Цитианка – Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды (страница 7)

Сжимаю поводья крепче, повторяя этот порядок снова и снова, как спасительную последовательность, потому что пока я думаю о шагах и позе, мне не нужно думать о выборе, который будет сегодня сделан за меня.

Впереди уже видны массивные дворцовые ворота, обитые темным железом, и на них отчетливо проступает герб династии Эрдан – дракон с широко раскинутыми крыльями и разинутой пастью. За воротами возвышается сам замок. Он строгий и неприветливый, почти лишенный украшений, сложенный из темно-серого камня, с резкими ребрами и углами.

Мы замедляем ход у ворот, из которых сразу появляются конюхи, они берут лошадей под уздцы и ведут нас внутрь по узкой дорожке, которая тянется к главному входу. Только после этого Рейлин дает короткий знак, и мы спешиваемся.

Я соскальзываю с седла и передаю поводья юноше, который подходит ко мне первым. В его эмоциях на миг вспыхивает неловкий интерес, желание рассмотреть и понять, правда ли мы такие, какими о нас говорят. Он ловит себя на этом почти сразу, резко отводит взгляд, и осторожно берет поводья, не касаясь моих пальцев. Лиру уводят прочь, и вместе с ее шагами гаснет и его смущенное волнение.

Едва я успеваю встать в строй, как вдруг чувствую знакомое, холодное давление. Это ощущение невозможно спутать ни с чем другим. Так рядом бывает только со старшими эридами.

– Вы прибыли вовремя, – голос звучит ровно и низко. – Совет оценит вашу пунктуальность.

Я поднимаю взгляд и вижу Арвеля Дарра. Он стоит в стороне от входа. Высокий, в темном одеянии, которое резко контрастирует с нашей белизной. Ткань дорогая, плотная, без лишних украшений, но каждый шов говорит о статусе. Белые волосы убраны в аккуратный, низкий хвост, лицо спокойное, почти мягкое, но это спокойствие обманчиво, ведь я знаю его слишком хорошо.

Арвель мой отец. По крови, но не по сути. Он никогда не говорил этого вслух при других, и я тоже. Для двора я просто Элария Дарр, представительница древнего рода. Для него я удобная фигура, вложение, которое наконец-то привели к месту назначения.

– Мои хладницы прибыли в полном составе и в должном виде, – ровно отчитывается Рейлин, но в этом спокойствии слышится сталь. – Они готовы к представлению и не нуждаются в дополнительной проверке на пороге дворца. Ордонанс отвечает за их выучку и дисциплину.

Она делает шаг вперед, становясь с ним почти на одну линию, а я чувствую, как между ними натягивается что-то невидимое и острое. И я слишком хорошо знаю почему.

Арвель Дарр занимает должность Глашатая Короны, главного эридского советника при короле. Через него проходят все тонкие договоренности между людьми и эридами. Он не усмиритель и не хладник, он голос и рычаг одновременно, тот, кто держит баланс и направляет его в нужную сторону.

Когда прежний Глашатай умер, Совет выбирал между ними двумя. Рейлин тогда была не наставницей, а одной из сильнейших и самых опытных эрид. Холодной, жесткой и безупречной. Они оба претендовали на это место. Но Совет выбрал Арвеля, а Рейлин отправили в Ордонанс, доверив школу хладниц, будущих теней при дворе. Формально это выглядело как честь и ответственность. На деле это было отстранение от короны, шаг в сторону, туда, где подготавливают тех, кто будет служить другим.

– Это важный день, – произносит Арвель, складывая руки за спиной. – Сегодня вы перестаете быть ученицами Ордонанса и становитесь частью двора. Для некоторых из вас это станет честью. Для других – испытанием. Совет ожидает от вас безупречности.

Он делает короткую паузу, давая словам повиснуть в воздухе, и медленно проходит взглядом по каждой из нас, не задерживаясь, демонстративно соблюдая равенство, но я слишком хорошо чувствую, на ком сейчас сосредоточено его внимание. Как и у любого взрослого эрида, лицо Арвеля неподвижно, ни одна эмоция не отражается во взгляде. Его эмоции скрыты глубоко, утоплены в холодном самоконтроле, который оттачивают годами. Они не вспыхивают и не вырываются наружу, как у людей, и даже не отзываются привычной дрожью, как у молодых эридов. Но я чувствую их под этим ровным слоем, ощущаю так ясно, что не остается сомнений. В моем отце уже есть уверенность и принятие одного единственного исхода сегодняшнего дня, что именно я стану хладницей наследного принца. И он даже не допускает другого варианта.

– Церемония пройдет в тронном зале, – продолжает он, уже уводя взгляд в сторону замка, будто для него разговор со строем на этом исчерпан. – Вас проведут к западному входу. Там вы будете ожидать. Каждая по очереди.

Он делает короткий жест, и из тени у стены выходит его помощник. Я узнаю его сразу, даже раньше, чем поднимаю взгляд.

Эзар Дарр.

Мой старший брат.

Тот, кем Арвель всегда был доволен. Тот, кого ставили в пример в Ордонансе. Тот, кто никогда не спорил, не выделялся, не задавал лишних вопросов. Он выбрал путь служения власти эридов, и прошел его без единой трещины.

