Цун Эр – Зелёный Вихрь, Жёлтая буря. Часть первая (страница 7)
– Обязанность каждого подданного Небесного правителя оказывать сопротивление мятежникам. Кто не выполняет императорскую волю, является пособником и таким же преступником, – голос правителя гремел подобно раскатам грома.
– Они попросились всего на два дня… Иначе убили бы нас всех… – страх покрыл лица отвечающих, и голоса их зазвучали слабо и жалостливо.
– Заткнитесь!.. Стража! Связать изменников!
Солдаты точас же послушно подбежали, скрутили и связали им руки.
– Каждому по сто ударов палкой.
Солдаты немедленно принялись сооружать из привезенных с собой шестов перекладину.
– Кто перевозил «длиноволосых» через реку?! – оглядывая толпу, грозно оскалил зубы уездный правитель Чжан Сяолунь.
Из толпы на подкашивающихся от страха ногах вышли три лодочника. Одним из них был Муса.
– А этим преступникам, – он обвел пальцем подрагивающих от страха паромщиков, – за пособничество разбойникам назначается наказание «Укус хорька»! – Чжан Сяолунь обернулся к командиру гарнизона. – Уважаемый командир Тун Бао, я прошу вас сейчас же выполнить мой приказ.
Командир Тун Бао спрыгнул с коня. За ним последовалло несколько солдат. Они скрутили лодочников и нагнули их головы к земле.
Собравшийся народ застыл, словно всех, включая и млад и стар, охватил единовременный паралич. Было слышно, как в воздухе с жужжанием покружил и унесся прочь черный с желтыми полосами шмель.
Командир Тун Бао был явно искусен в исполнении этого древнего наказания. Он достал из ножен короткий кинжал и почти на ходу, лишь на мгновенье задерживаясь у склонённых голов с вытянутыми шеями, трижды полоснул, при этом трижды выдохнув: «Хой!.. Хой!.. Хой!..» С хирургической точностью правые шейные сухожилия оказались перерезанными, и кровь, струясь по длинным плетённым косам, мгновенно обагрила пыльную земля под ногами несчастных лодочников. Солдаты брезгливо, чтобы не запачкаться, отодвинулись в сторону. Муса, как и другие схватился за шею, ладонью пытаясь остановить кровотечение. Кровь сочилась сквозь пальцы. Его крупная голова завалилась на плечо и никак не хотела вставать на место, как прежде. Боли он не чувствовал. Лишь неприятное жжение и много липкой крови. Из глаз потекли слезы. От обиды, унижения, беспомощности…
Эбду сорвал платок с головы младшей сестренки Ясминэ, испуганно разинувшей рот и вцепившейся в его руку. «Стой здесь!» – приказал он ей и помчался к Мусе. Пульсирующие толчки продолжали гнать кровь, но уже не так обильно. Эбду подсунул платок под залитую кровью ладонь. По плоскому лицу Мусы продолжали течь слезы, вздрагивали сильные, широкие плечи. Сердце Эбду сжалось от сострадания при виде завалившейся набок головы друга. Ему никак не верилось в происходящее. «Бред, абсурд… За что?.. Вот так просто. Приехать, покалечить людей, сломать жизни…»
В это мгновенье раздался грохот барабанов. До Эбду долетел голос правителя, отдающего приказ о наказании отца и старосты. И снова сжалось сердце Эбду. В этот раз от боли при виде бессильного, подвязанного за руки к перекладине отца. «Я освобожу его от наказания. Пусть меня бьют!» – он напряг все свои силы тщетно пытаясь прорваться сквозь плотно сомкнувшуюся цепь солдат. Двое из них выдвинулись вперед, приставили к его груди острые наконечники пик и стали отдавливать назад. Эбду упорно, словно превратившись в скалу, стоял на месте. По груди потекла кровь, жала пик все глубже входили в тело.
– Эбду! Не дури! – повернув голову, крикнул отец. – Я выдержу!
– Заткни пасть, – огрел его палкой палач. Затем просвистел и шмякнул о спину второй, третий удар…
…Зеленый Вихрь и Муса с группой «неприметных» скрытно подошли к окраинам Лияньчжоу по руслу пересохшей реки. У груды камней возле давно высохшего родника они заметили восседающего на ослике человека. Муса негромко просвистел. Осторожно оглядевшись по сторонам, человек на ослике спустился к ним. Его место тут же занял дозорный из «неприметных», а перед отрядом предстал настоящий кашгарский торговец табаком, в халате, опоясаном широким кушаком, и расшитой узорами тюбетейке. Ослик был обвешан мешочками с разными сортами пахучего зелья.
– Ну что, Лосан, много наторговал? – раздался чей-то шутливый вопрос из отряда.
– Не скажу, а то на мое место захотите, – ответил он улыбаясь. Боец из отряда «неприметных», Лосан, под видом торговца последние три дня провел в городе и его окрестностях, собирая слухи и высматривая расположение горной заставы.
– Давай по делу, – предложил Зеленый Вихрь.
