом омуте» слепые, хотя и светоносные догмы более чем вдоволь отравляют некоторым людям их сколь пока бесподобно наивные души, а также и те вящей и всеобщей благости столь откровенно жаждущие сердца.
Ну а как раз исключительно потому они вот совсем беспричинно и идут затем войной на всякое дикое зло, буквально-то сметая при этом абсолютно все на своем безмерно недобром пути.
А главное, и мысли при всем том явно никак не допуская, что кто-то и сам был весьма немало виноват во всех тех нежданно-негаданно по его душу до чего внезапно сходу нахлынувших бедах.
А, следовательно, и незачем было ему на редкость же однозначно сходу винить кого-либо другого во всех тех, той сколь так еще жгучей горечью снедающих его сердце жутких несчастьях.
А между тем о чем-либо том ведь безупречно насущном на деле, а не на словах вполне всерьез действительно призадумываться кое-кому было бы вовсе никак не с руки.
И все это исключительно потому, что иначе не дай-то Бог разом пришлось бы совсем невольно искать и свою вину…
А ее между тем более чем принципиально и не могло быть, собственно, вообще, раз по тому как-никак вот вовсе как-никак неизменно под самой рукой имеющемуся шаблону все те некогда предпринятые действия были весьма безукоризненно во всем только как есть единственно правильными.
Ну а в случае коли кто-либо, несомненно, и близко—то явно не свой, ну тогда уж чего еще вообще тут собственно делать?
Раз все что в данном случае остается так это, что есть силы всячески разом навешать на кое-кого всех тех, каких только угодно дохлых собак.
Ну а заодно также и лапшу на уши до чего старательно поразвесить полностью сторонним ко всему тому делу людям.
И они, кстати, во все эти басни со всею великой радостью блаженно поверят, поскольку свои и чужие – что еще может быть на редкость древнее во всем этом нашем подлунном мире.
Причем вовсе не зря древнеримский философ Сенека некогда сколь метко изрек:
«Чем несправедливее наша ненависть, тем она упорнее».
Можно ведь в том совсем не сомневаться – он имел в виду как раз именно те уж вполне определенные жизненные казусы.
62
Люди как-никак иногда с самой великой охотой разом более чем явно последуют только лишь тому их извечно уж сколь беспечно подслеповатому принципу, что был создан разве что ради того, дабы у кого-то и впрямь на деле была бы возможность весьма своевременно и безо всякого лишнего промедления сходу вот самую верную рукою воздать за все им бессовестно содеянное сторицей.
Как, то в свое время до чего тонко и правильно подметил американский писатель Майн Рид в его наилучшем романе «Всадник без головы»…
«Это было нелогично, но люди, которые ищут преступника, редко рассуждают логично. Они думают только о том, чтобы наказать его».
И то подчас в принципе совсем бесспорно, что нисколько при всем том они и близко не обсуждают и не обдумывают все составные элементы весьма так невзначай закравшегося в их сердца страстного чувства обиды на то, например, что их чувства так и не нашли в некоей чужой душе более чем обыденно должный отклик…
63
А между тем коли человек попросту и близко никак не идет дорогою светлого добра или действительно подчас до конца, им осознаваемого зла по одному лишь чисто своему хорошо им взвешенному и вполне продуманному выбору…
То вот любые моральные проступки надо бы уж более чем тщательно анализировать и не только по неким сколь еще бескрайне широким и общим критериям.
И при этом до чего непременно бы надо заметить, что довольно-то многое могло быть совершено человеком более чем вовсе совсем необдуманно, полностью случайно и явно спонтанно.
Зло и добро, это никак не вылущенно праздные понятия, а потому их до чего грязное и потное переложение на ту самую на редкость обыденную жизнь, – порою темный, дремучий, и крайне запутанный лес.
Ну, а как раз потому и весьма так частенько поиски кого-либо крайнего – это всего-то лишь одна разве что очистка своей исключительно болезненной совести от всех тех и близко ненужных кое-кому примесей весьма так дурно пахнущей и весьма ведь неприглядной да только никак не однобокой справедливости.
Да уж целая правда она, считай всегда жутко горькая, а потому и гораздо лучше будет пользоваться именно ее сколь еще сладкой и очень даже так наиболее удобной частью.
Уж попросту как и понятно чисто на ходу отметая все, что горчит и вызывает чувство собственной вины.
А между тем подлинное добро, в котором нет и не может быть ни малейшего признака какой-либо самой же надменной спесивости вовсе не выделяет самое себя для подавления зла, а лишь чисто вот вынужденно отбивается от всех его подчас и впрямь тех еще самых беспощадных нападок.
Ну а без той самой насущной же необходимости (рефлекторно) становясь агрессивным, оно неизменно ведь разом и преступает законы всякой нравственности и морали.
Этот мир он жутко жесток и порою нисколько и близко непредсказуем, но некоторые более чем вкрадчиво требуют от любого кто в нем живет одного того весьма радостного принятия на ура всего вот полноценно общего блага.
Ну а заодно вот еще и моря любви и безупречно осознанной эмоционально совсем до конца глубоко же прочувственной сознательности…
Ну а до чего явно невольно же столкнувшись с их личной точки зрения исключительно вовсе-то нелепым отторжением и пребывают затем подобные люди в той самой немыслимо яростной конфронтации со всяческим хоть чего-либо на деле стоящим элементарным здравым смыслом.
И все это только потому что тот и впрямь был сколь так незыблемо же основан никак не на тех самых необычайно высоких и ослепительно чистых материях…
Нет уж самой первостатейно твердой его основой была разве что та самая всецело житейская логика.
И именно ей подчас на деле ведомы законы никак и близко до чего весьма и весьма нисколько подчас несладкого общественного бытия.
А между тем всякая та вполне реальная действительность и близко не приемлет подобного рода самой предобрейшей, да и чересчур наимудрейшей совсем безоблачно оптимистической концепции.
Причем все – это было впитано как раз из культуры, сколь уж вычурно преображающей всех нас окружающий мир, дабы он и впрямь затем действительно стал несколько так всецело светлей…
А впрочем, некие чисто общие понятия о добре и зле одинаково заложены в нас еще от сотворения, или, как кому-то будет угодно, зачатия.
64
Да только чего тут вообще не говори, а очень даже многие наши общечеловеческие проявления отображают, прежде всего, один лишь ярый дух времени, в котором мы все сегодня живем, а также и те социальные взаимоотношения, которые мы могли лицезреть посреди тех чисто еще изначально наиболее уж близких нам людей.