Брат останавливается рядом с отцом, одетый в такое же темное одеяние. Длинные, гладкие волосы аккуратно уложены, взгляд спокойный и выверенный, такой же, как у Арвеля. Тот самый взгляд, которым смотрят не на эридов, а на порядок, который нужно сохранить.

– Эзар, проводи хладниц во дворец. Всех, кроме Эларии, – приказывает Арвель.

Эзар коротко склоняет голову, принимая приказ, но на его лице ничего не меняется. Он поворачивается к девочкам и делает сдержанный жест рукой, обозначая направление. Одна за другой они следуют за Эзаром, исчезая в глубине коридора.

Я остаюсь одна, и пустота между мной и воротами сразу становится ощутимой, как холод между лопатками. Знаю, что сейчас будет. Слишком хорошо знаю.

– Я наслышан о твоем выступлении на рынке, – говорит отец первым. – О том, как ты грубо вмешалась в человеческий спор. Слухи распространяются быстро, особенно когда речь идет об эриде, забывшей свое место.

Я сдерживаю желание сказать что-то в ответ, потому что любое слово сейчас будет звучать как оправдание. А оправдываются те, кто надеется, что их поймут. Меня не поймут. Не отец.

– Мне пришлось приложить немало усилий, Элария, чтобы эти разговоры не дошли до стен замка. Совет не должен узнать, что моя дочь вмешалась в людскую расправу на рынке. Уверяю тебя, если бы не мои связи, то обсуждали бы уже не твой отбор, а твой проступок.

Он делает шаг ближе, и холод его присутствия становится ощутимее.

– В официальных записях указана другая хладница. Ее имя уже принято, наказание назначено, вопрос закрыт. С твоей наставницей я договорился. Для всех это была не ты. И ты должна забыть об этом так же, как и они.

Я сдерживаю порыв посмотреть ему в глаза. Взгляд утыкается в пустоту над его плечом, в серый камень стены, в никуда.

Из-за меня…

Чувствую, как сердце сжимается под ребрами, и тут же заставляю себя выровнять дыхание. Из-за того, что я вступилась за мальчика, отец позволил наказать другую. Я ведь не хотела этого и не собиралась подставлять кого-то вместо себя, не думала ни о чьем наказании в тот момент, когда просто сделала шаг в защиту ребенка.

– Сегодня важный день, Элария, – продолжает он после короткой паузы. – Ты должна войти в Тронный зал и выйти оттуда хладницей наследного принца. Ты сделаешь все, чтобы Его Высочество увидел в тебе нужную ему тень. Мое положение не даст тебе никаких преимуществ, Дариан Эрдан будет выбирать сам, и, если потребуется, ты будешь стоять у его ног, ждать, терпеть, подстраиваться, выслуживаться. Ты сделаешь все, чтобы он выбрал именно тебя.

Выслуживаться. Подстраиваться. Терпеть. Я повторяю эти слова про себя и чувствую, как внутри что-то слишком резко ломается. Знал бы он, насколько мне противно это слышать. Насколько хочется хотя бы раз сделать выбор самой и не выстраивать из себя ту, кем я не являюсь, только ради того, чтобы принц соизволил остановить свой взгляд на мне. Знаю, что отец считает недостойным служить кому-то «ниже», советнику или знатному господину. Он хочет еще одной почетной отметки, еще одной строки в истории рода, продолжения служения у самой правящей династии. Наследный принц это будущий король – высшая точка, предел, которым можно гордиться. Я для него не дочь, а возможность. Удачно расставленная фигура. И самое горькое в том, что он ни разу не спросил, чего хочу я. Не поинтересовался, кем я хочу быть. Он говорит, решает, распределяет, как если бы мое молчание уже давно было принято за согласие. И я больше не могу его удерживать, слова поднимаются сами и я понимаю, что если сейчас не скажу, задохнусь от невысказанного.

– А если я не хочу, – произношу тише, чем ожидала. – Если я не хочу выслуживаться и притворяться, чтобы меня выбрали. Если для меня это не честь, а унижение.

Я наконец поднимаю взгляд и смотрю на него прямо. Пусть видит. Пусть слышит. Что будет дальше, я не знаю. Но молчать больше не получается.

Он замирает. Всего на мгновение, но я успеваю это заметить.

– То, чего ты хочешь, не имеет значения, Элария и никогда не имело. Ты эрида. Ты Дарр. Ты выросла в мире, где «хочу» не учитывается, потому что оно мешает делу. Твоя жизнь не принадлежит тебе в той мере, в какой ты себе это вообразила.

Он делает шаг ближе, останавливается слишком близко, нависая надо мной.

– Ты не имеешь права на гордость. Не имеешь права на мнение. Все, что у тебя есть, – это то, что тебе позволят. И если для выбора принца потребуется стоять у его ног, ты будешь стоять. Если потребуется улыбаться – ты улыбнешься. Если потребуется молчать – ты исчезнешь. Запомни это сейчас. В Тронном зале ты не дочь. Не ученица. Не эрида с характером. Ты – хладница, которую либо возьмут, либо отбросят. И не вздумай забывать, что я не позволю, чтобы кто-то из рода Дарр прислуживал придворному выскочке или знатному господину, имя которого забудут через одно поколение. Наш род служит короне. Всегда служил. И ты не станешь исключением только потому что решила вдруг почувствовать себя не эридой, а человеком.