Цветана Алехина – Сборник мистики. Включая биографию автора + эссе о книгах (страница 13)

Дневной лес не был столь гостеприимен по сравнению с ночным. На этот раз могучие сосны и ели не расступались передо мной, а наоборот кололи своими лапами. Болотная топь издавала не приятный запах, странно, почему ночью я этого не чувствовал. Я не знал куда идти, и пошел туда, где ночью горело пламя. К моему удивлению, от костра не осталось и следа, даже пепла. – Возможно они просто заметают следы. Подумал я, и стал осматриваться. – В каком же направлении они двигаются. Скорее всего юго-западном. Мое предчувствие меня не подвело. След детской ноги рассеял мои сомнения. Хоть отпечаток ноги был единственным, я был уверен, что двигаюсь в правильном направлении.

Мое блуждание по лесу в двенадцатом веке среди бела дня заставило меня трястись от страха в прямом смысле этого слова. Я так боялся наткнуться хоть на одну живую душу. Я в своих вещах с незнанием языка, с гладко выбритой кожей лица и аккуратно уложенными волосами выглядел как демон среди этих болотных мест. Мне было страшно. Если бы меня нашли и поймали, то явно сожгли бы на костре. Мы бы не нашли общего языка. Хотя нам бы нашлось, о чем поговорить. Я прислушивался к каждому шороху, к каждому упавшему листочку, и мой слух меня не подводил. По моим подсчетам я уже ушел так далеко, от селения, что уже и сам не мог понять где я нахожусь. На мое счастье я не встретил ни одной живой души. Это шло мне на руку. Я шел медленно и бесшумно, сжимая в ладони свой висевший на шее клык. Для меня на данный момент это было единственной защитой. Я мысленно ругал свою волчицу. – Как она могла меня оставить? Почему она не дала о себе знать? Наступал вечер, начинало холодать. И к моему сожалению во мне проснулось чувство голода. Я с нетерпением ждал превращения в хищника, чтобы поймать хоть кого-то, например, зайчика или утку на болоте. Я не представлял себе, что мне, когда ни будь придется охотиться на зайца. И тут я вспомнил высказывание – «голодный как волк». Я только сейчас понял, как не сладко живется волку. Пока сам не оказался в его шкуре.

Стемнело. Мое тело покрылось шерстью. Я не заметил, как это произошло, я продолжал идти уже на двух лапах, и думать о ней. – Неужели они смогли так далеко уйти? Тем более с ребенком. Моя интуиция, а вместе с ней и обоняние увеличились в разы. Я пытался уловить хоть какие-то признаки еды, но к моему сожалению ничего подобного не пробегало. По моим подсчетам я находился здесь уже вторые сутки, точнее вторую ночь. Мне было интересно, спохватился ли кто ни будь там в настоящем о моем загадочном исчезновении. На всякий случай я решил валить все на не существующую девушку. Так будет легче врать. Я устал идти на двух задних лапах и встал на четыре. Почувствовав облегчение, я стал принюхиваться, пытаясь уловить человеческий запах. Хотя самих людей я не видел, но я уже знал, что это они. Первое, что я чувствовал – это запах ребенка. Конечно, может я и сходил с ума, но мне казалось, что мы друг друга слышим, я и этот мальчик. Запах его плоти, крови, не раздражал, не вызывал аппетит, он скорее манил, привлекал как ответственности, заставлял останавливаться, вызывал инстинкты. Мне хотелось играть с этим ребенком, даже хотя бы в образе волка, вилять хвостом, пинать лапой мячик. Учуяв детский запах, я бесшумно побежал в этом направлении. – Где ты моя волчица? Почему я не могу уловить твой запах? Темная ночь, густой лес, холода я не чувствовал, а вот голод донимал меня. Запах ребенка не привлекал меня как пища, а вот треск костра раздражал желудок. Конечно чувство голода в волчьей шкуре заметно ощутимее чем в человеческой, но прожив сорок лет жизни в образе человека, мне все же больше хотелось домашней пищи нежели сырого мяса. Однако голод настолько меня достал, что пришлось сырого мяса птицы, и на мое удивление свежая кровь пришлась мне по вкусу. Я не хотел себе в этом признаваться, но волчьи инстинкты п владели мной без моего согласия. И вот наконец я добрался до цели. Новое селение. Почему я не уловил запахи этих людей? Их было не много. Около десяти человек. Ребенок был всего один, и он держался своей матери, не отходил от нее ни на шаг, держась за край юбки. Увидев свою волчицу мое сердце дрогнуло. Она до сих пор на меня не взглянула, и это меня задевало.

Сама же волчица в человеческом обличие как я и предполагал была высокой блондинкой, не худая и не толстая. Она была видной, солидной, молодой для наших дней девушкой. Самой выдающейся чертой ее внешности были глаза, широкая переносица, продольный разрез, впалые зрачки и серо-зеленый цвет. Густая коса была туго заплетена, и напоминала конский конкурсный хвост. По их меркам она уже была женщиной, хотя ей не было и двадцати лет. Ее древнеславянский наряд привлекал мое внимание, мой взгляд был прикован только к ней. Длинное льняное платье, расшитое узорами, все это отошло на второй план, мой взгляд приковала меховая жилетка из шкуры молодого волка. Моя волчица носила шкуру себе подобного.