– В городе тихо, – начал рассказывать Лосан. – Никто не знает, что мы двигаемся в Синьцзян. Гарнизонные солдаты и ополченцы дальше городских ворот не выходят. А вот вход в Хеси перекрыт полностью. В горах большая застава с пушками. Сколько солдат, выяснить не удалось. Но их там много. С заставы все видно, как на ладони. Прямо на дороге пост. Всех останавливают, досматривают. Мышь не прошмыгнет, змея не проползет.
– Зарисовал? – спросил Муса Кривошеий.
– Здесь всё, – Лосан хлопнул рукой по голове и продолжил. – Вчера до полудня в город прибыл маньчжурский офицер. Похоже, из императорской службы. После его появления по городу развесили приказ о поимке длинноносого чужеземца.
– Длинноносого? – Зеленый Вихрь перебил Лосана.
– Ага. Сказано, государственный преступник.
– Посты после этого усилили?
– Нет.
– Значит, считают, что у них все надежно, как в амбаре у хорошего хозяина.
– Маньчжурский офицер, видимо, прекрасно знаком с даотаем. После казни наших братьев они вместе сели в паланкин и отправились в ямынь.
– Интересно… Так, сейчас срочно к нашим. Передай ахуну Ма Щинло и командирам мой приказ: разбить лагерь, выставить охрану, организовать подвоз воды. Нарисуй расположение горной заставы. В город больше не возвращайся. А табачок можешь нам оставить.
– Вот это тоже возьмите. Пригодится, – Лосан протянул Зеленому Вихрю начерченную густым табачным отваром на белом шелковом платке карту местности. – Здесь столько оврагов, балок, что заблудиться можно.
– Молодец, Лосан, отлично поработал, – похвалил бойца Зеленый Вихрь, внимательно всматриваясь в карту.
– Мы, вот здесь, – Лосан пальцем пометил их местонахождение.
– Ну что ж, прогуляемся вокруг города. По коням! – раздалась команда Зеленого Вихря.
Младший сын Басана Айги вместе с женой и двумя малышами держал юрту на большом кочевье, рядом с ее родителями. Встревоженный криками о появивишихся в степи дунганах, он выскочил наружу. Кругом люди спешно сворачивали юрты, дети угоняли скот в близлежащие ущелья.
– Наран, вам придется уходить без меня. Идите к Каменной башке. Я вас там найду, – обратился он к жене.
Она поняла, что он спешит к своим родителям. Кивнула в ответ головой и принялась укладывать вещи.
Айги ехал быстро, часто сдерживая своего резвого коня, так и норовящего пойти галопом. Он знал, что отец любил уединение. « Больше не позволю ему кочевать отдельно. Лучше держаться вместе. Так спокойнее». Через пару часов завиделась родительская юрта. Его зоркие глаза заметили, что возле юрты происходит что-то непонятное. Сердце тревожно забилось, и он пустил коня в карьер…
А в это время из юрты, откинув полог, резко вышел Лотар. Громкая ссора между хозяевами и нежданными гостями стихла. Все смолкли и молча уставились на него. Лотар вежливо поклонился и, нетерпеливо, переминаясь с ноги на ногу, знаками показал, что ему требуется совершить естественную утреннюю процедуру. Басан махнул рукой за юрту. Лотар тут же исчез. Через некоторое время он появился, на ходу широкой грудью вдыхая свежий воздух и разминая крепкие высокие плечи.
Неожиданно Ойюн сделала шаг навстречу.
– Прости нас, незнакомец. Пусть твои духи не гневаются на нас, – запричитала она. – Мы ничего плохого против тебя не имеем. Это у них дурные мысли, – она показала рукой на Мергена и Ундэса.
– Ойюн, уйди в сторону, – не сдержался Мерген – Ундэс, кидай, аркан!
Ундэс сделал шаг в сторону и ловко бросил аркан, который несомненно обхватил бы Лотара кольцом. Но стоящий рядом Басан отбил его рукой в сторону, и аркан вяло шлепнулся на землю.
– Беги! Беги отсюда! Они сдадут тебя в ямынь! – крикнул он Лотару.
– Ах ты, старый изменник! – в ярости прошипел Мерген. Он с силой толкнул Басана, который не удержался и упал на землю. Тут же взмахнул своим длинным сыромятным кнутом. Кнут со свистом рассек воздух и обмотался вокруг ног Лотара, еще не до конца понявшего слова Басана. Рывок! И Лотар, как подкошенный, рухнул на землю. Ундэс с арканом в руках навалился всем телом, пытаясь накинуть и затянуть на нем петлю. Лотар отчаянно сопротивлялся, отталкивая Ундэса руками. Мерген, выхватив из-за пояса короткую деревянную дубинку, вертелся рядом, пытаясь уловить момент, чтобы нанести оглушающий удар по голове.
Неожиданно раздалось громкое конское ржание. Всадник на полном скаку врезался в Мергена, который отлетел назад и покатился, словно пустая тыквянка. Одним махом Айги соскочил с коня, в два прыжка оказался возле Ундэса и Лотара. Сильными руками он схватил Ундэса за халат и, оторвав от Лотара, по-борцовски перекинул его через себя, плотно припечатав к земле. Не зря все свободное время любимой борьбой-куреш занимался. Охая, Ундэс с трудом приподнялся и, отбежав в сторону, присел возле приходящего в себя Мергена.