– Она и вправду из благородного рода. На мои мысли никто не отозвался, и я продолжал любоваться красотой девушки. Мне хотелось узнать ее имя, и я улавливал каждое слово, произнесенное на исковерканном для наших дней языке.

Завешанные шкурами и тряпками хижины напоминали цыганский табор. – Как они будут зимовать? Скорее всего выроют землянки. Костры горели в полную мощь. – По ходу здесь они чувствуют себя в безопасности. Крепкая мужская рука схватила мою деву-воин и прижала к себе.

– Всемира! Как долго тебе не быть.

– Всемира! Вот как ее зовут. Прекрасное имя. Кто это? Неужели муж? Кровь вскипела в моих жилах, и я завыл. Я выл так, словно я лишился семьи. Но к моему глубокому изумлению меня никто не слышал. Я прекратил вой. – Как? Неужели меня никто не слышит? Неужели я невидим. Но ведь они меня видели жители того селения. Они же испугались меня. Так, что же произошло.

– Как видишь нас уцелело не мнаго.

– Ах, эти набеги. Как бы нам уцелеть?

– Мнаго ли погибло наших?

– Лучше этаго не видеть.

В моих жилах кипела кровь. Ревность душила меня, мне хотелось разорвать этого мужа на части. Я сделал прыжок чтобы очутиться у костра и заявить о себе, но к моему великому удивлению я понял, что я прозрачный, и лишь клык, висящий на моей шее смог заметить один из них.

– Всемира! Он здесь.

– Кто?

– Ворог.

– Я никаго не вижу.

– Волчий клык, он был здесь, только что.

– Не может быть.

Старый ночной лес растворился, и я очутился вместе с ней в своей квартире. – Ты, что творишь. Я хочу сказать, что для нашего времени она говорила отчетливо на современном языке. Ни слова, ни буквы по-древнеславянски.

– Я просто хочу увидеть все своими глазами.

– Тебе нельзя там быть.

– Но почему?

– Этого я сама не знаю. Я просто хочу тебя защитить и все.

– Ты должна знать. Ты не можешь не знать. Передо мной стояла волчица, в моей квартире, уже в моей спальне, в человеческом обличие, и я разговаривал с ней на равных, будто мы были знакомы целую вечность. Может так оно и было, и мы были знакомы не вечность, а восемь столетий.

– Я не могу, не хочу, сказать тебе всего. Тебе просто нужно отдать мне клык, который висит у тебя на шее, и больше не появляться в моей жизни. Ее голос был тверд как камень, глаза как лед, а сама она была просто фантастична. Таких женщин не бывает. Я стоял перед ней на задних лапах как шалудивый пес, и разговаривал на человеческом языке.

– Но я уже появился. Я уже не могу просто так исчезнуть.

– Это моя оплошность. Я уронила клык свой клык в тот день.

– А я поднял, и это не случайность. И этот клык не случайность. Я указал лапой на свою подвеску. Всемира сделала попытку сорвать его с моей шеи, но я дал отпор толкнув ее лапой. Девушка сделала шаг вперед и оказалась за зеркалом. – Всемира! Прокричал я. В отражении было хорошо видно растворяющуюся в тумане девушку с толстой косой. Она оглянулась два раза, в серых глазах отражалась обида. Я бился лапами об свое отражение пытаясь попасть туда, в прошлое, но мне это не удавалось. Мой волчий нос обслюнявил стекло, зеркало шаталось, и я боялся его разбить. – Всемира, провыл я в порыве досады. В моей квартире был столь необычный и желанный гость, а я стоял перед ней в образе волка. Мне так хотелось вернуть эти мгновенья обратно, конечно это было невозможно, и я сел как человек в шкуре волка на свой как всегда не заправленный диван, нервно виляя хвостом как пес. – Что мне делать? Я должен, я обязан, туда попасть. Разгадка близка, и я разгадаю ее. Я откинулся на спину и закрыл глаза.

22 декабря, утро. Рассвет. Мое тело колотило от холода. Я открыл глаза. Поняв где я нахожусь, мне стало тепло на душе, несмотря на то, что мое тело трясло от холода. Свисшие на пол ноги немного затекли. Я взял одеяло и завернувшись в него предался забвениям. Ведь все не так плохо, как мне кажется. Я был там, я увидел больше чем предполагал. Я узнал ее имя. И самое главное, она была здесь, в моей квартире в образе человека. Об этом можно было только мечтать. – Всемира! Ее зовут Всемира. Я повторял ее имя, как ключ к спасению вселенной. Как я понял, я продремал всего лишь пару часов, и замерз от холода, так как у меня было открыто окно. Я продолжил свою сладкую дрему уже в нормальной позе, вытянув ноги, под теплым одеялом.